Проклятие, а не выбор.
Все сидели за столом, увлекшись едой. Питер рассказывал историю нашего пути — долгого, изматывающего и полного опасностей. Я слушал его вполуха, отмечая, как грамотно он строит рассказ: о зеркале он не упомянул ни слова. Питер не был наивным. Да, Астрид казалась безобидной, почти хрупкой, но осторожность для нас давно стала инстинктом выживания. В Нарнии самые прекрасные цветы часто оказываются самыми ядовитыми.
Я сидел, не притронувшись к еде. В горле стоял ком. Я нахмурился, наблюдая за тем, как Астрид внимательно слушает брата, склонив голову набок и иногда одаривая его мягкой, почти материнской улыбкой. Но мой взгляд постоянно возвращался к Норе.
Она вела себя странно. Сидела неподвижно, теребя в руках ледышку, которую подобрала со стола. Её обычная энергия куда-то испарилась. Нора была права в своих подозрениях, когда мы только вошли: откуда эта девушка знает их? Но что пугало меня больше всего — Нора отступила. Моя Нора, которая вгрызается в истину зубами, вдруг замолчала, будто её любопытство просто выключили. Мне всё здесь казалось неправильным. Каждая деталь, каждый жест Астрид — я искал подвох, но не мог за него зацепиться, и это бесило.
Внезапный смех Астрид вырвал меня из раздумий. Он был звонким, как падение сосульки на чистый лед. Я перевел на неё взгляд.
— Да… — она покачала головой, постепенно прекращая смеяться. — Не ожидала, что из меня сделают такого монстра.
Она обвела нас взглядом своих прозрачных глаз.
— Я не монстр. Моя мать? Да, она была холодной и беспощадной. Но я — нет. Я живу здесь уже довольно давно и, поверьте, ни разу не проливала кровь. В моих землях царит покой.
— Но откуда-то же пришли эти слухи, — вдруг произнесла Нора, даже не подняв взгляда. Её голос, еще минуту назад казавшийся сонным, вдруг снова стал стойким и резким, как щелчок кнута. Она продолжала рассматривать ледышку в пальцах, но я почувствовал, как она внутренне подобралась.
Астрид перевела взгляд на неё, чуть сщурившись. Тень чего-то непонятного промелькнула на её лице, но она тут же снова нацепила свою непроницаемую улыбку.
— Насчет теней… — Астрид снова посмотрела на Питера, игнорируя колкость Норы. — Я не смогу вам помочь. Вы ошиблись, Ваше Величество. Я не имею к этому никакого причастия. И ничего не знаю о новой тьме. Я отстранилась от всех, выбрав одиночество в этом замке. Лишь животные и птицы помогают мне помнить, что я всё еще жива.
Я нахмурился, опуская взгляд на пустую тарелку. Зачем тогда Хранитель направил нас к ней? Он не мог ошибиться. Хранитель никогда не посылает в тупик. Значит, она либо лжет, либо сама не понимает, чем владеет. Вся эта её доброта, эта подчеркнутая невиновность… в этом было слишком много сахара. А я по личному опыту знал, что бывает, когда тебе предлагают слишком много сладкого.
— Почему отстранились? — мой вопрос прозвучал резко, разрезая уютную атмосферу ужина.
Астрид посмотрела на меня, чуть сщурившись, словно оценивая силу моего сопротивления.
— Если ты не хочешь никому зла, — продолжал я, не сводя с неё глаз, — в чем твоя проблема жить с остальными? Нарния велика. Зачем прятаться в ледяном гробу?
Может, я был груб. Она была с нами уважительна, гостеприимна, ни разу не повысила голос. Но я чувствовал потребность ударить словами по этой идеальной картинке.
Она улыбнулась, рассматривая меня снизу вверх, и в этом взгляде мне почудилось что-то древнее и холодное. Вздохнув, она опустила голову.
— Потому что меня не принимают, Эдмунд. Справедливый Король должен понимать, что иногда репутация предков весит больше, чем собственные поступки. Меня боятся. Оттуда и слухи, что я монстр. Люди видят во мне только тень моей матери.
— А есть причина бояться? — в упор спросил я.
— Эдмунд! — предостерегающе прикрикнул Питер.
— Что? — я обернулся к брату. — Я просто интересуюсь. Мы прошли полмира не ради экскурсии по ледяному дворцу.
— Ничего, Питер. Мне не сложно ответить, — Астрид мягко пресекла спор.
Питер закатил глаза и покачал головой, но я видел, что он тоже напряжен.
— Причины нет, — она снова посмотрела на меня. — Боятся только из-за крови Джадис, которая течет в моих жилах. Вот и всё. Это проклятие, а не выбор.
Я опустил взгляд, коротко усмехнувшись про себя. «Проклятие». Как удобно.
Вдруг Астрид ахнула, приложив руку к груди, и её лицо выразило крайнюю степень заботы.
— Ох, я совсем заговорилась! Не хотите отдохнуть? Мне кажется, Люси уже засыпает.
Я посмотрел на сестру. Люси и вправду еле держалась. Странно: еще десять минут назад она казалась бодрее всех, а сейчас её веки отяжелели, и она выглядела так, будто не спала трое суток подряд. Это было слишком внезапно.
— Да… — Сьюзен поднялась, подхватывая Люси под руку. — Мы, если ты не против, пойдем. Путь был тяжелым.
Астрид грациозно встала.
— Конечно. Пройдемте, я покажу вам ваши покои. Надеюсь, вам будет уютно.
Все начали вставать, направляясь к выходу из зала. Питер, проходя мимо меня к Кларе, на мгновение задержался и шепнул мне на самое ухо:
— Будь на чеку.
Он приобнял Клару за плечи, уводя её вперед. Значит, он тоже не верит. Значит, я не сошел с ума. Я выдохнул и поравнялся с Норой, которая шла чуть поодаль, словно в тумане.
— Все в порядке? — я коснулся её локтя.
Она посмотрела на меня, и в её глазах я увидел странный блеск — не то лихорадочный, не то испуганный.
— Да, — ответила она, но голос прозвучал как-то отстраненно.
— Точно? — я сжал её руку чуть крепче, пытаясь вернуть её в реальность.
Нора сжала губы, её взгляд на секунду сфокусировался на мне, и в нем промелькнула настоящая, живая тревога.
— Нет, — выдохнула она так тихо, что услышал только я.
Прежде чем я успел что-то сказать, она вырвала руку и зашагала быстрее, равняясь со Сьюзен.