Дрожащий голос.
Спустившись по широкой ледяной лестнице, я замерла в холле, лихорадочно озираясь по сторонам. В ушах всё еще стоял грохот двери и ядовитый голос Питера. Замок казался вымершим: ни Клары, ни Эдмунда, ни даже Астрид. Пустота давила на плечи, а тишина была такой плотной, что я слышала собственный пульс.
Я сжала губы так сильно, что почувствовала вкус крови. В какой-то момент мне захотелось просто сесть прямо здесь, на холодный пол, и расплакаться, как потерявшийся ребенок. Безысходность липким туманом забивала легкие. Что с нами происходит? Почему те, кто еще вчера готов был отдать жизнь друг за друга, сегодня бросаются словами, как отравленными кинжалами?
Не в силах больше находиться в этих стенах, я толкнула тяжелые створки и вышла на улицу. Ледяной воздух мгновенно ударил в лицо, обжигая легкие, и я жадно вздохнула, пытаясь прийти в себя.
— А что, не за Кларой побежала? — раздался резкий, пропитанный желчью голос.
Я вздрогнула и резко развернулась. У ворот, привалившись плечом к обледенелой створке, стоял Эдмунд. Он не смотрел на меня — его взгляд был прикован к снегу под ногами, а лицо застыло в какой-то мрачной, злой маске. Я медленно, почти на цыпочках, подошла к нему, инстинктивно обнимая себя за плечи, чтобы унять дрожь — то ли от холода, то ли от страха.
— Эдмунд… — начала я тихо. Голос сорвался. Я боялась спугнуть его, боялась, что одно неверное слово превратит эту хрупкую тишину в очередную вспышку гнева.
Он даже не шелохнулся. Будто я была пустым местом, призраком, не заслуживающим внимания.
— Что с тобой творится? — спросила я уже тверже, подходя вплотную. — Эд, посмотри на меня. Это же я.
Он сжал губы, и я увидела, как на его скулах заходили желваки.
— Зайди в дом, Нора. Тебе холодно.
В его тоне не было заботы. Это был приказ, холодный и сухой, как треск ломающейся ветки. Я сделала еще шаг и осторожно положила руку ему на плечо, пытаясь пробить эту невидимую стену, которую он выстроил между нами за последние несколько часов. Но его реакция заставила меня отшатнуться.
Эдмунд резко, почти брезгливо дернул плечом, сбрасывая мою руку, и отступил на шаг. Я замерла, глядя на свою ладонь, которая только что касалась его. Гнев, который я так старательно подавляла, начал медленно подниматься из глубины души, застилая глаза туманом.
— Эдмунд! — воскликнула я, не в силах больше сдерживаться. — Прекрати это! Прекрати вести себя так, будто я твой враг!
— Нора! Я сказал — зайди внутрь! — он наконец поднял на меня глаза, и я отпрянула. В них не было привычного тепла или иронии. Только холодная, бездонная ярость и что-то еще… что-то чужое. — Мне не нужна твоя компания сейчас! Оставь меня в покое!
Мир вокруг будто пошатнулся. Я ахнула, застыв на месте и не веря своим ушам. Это был не тот Эдмунд, которого я знала. Не тот парень, который ночью обещал меня всегда держать.
Гнев взял верх над рассудком. Не осознавая, что делаю, я вскинула руку для удара, желая просто выплеснуть эту невыносимую боль, накопленную за утро. Но он не дал мне этого сделать.
Одним молниеносным движением он перехватил моё запястье, сжав его так сильно, что я вскрикнула. Он притянул меня к себе, заставляя смотреть прямо в его глаза, полные льда и злости.
— Я тебе говорил, — прошипел он, обжигая меня холодным дыханием. — Убирай эту свою привычку меня бить. Тебе это больше не сойдет с рук.
— Эдмунд… пусти меня… мне больно, — прошептала я, чувствуя, как на глазах наворачиваются слезы.
— Да? Отпустить? — он криво усмехнулся, и эта усмешка была страшнее любого крика. — Так, может, надо держать свои руки при себе, чтобы потом не говорить мне таким дрожащим голосом «отпустить тебя»?
Я замерла, приоткрыв рот. Внутри что-то надломилось, рассыпалось на мелкие осколки. Это не он. Это просто не мог быть он. Но его пальцы всё так же больно впивались в мою кожу.
Вдруг что-то изменилось. Эдмунд моргнул, и на мгновение в его глазах промелькнуло прежнее выражение — испуг и глубокое смятение. Он резко разжал пальцы, будто обжегся об меня.
— Нора… извини, я… — он осекся, опуская голову и сжимая кулаки.
Прежде чем я успела что-то сказать, он шагнул ко мне, бережно взял моё лицо в свои ладони и коротко, почти отчаянно поцеловал в лоб. После чего резко развернулся и, не оглядываясь, зашел внутрь замка.
Я осталась стоять одна посреди двора, тяжело дыша и сглатывая горький ком в горле. По запястью, там, где он меня держал, медленно расплывалось красное пятно.
Мурашки пробежали по телу — то ли от кусачего мороза, то ли от осознания того, что мой мир только что едва не рухнул окончательно. Я развернулась и медленно вошла вслед за Эдмундом в сумрачную тишину холла.