Соответсвовать им.
В каюте было прохладно и пахло старым деревом. Я сидел в кресле, откинув голову на жесткую спинку, и лениво вращал в пальцах свой складной нож. Лезвие то пряталось в рукоять, то с тихим щелчком вылетало наружу, ловя тусклые блики света. Этот звук успокаивал, помогал сосредоточиться перед тем, что ждало нас впереди.
— Эдмунд?
Я поднял взгляд. В дверях стоял Питер. Он выглядел серьезным, даже немного торжественным — его «королевская» осанка всегда выдавала его состояние. Он зашел внутрь и присел на край кровати прямо напротив меня.
— Всё хорошо? — спросил я, складывая нож и убирая его в карман.
— Да, — Питер кивнул, разглядывая свои руки. — Мы скоро будем на месте. Бартоломью говорит, что через пару часов мы увидим кромку главного ледника.
Я просто кивнул. Мы оба знали, что это значит.
— Ты в порядке? — Питер внимательно посмотрел мне в глаза, и я понял, к чему он клонит.
— Да, Питер. Я в норме.
— Просто если… если тени прошлого… — он замялся, подбирая слова. Он всегда боялся, что холод и магия, напоминающая о Белой Колдунье, снова ударят по мне сильнее, чем по остальным.
— Питер, — перебил я его, и мой голос прозвучал тверже, чем я ожидал. Брат замолчал. — Всё хорошо, правда. Астрид — это не Джадис. И я — уже не тот мальчишка, который искал рахат-лукум. Всё в прошлом.
Питер выдохнул, и его плечи заметно расслабились. Он подался вперед, опершись локтями о колени, и на его лице промелькнула тень улыбки.
— Я это и хотел услышать. Что всё в прошлом.
Он сделал небольшую паузу, и его взгляд стал более теплым, почти озорным.
— Ну, раз насчет этой темы ты не очень хочешь говорить, то, думаю, другая тебе более-менее понравится.
Я приподнял бровь, предчувствуя подвох. Питер усмехнулся, глядя на меня с тем самым выражением лица, которое бывало у него только в те редкие моменты, когда мы переставали быть королями и становились просто братьями.
— Я, если честно, даже не ожидал, что дамой твоего сердца станет именно Нора. Если бы мне сказали об этом пару недель назад, я бы больше поверил в то, что вы убьете друг друга при первой же возможности.
Я опустил голову, не в силах сдержать тихий, искренний смех. Воспоминания о наших первых встречах, колкостях и взаимной неприязни теперь казались чем-то из другой жизни.
— Эдмунд, — Питер стал чуть серьезнее. — Ты ведь правда её любишь? Не ради того, чтобы просто развлечься? не ради…
— Нет, Питер. Правда. Искренне, — я произнес это слово, и внутри снова стало тепло. — Я даже не заметил, как это произошло. Она просто… ворвалась в мою жизнь и перевернула в ней всё вверх дном.
В каюте повисла тишина, но она была комфортной. Питер смотрел на меня с пониманием. Он, как никто другой, знал, каково это — нести ответственность за всю страну и при этом пытаться сохранить в себе что-то человеческое.
— Знаешь, — я посмотрел на брата и улыбнулся. — У нас с тобой классные девчонки.
Питер расплылся в улыбке, в которой читалась гордость за Клару.
— Это точно.
— И нам придется очень постараться, чтобы им соответствовать, — добавил я.
Питер рассмеялся, встал и похлопал меня по плечу. Его рука была тяжелой и надежной.
— Ладно, пошли наверх. Твоя, судя по всему, снова что-то устроила.
Я нахмурился, чувствуя, как в груди шевельнулось предчувствие.
— В смысле?
В этот момент сверху, с палубы, донеслись громкие крики, свист и какой-то неясный шум. Я мгновенно напрягся, рука сама потянулась к рукояти меча, пока я вставал. Но Питер лишь негромко посмеялся, направляясь к выходу.
— Уже устроила. Слышишь? Этот шум я узнаю из тысячи. Там явно идет какая-то азартная игра, и кто-то очень недоволен результатом.
Я фыркнул, тяжело вздохнув.
— Ох, Нора…
Я направился к двери вслед за братом.