Сказки на ночь.
В каюте повисла гулкая, наполненная восторгом тишина. После того как я, запинаясь и краснея, всё-таки выложила им краткую версию того, что произошло между мной и Эдмундом, девчонки замерли. Клара первая нарушила молчание, восхищенно ахнув и всплеснув руками.
— Вот это да… — выдохнула она, и в её глазах заплясали искры. — Я знала, что между вами искрит, но чтобы вот так…
— А я говорила, что всё именно так и будет, — Сьюзен спокойно поправила подол платья, но её выдавала легкая, торжествующая улыбка.
Я вскинула брови, чувствуя, как к лицу снова подливает жар.
— Подождите. Вы что, обсуждали наши отношения с Эдмундом?
Сьюзен обменялась многозначительным взглядом с Люси.
— Только если чуть-чуть, Нора. Трудно не заметить очевидное.
Я закатила глаза, но на губах всё равно играла улыбка. Злиться на них было просто невозможно.
— Даже как-то жаль, — вдруг протянула Клара, откидываясь на спинку стула. — Буду немного скучать по вашим перепалкам. Это было моим любимым развлечением.
— А мне ни капли не жаль! — Люси энергично затрясла головой. — Я, наоборот, очень рада. Вы оба стали какими-то… другими. Светлее, что ли.
— Мы все рады, — мягко подтвердила Сьюзен.
Я улыбнулась, чувствуя, как внутри разливается приятное тепло. Но прежде чем я успела что-то ответить, дверь каюты снова открылась, и на пороге показались Питер и Эдмунд. Судя по их измотанным лицам, капитан Бартоломью не отпускал их до последнего.
— Как же он любит вести разговоры, — проворчал Питер, устало потирая переносицу. — Я думал, мы до рассвета будем слушать истории о его былых подвигах в Южном море.
— И не говори. Еле ушли, — отозвался Эдмунд.
Его голос подействовал на меня как успокоительное. Ребята начали располагаться по своим местам: Питер сел рядом с Кларой, Люси и Сьюзен снова заняли свой гамак. Я же, почувствовав, что лимит моего общения на сегодня исчерпан, снова легла и отвернулась от всех к стене. Свернувшись калачиком, я закрыла глаза. Всё. Мне было всё равно, что происходит вокруг. Пусть хоть война начнется, — я собиралась спать.
Но покой длился недолго.
Я почувствовала, как мой гамак под весом еще одного человека опасно накренился и отяжелел. Кто-то бесцеремонно сел рядом, облокотившись на меня всем весом. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, кто это. Только один человек позволял себе такую наглость.
— Так что? — звонко спросила Люси, явно не собираясь давать нам отдыхать. — Играем дальше?
Я тяжело вздохнула в подушку.
— Да. Нора, ты же будешь играть, да? — в голосе Эдмунда слышалась явная усмешка. Он легонько подтолкнул меня плечом.
Я недовольно промычала, не открывая глаз.
— Играйте без меня, а? Я спать хочу.
Вместо ответа Эдмунд слегка ущипнул меня за бок. Я вскрикнула, фыркнула и всё-таки повернулась, оказываясь на спине. Эдмунд уже не просто сидел рядом — он фактически улегся поверх меня на животе.
— Без меня никак? — проворчала я.
— Не-а. Скучно как-то, — он нагло улыбнулся и оглянулся на остальных. — Согласны, ребят?
— Конечно! — хором отозвались Клара и Люси.
— Давай, Нора, еще пару кругов, — поддакнула Сьюзен.
Я закатила глаза, глядя в темный потолок каюты. В голове созрел план.
— Хорошо, — выдохнула я. — Люси. Правда или действие?
Люси на мгновение замерла, её глаза округлились.
— Ну… давай действие! — храбро заявила она.
— Расскажи нам что-нибудь про Аслана, — попросила я, чувствуя, как веки становятся свинцовыми. — Еще одну историю, которую мы не слышали.
Люси просияла. Тема Аслана была её любимой, она могла говорить о Великом Льве часами. Она чуть прикрыла глаза, уходя в раздумья, подбирая нужные слова.
— Ну… — начала она тихим, певучим голосом. — Помните я рассказывала вам, когда зима начала отступать? Был один момент, когда в самом сердце леса зацвел цветок, которого никто раньше не видел…
И она начала свой рассказ. Голос Люси обволакивал, убаюкивал, переплетаясь со скрипом корабельных досок и шумом волн за бортом. Все притихли, слушая её.
Я ухватила свой шанс. Стараясь не шевелиться, чтобы не спугнуть момент, я закрыла глаза. Тепло Эдмунда, его мерное дыхание рядом и сказочный голос Люси создали идеальный кокон. Я начала медленно проваливаться в глубокий, безмятежный сон. И на этот раз — к моему великому счастью — меня больше никто не тревожил.