Прощание без слов.
Когда я вернулась в комнату, тяжелая атмосфера внутри, казалось, стала еще плотнее. Воздух можно было резать ножом. Все были в сборе, но это не приносило облегчения. Клара сидела на краю кровати рядом со Сьюзен; их плечи соприкасались, но они не разговаривали. Я поймала взгляд Сьюзен — долгий, понимающий — и коротко кивнула ей. Она ответила мне едва заметным движением головы. Наш негласный уговор, заключенный внизу у сумок, всё еще был в силе.
Эдмунд сидел на своей кровати, откинувшись назад и прислонившись затылком к резному изголовью. Его глаза были закрыты, а лицо казалось серым в тусклом свете замка. Тишина в комнате была тягучей, как смола. Она обволакивала нас, лишая желания спорить или даже просто двигаться. Слышно было только прерывистое дыхание Люси и далекий, едва уловимый гул ветра в ледяных шпилях.
Я вздохнула и, стараясь не шуметь, подошла к кровати. Забравшись на покрывало, я осторожно придвинулась к Эдмунду. Сначала я замерла, опасаясь новой вспышки, нового холодного взгляда или резкого жеста, который снова оттолкнет меня. Но он лишь тяжело, надсадно вздохнул. Его рука медленно поднялась и перекинулась через мои плечи, притягивая меня к себе.
Я прижалась к его боку, чувствуя, как его сердце колотится под курткой — слишком быстро для спящего человека. Эдмунд наклонился и почти невесомо поцеловал меня в макушку.
— Прости моя хорошая. Ладно? — прошептал он так тихо, что слова едва коснулись моего слуха.
Я ничего не ответила. Горло перехватило, и я лишь сильнее прикусила губу, глядя в стену перед собой. В Нарнии говорили, что время лечит, но здесь, в этом замке, оно будто остановилось, заставляя нас гнить заживо в собственных обидах.
Тишина продолжала давить. Она была неестественной для нашей компании. Обычно мы спорили, смеялись, обсуждали планы, но сейчас мы напоминали тени самих себя. Мысль, которая грызла меня всё утро, снова всплыла на поверхность.
— А где Астрид? — спросила я, и мой голос прозвучал неестественно громко в этом безмолвии.
Люси, сидевшая на полу у изножья кровати, подняла голову.
— Она сказала, что пойдет в лес собрать ягоды. Те, что растут только под снегом.
Я помолчала, переваривая информацию. Ягоды. В лесу, где замерзает само дыхание. Слишком удобно. Слишком вовремя она решила оставить нас одних.
— Может... уйдем сейчас? — озвучила я то, что билось в голове пульсирующей жилкой.
Я почувствовала, как все в комнате мгновенно напряглись. Пять пар глаз скрестились на мне. Я отстранилась от Эдмунда, но оставила руку на его груди, чувствуя тепло его тела.
— Да ладно вам, ребят. Что нам тут делать? Вы же сами видите — стены давят. Мы только и делаем, что грыземся. Давайте просто соберемся и уйдем в лес. Прямо сейчас.
Я ждала, что Питер начнет спорить, что Клара возразит из-за усталости, но ответом мне была лишь очередная пауза. Наконец, Питер заговорил. Его голос был хриплым, но твердым. Решение уже созрело в его голове.
— Уйдем ночью. Ближе к рассвету, — произнес он, глядя в одну точку.
— А почему не сейчас? — я нахмурилась. — Зачем ждать темноты в этом склепе?
— Потому что корабль будет только на рассвете, — подал голос Джеймс, который до этого сидел в тени у шкафа. — По моим расчетам и положению звезд, команда подойдут к точке встречи именно к первым лучам. Выйдем сейчас — будем полвечера и всю ночь мерзнуть на берегу без костра, рискуя быть замеченными с моря.
Я приподняла брови и медленно кивнула. Это имело смысл. По крайней мере, они больше не спорили. Они тоже хотели прочь. Согласие пришло неожиданно, без криков, как признание очевидного поражения.
Вдруг в дверь негромко постучали. Мы все вздрогнули, как по команде. Дверь медленно отворилась, и в проеме показалась Астрид. Она выглядела так, будто действительно только что вернулась с прогулки: на её плечах лежал тонкий слой инея, а щеки слегка порозовели. Она окинула нас долгим, странным взглядом и мягко улыбнулась, полностью заходя в комнату и закрывая за собой дверь.
— Извините... — пропела она своим серебристым голосом. — Но я случайно услышала, что вы уходите на рассвете.
Я чуть сщурила глаза, чувствуя, как пальцы непроизвольно сжимают ткань куртки Эдмунда. Слишком хороший слух для человека, который был «в лесу за ягодами».
— Я буду у озера до самого утра, — продолжала она, не обращая внимания на нашу настороженность. — Люблю смотреть, как звезды тонут в воде перед восходом. Так что на ночь вы останетесь здесь одни. Поэтому... я попрощаюсь с вами сейчас.
Ей никто не ответил. Ни одного слова благодарности, ни одного формального «до свидания». Воздух между нами и ней стал ледяным. Но Астрид, казалось, это совсем не задело. Она не обиделась, не возмутилась. Она лишь продолжала улыбаться своей загадочной, лишенной тепла улыбкой. Чуть поджав губы, она кивнула нам всем, словно старым знакомым, и так же тихо вышла, притворив дверь.