Цена азарта.
Я сидела рядом с Эдмундом, и мне казалось, что воздух вокруг нас наэлектризован настолько, что стоит коснуться пальцем бочки — и проскочит искра. Сердце колотилось в самом горле, мешая дышать. Я была в ярости. Настоящей, холодной ярости, которая заставляла мои пальцы впиваться в края сиденья до белизны в костяшках.
Зачем он вмешался? Я знала эти карты, я чувствовала игру, я видела блеф Кайла еще до того, как он раздал первую руку. Я бы выиграла. Сама. Без этой нелепой, унизительной ставки, которую Эдмунд бросил на стол с такой легкостью, будто речь шла о мешке овса, а не о моей чести.
— Вскрываемся? — голос Кайла прозвучал как скрежет ножа по тарелке.
Эдмунд медлил. Его челюсть была плотно сжата, взгляд прикован к картам. Я видела, как дрогнул уголок его губ, когда он тяжело вздохнул. Внутри у меня всё похолодело. Этот вздох... он звучал как признание поражения. Неужели он действительно проиграл? Неужели сейчас, под гогот этих грязных пиратов, мне придется выполнять то, что они наобещали?
— Вскрываемся, — глухо ответил Эдмунд.
Мир вокруг замер. Даже волны, казалось, перестали биться о борт «Морской вдовы». Кайл не сводил с Эдмунда торжествующего взгляда, лишь изредка облизывал губы и маслил глазами мою фигуру, словно я уже была его законным трофеем. Товар. Вот кем я себя чувствовала в этот момент.
Кайл с театральным жестом первым раскрыл свои карты. Я невольно ахнула — комбинация была почти идеальной. Шансов перебить её практически не оставалось. Но реакция Эдмунда... она выбила меня из колеи. Он не побледнел, не вскочил, не схватился за меч.
— А теперь подними рукава, — спокойно сказал он. В его голосе не было страха. Напротив, в нем прозвучала такая ленивая уверенность, будто он изначально играл не в карты, а с самим Кайлом, как кошка с полуживой мышью.
— Что? — Кайл на мгновение растерялся, его ухмылка дрогнула.
— Подними. Рукава. Кайл, — повторил Эдмунд, чеканя каждое слово.
Я нахмурилась, переводя взгляд с одного на другого. Матросы вокруг начали перешептываться, толкая друг друга локтями. На палубе повисла зловещая тишина, нарушаемая только скрипом мачт.
— Да как ты смеешь! — взвизгнул Кайл, вскакивая со своего места. — Ты проиграл, мальчишка! Смирись и плати по счетам!
Я поняла, что это мой шанс. Если Эдмунд что-то заподозрил, я должна была надавить.
— Но тебе ведь нечего скрывать? — мой голос прозвучал неожиданно твердо, разрезая шум толпы. — Если ты выиграл честно, то докажи это. Просто подними руки.
Кайл загнанно огляделся. Его взгляд наткнулся на суровое лицо Бартоломью, который наблюдал за сценой со шканцев. Отступать было некуда. Сдавленно рыкнув, Кайл дернул рукава своего камзола вверх. Две карты — тузы с краплеными краями — с тихим шелестом упали на палубу.
Я коротко хмыкнула, чувствуя, как волна облегчения смывает липкий страх. Эдмунд же даже не шелохнулся. Он смотрел на Кайла в упор, и в его глазах читалось холодное презрение.
— Во-первых, ты жульничал. Это автоматический проигрыш, — Эдмунд заговорил тихим, вкрадчивым голосом, от которого у меня мурашки пошли по коже. — А во-вторых...
Он медленно, одним движением раскрыл свои карты. Я выдохнула. Даже без учета жульничества Кайла, карты Эдмунда были сильнее.
— Я выиграл тебя в любом случае, — закончил он.
Палуба взорвалась. Пираты, которые еще минуту назад предвкушали шоу, теперь яростно выкрикивали оскорбления в адрес Кайла.
— Верни наши деньги, жулик недоделанный! Он и нас так обставлял! — орал кто-то из толпы.
— Ты... — Кайл смотрел на Эдмунда со смесью ненависти и ужаса. Его руки тряслись.
Эдмунд лениво встал, поправил камзол и повернулся к Бартоломью, который уже спускался к нам.
— Я думаю, ты знаешь, что делать, капитан. Слово на «Морской вдове» чего-то стоит, верно?
Бартоломью коротко и жестко кивнул. Двое дюжих пиратов тут же подхватили Кайла под локти. Тот начал брыкаться и что-то кричать про милость, но его уже волокли к борту. Правила были просты: проиграл жизнь — отдавай.
— Эх, даже жаль. Хороший был штурман, — вздохнул Уилл, хотя в его глазах светилось неприкрытое удовольствие от падения конкурента.
Я проводила Кайла взглядом, чувствуя странную пустоту внутри. А затем обернулась к Эдмунду. Он стоял, освещенный утренним солнцем, и победно улыбался. Заметив мой взгляд, он лихо подмигнул мне, явно ожидая благодарности или восхищения.
Но я лишь фыркнула, развернулась и пошла прочь к носу корабля. Мое сердце всё еще бешено колотилось, и я не знала, чего мне хочется больше: обнять его за то, что спас, или ударить за то, что он вообще позволил этой ситуации зайти так далеко.