Отражение правды.
Она снова взмахнула рукой, пытаясь соткать из морозного воздуха новый меч, но её движения стали дергаными, неуверенными. Магия амулета лихорадочно латала её раны, но разум Астрид уже трещал под натиском собственного безумия. Я не дал ей закончить заклинание. Подойдя к ней вплотную, я прижал её плечом к ледяной стене, лишая пространства для маневра.
Она вскинула голову, тяжело выдыхая мне в лицо облачко пара, и на её губах снова заиграла та самая высокомерная улыбка.
— Не убьешь ты меня, Эдмунд, — прохрипела она, и в её глазах вспыхнул злой огонь. — Я часть этого мира. Я — сама зима. Смирись с этим. Ты можешь протыкать меня сталью хоть вечность, но я буду возвращаться снова и снова.
Я лишь приподнял бровь, и на моем лице, вопреки всему, промелькнула ответная улыбка — холодная и сухая.
— Уверена?
Я медленно достал зеркало Хранителя и направил его отражающую поверхность прямо к её лицу.
Астрид мигом замерла. Её зрачки расширились, заполнив всю радужку, а рот приоткрылся в немом крике, который так и не сорвался с губ. Зеркало в моих руках начало мелко вибрировать, издавая низкий, гудящий звук, от которого заломило кости. Поверхность стекла вспыхнула ослепительным, чистым светом — не холодным синим сиянием замка, а теплым, солнечным золотом, которого Нарния не видела долгие месяцы.
Её амулет на шее, чувствуя резонанс, начал покрываться глубокими черными трещинами. Астрид застыла, словно изваяние, не в силах отвести взгляд от собственного отражения. Я держал зеркало плотно, впиваясь пальцами в серебряную оправу, но в какой-то момент понял, что её больше не нужно удерживать силой. Она замерла намертво, парализованная правдой, которую зеркало выплескивало ей в лицо.
В этом отражении не было красавицы. Там была пустота, жадность и тьма, которая пожирала саму себя.
Вдруг Астрид, будто очнувшись от транса, закричала так, что, казалось, стены замка сейчас лопнут. Это был не человеческий крик, а вой раненой стихии. Её амулет с оглушительным треском рассыпался, взрываясь мелкими искрами, которые обжигали мне руки. Сама же она начала стремительно меняться. Кожа серела, превращаясь в мутный лед, пальцы удлинялись и застывали прозрачными иглами, а в глазах замерзли последние капли жизни.
Я брезгливо отбросил её от себя. Она ударилась о стену и, не удержавшись, рухнула на пол. Раздался резкий хруст, словно разбилась огромная хрустальная ваза — Астрид окончательно треснула и рассыпалась на тысячи безжизненных осколков.
Тишина. Ватная, звенящая тишина мгновенно настигла всё пространство зала. Ледяные волки, только что терзавшие ребят, просто испарились, оставив после себя лишь легкую изморозь. Зеркало в моих руках перестало вибрировать и светиться, снова став обычным предметом.
Я тяжело выдохнул, опуская руку и глядя на кучу ледяного крошева, которое еще минуту назад было самой опасной ведьмой Нарнии. Вдруг раздался другой звук — глубокий, утробный гул, идущий из-под земли.
Замок. Без магии Астрид он потерял свою опору. Огромные глыбы льда начали отваливаться от потолка, с грохотом рушась на пол.
— Уходим! Быстрее! — прокричал Питер, и его голос вывел меня из оцепенения.
Я схватил свой меч, лежавший неподалеку, на ходу вложил его в ножны и бросился туда, где на холодном полу лежала Нора. Обломки падали повсюду, поднимая тучи ледяной пыли. Подбежав, я аккуратно, стараясь не тревожить её рану, взял Нору на руки. Она была пугающе легкой и холодной.
Следуя за Питером и остальными, я бежал к выходу. Замок вибрировал, пол уходил из-под ног, усложняя каждый шаг. Огромная люстра рухнула прямо за моей спиной, обдав нас осколками, но я не оборачивался. Я видел только спину брата и светлеющий проем ворот.
В конце концов, мы выбежали на открытое пространство, и через несколько секунд за нашей спиной раздался финальный, сокрушительный грохот. Огромная ледяная цитадель, символ страха и зимы, просто сложилась внутрь себя, рассыпаясь ледяным холмом.
Все обернулись, тяжело дыша и глядя на это зрелище. Облако снега и пыли медленно оседало на руины.
Тишина. Снова эта жуткая тишина, затянувшаяся, будто длинная пауза перед чем-то решающим. С неба начал падать редкий, мягкий снег — на этот раз обычный, не магический.
Я посмотрел на Нору. Её лицо было безмятежным, почти спокойным, если бы не смертельная бледность. Отойдя чуть подальше от руин, я осторожно положил её на чистый снег, придерживая её голову на своих коленях и садясь сам. Ребята окружили нас, боясь произнести хоть слово.
Я смотрел на неё, и моё сердце сжималось от невыносимого страха. Мы победили ведьму, мы разрушили замок. Но какой ценой?