Точно в цель.
Ночь в замке Астрид не была похожа на обычную темноту. Она была густой, осязаемой и липкой, словно само время здесь превратилось в холодный деготь. Я проснулась рывком, будто меня вытолкнули из собственного сна чьи-то ледяные руки. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица, а в груди разливалась такая острая тревога, что дышать становилось физически больно.
Я лежала неподвижно, уставившись в потолок, где плясали причудливые тени от неугасающего синего свечения стен. Прошло десять минут, двадцать... Эдмунда рядом не было. Его место на кровати давно остыло. Сначала я пыталась убедить себя, что он просто вышел — воды попить или умыться ледяной водой, чтобы прийти в себя после дневных ссор. Но время шло, а тишина в коридоре оставалась нетронутой.
Тревожность била набатом, гнала меня прочь из этой комнаты. «Вдруг он хочет побыть один? Вдруг я просто всё порчу своим контролем?» — шептал голос разума. Но интуиция, та самая, что не раз спасала мне жизнь, кричала об обратном.
Сжав зубы, я медленно села. В комнате было подозрительно тихо. Ребята лежали неподвижно, но у меня по коже прошел мороз от странного ощущения: мне казалось, что никто из них не спит. Что они просто замерли в этом оцепенении, боясь пошевелиться, как сломанные куклы.
Я тихо встала, стараясь не скрипеть половицами, и на цыпочках прокралась к двери. Выскользнув в коридор, я прикрыла её за собой и замерла. Замок окутал меня своей мертвой тишиной. Воздух здесь был таким холодным, что каждое дыхание вырывалось из груди маленьким облачком пара. Я обняла себя за плечи, пытаясь унять дрожь, и направилась к лестнице.
Спустившись на несколько ступеней, я замерла. Отдаленный, едва различимый звук прорезал тишину. Голос. Он доносился из самой дальней части замка, из тех залов, куда Астрид просила нас не заходить. Я нахмурилась. Сначала мне показалось, что это просто ветер играет в ледяных коридорах, но звук повторился. Это были голоса. Приглушенные, интимные, странные.
«Ох, Нора, твоё любопытство тебя погубит», — пронеслась в голове горькая мысль. Разум советовал вернуться под одеяло и дождаться рассвета. Но ноги уже сами несли меня по анфиладе пустых комнат. Я двигалась как тень, прижимаясь к ледяным колоннам, а голоса становились всё отчетливее.
И вдруг я услышала смех. Тихий, мягкий, почти нежный. Тот самый смех, который я слышала утром в лесу. Но теперь в нем не было издевки — в нем была какая-то пугающая сладость.
Я замерла перед приоткрытой дверью в дальнюю гостиную. Ладони мгновенно вспотели, несмотря на холод. Прижавшись спиной к косяку, я задержала дыхание, вслушиваясь в каждое слово.
— Да... есть такое, — произнес мужской голос.
Звук этого голоса ударил меня под дых. Низкий, чуть хрипловатый, со знакомыми интонациями. Эдмунд. Мой Эдмунд. Тот, кто клялся, что не даст мне упасть. Тот, чью голову я гладила еще пару часов назад.
— Ну, раз это взаимно... — ответил женский голос. Астрид. В её тоне не было ледяной королевы, только мягкость и победное торжество.
Я медленно, миллиметр за миллиметром, заглянула в щель между дверью и косяком. Молясь всем богам Нарнии, чтобы это было лишь галлюцинацией, порожденной замком. Чтобы это был морок, сон, что угодно, только не реальность.
Я замерла.
Мир вокруг меня не просто рухнул — он взорвался мириадами острых осколков, каждый из которых вонзился мне в душу. Боль, огромная, гнетущая, черная, разлилась внутри, выжигая всё живое. Горло перехватило спазмом. Слезы мгновенно обожгли глаза, но я не дала им скатиться. Я лишь судорожно закрыла рот рукой, чтобы не закричать, не выдать того животного стона, который рвался из груди.
Там, в свете магических ламп, Эдмунд стоял, прижимая Астрид к себе. Те самые руки, что согревали меня, теперь покоились на её талии. Тот самый взгляд, который я считала своим спасением, теперь был устремлен на неё.
И на моих глазах Эдмунд склонился и поцеловал её. Нежно. Долго. Так, как целуют только тех, кого по-настоящему...
Я не додумала это слово. В голове осталось только одно — звук ломающегося внутри меня стержня. Тот самый выстрел из оружия, которое я сама дала ему в руки, наконец прозвучал. И он попал точно в цель.