Монета на удачу.
Мы спускались всё глубже в недра замка. Воздух здесь был другим — не просто холодным, а мертвым, лишенным даже того слабого запаха хвои, что пробивался сверху. Стены коридоров сужались, покрытые толстым слоем мутного льда, за которым угадывались острые камни. Астрид шла впереди, её походка была расслабленной, почти летящей, словно она вела нас не в темницу, а на праздничный ужин.
Я был напряжен, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Краем глаза я видел, что Питер сжимает рукоять меча так, что его пальцы побелели. Мы все были на пределе. Мой взгляд был прикован к спине Астрид, а точнее — к белому амулету.
Нужно сорвать его. Это ключ. Вся её власть, вся эта невыносимая боль, которую она транслирует прямо в наши нервы, исходит от этой побрякушки. Без него она просто озлобленная девчонка с тяжелым прошлым.
Я осторожно сократил дистанцию с братом, едва шевеля губами, чтобы звук не улетел вперед.
— Амулет... — выдохнул я ему в самое ухо.
Я не успел добавить ни слова. Звонкий, ясный голос Астрид, которая даже не обернулась, заставил меня мгновенно замолчать.
— Да, Эдмунд. Амулет. Ты всегда соображал быстрее остальных, — она остановилась и медленно повернулась к нам, озарив подземелье своей жуткой, безжизненной улыбкой. — Что ж. Добро пожаловать в ваш новый дом.
Она небрежным жестом указала на тяжелую решетку в стене. Внутри зияла пустота, скованная инеем. Я нахмурился, переводя взгляд с неё на ледяную клетку. Внутри всё протестовало. Мы — короли и королевы, мы не должны быть заперты здесь, как дикие звери.
Астрид иронично и почти невинно пожала плечами, заметив моё сопротивление.
— Как говорится, чувствуйте себя как дома. Хотя, боюсь, камин здесь разжечь не удастся.
— Астрид... Что. Тебе. Нужно? — Питер чеканил каждое слово, его голос вибрировал от сдерживаемой ярости.
— Ничего особенного, — она прищурилась, и в её глазах промелькнуло нечто пугающе древнее. — Лишь ваша боль. И моя месть. Это блюдо, которое я собираюсь смаковать очень долго.
Питер дернулся вперед, его терпение лопнуло, но я вовремя перехватил его за плечо. Я сжал его руку, глядя на брата исподлобья, и едва заметно покачал головой. «Нет, Питер. Не сейчас. Не выводи её», — кричал мой взгляд. Мы уже видели, на что она способна. Ярость — плохой советчик, когда враг держит руку на пульте твоего страдания. Нужно действовать на холодную голову, какой бы горячей ни была кровь.
Я медленно отступил на шаг, убирая руку с плеча брата. Астрид довольно кивнула.
— Вот и хорошо. Лучше держите себя в руках. А то я ведь могу передумать и начать убивать вас по очереди прямо здесь. На глазах у остальных. Это будет... поэтично, вам не кажется?
Она улыбнулась нам напоследок и, развернувшись, скрылась в глубине коридора. В ту же секунду раздался оглушительный треск, похожий на удар грома. Воздух задрожал, и реальность будто схлопнулась. В следующее мгновение мы обнаружили себя по ту сторону решетки. Темница. Стены из сплошного льда, потолок, с которого свисают острые, как кинжалы, сосульки.
Девочки ахнули. Люси прижала руки к лицу, и её первый всхлип прорезал звенящую тишину.
— Что нам делать... — прошептала она, озираясь по сторонам.
Клара, чьи силы окончательно иссякли, медленно скатилась по ледяной стене на пол. По её щекам потекли слезы, оставляя влажные дорожки на бледной коже.
— Нора... — простонала она, закрывая глаза. — Её нет. Она правда...
Питер тут же оказался рядом с ней. Он опустился на корточки, бережно взял её лицо в свои ладони, заставляя посмотреть на него.
— Клара, посмотри на меня. Успокойся, слышишь? Мы что-нибудь придумаем. Прямо сейчас. Просто подождите, мои девочки. Мы выберемся.
Я сжал губы и отвернулся, не в силах смотреть на их отчаяние. Внутри меня выла буря. Ноющая, жгучая боль всё еще текла по венам, напоминая о прикосновении Астрид к амулету. Но сквозь эту боль пробивалась упрямая мысль: Астрид лжет. Она мастер манипуляций. Нора не может быть мертва. Я бы почувствовал, если бы её свет погас навсегда.
«Думай, Эдмунд, думай! Ты же Справедливый, ты же стратег!» — подгонял я себя.
Я резко оттолкнулся от ледяной стены и начал мерить шагами наше тесное пространство. Пальцы зарылись в волосы, судорожно сжимая пряди. Должен быть выход. Какой-то изъян в её магии, какая-то лазейка. Мой взгляд лихорадочно бегал по полу, по стыкам льда, по ржавым прутьям решетки.
— Что это?.. — голос Сьюзен заставил меня замереть.
Я обернулся. Она стояла у самой решетки, глядя куда-то вниз, в узкую щель между льдом и металлом. Я проследил за её взглядом. Там, едва заметно поблескивая в тусклом свете, лежала маленькая золотая монета. Видимо, кто-то из стражников или прошлых пленников выронил её давным-давно.
Я рванулся к ней. В этот момент Сьюзен показалась мне ангелом-спасителем. Я быстро взял её лицо в ладони и коротко поцеловал в макушку, чувствуя прилив безумной надежды.
— Ты же моя хорошая! — выдохнул я.
Я упал на колени перед дверью. Пальцы, окоченевшие от холода, едва слушались, но я сумел подцепить монету. Она была тонкой, но крепкой. Я вставил её край в узкий проем замка, туда, где замерзший механизм едва держался на честном слове Астрид.
— Ну же, давай... — прошептал я, стискивая зубы и начиная с силой выкручивать импровизированный ключ. Металл заскрежетал о металл, и в тишине подземелья этот звук показался мне громче любого крика.