Правда или смерть.
В каюте Бартоломью пахло старым деревом, солью и застарелым табаком. Я сидел на жестком стуле, лениво откинувшись назад, и со стороны могло показаться, что я совершенно расслаблен. Но это была лишь видимость. Моя рука привычно покоилась на рукояти меча, а взгляд не отрывался от Бартоломью. Капитан серьезно задумался, слушая наш план. Мы только что выложили ему всё: и про наше намерение свергнуть Теней, и про то, как мы собираемся избавиться от проклятия.
Бартоломью перевел взгляд на стол. Там, тускло поблескивая в свете единственной лампы, лежало Зеркало. Оно выглядело почти безобидным, если не знать, какую силу оно в себе таит.
— Вы хоть знаете, как пользоваться этим зеркалом? — хрипло спросил он, не поднимая глаз.
— Нет, — лаконично ответил Питер. Он стоял напротив капитана, прямой и непоколебимый, как и всегда.
— Вы знаете? — подал голос я, слегка подавшись вперед.
Бартоломью помолчал, обдумывая ответ. Затем он медленно обошел стол и, облокотившись на него тяжелыми руками, обвел всех нас пристальным, тяжелым взглядом.
— Тот, кто смотрит в него, не смеет врать, — произнес он, и в его голосе проскользнула тень суеверного страха. — Если соврет — умрет. На месте. Зеркало выжигает душу каждого, кто посмеет осквернить правду ложью.
Я нахмурился. Значит, Хранитель памяти отправил нас не просто за артефактом, а за судьей.
— Раз Хранитель сказал, что оно вам нужно, — продолжал Бартоломью, — значит, вам нужна будет информация от Астрид. Без зеркала вы от неё ничего не добьетесь.
— Астрид? — раздался тихий, но твердый голос Норы.
Я взглянул на неё. Она прислонилась к переборке, и в полумраке каюты её глаза казались совсем темными.
— Та, к кому вы направляетесь, — пояснил пират. — Её зовут Астрид. Дочь Джадис. Хозяйка льдов.
В каюте стало ощутимо холоднее при упоминании этого имени. Питер сделал шаг вперед, его взгляд стал еще жестче.
— Почему мы должны вам доверять?
Бартоломью склонил голову и тяжело выдохнул, будто сбрасывая с плеч невидимый груз.
— Я пират. Но я человек чести, — отрезал он. — От проклятия хотят освободиться все, даже те, чьи руки по локоть в крови. Жить в тени и вечном страхе — это не та свобода, за которую я боролся.
Он выпрямился и направился к выходу. У самой двери Бартоломью остановился и, не оборачиваясь, бросил через плечо:
— Добро пожаловать на борт.
Дверь за ним закрылась с глухим стуком. Мы остались одни. Тишина в каюте была такой плотной, что её можно было резать ножом. Каждый переваривал услышанное. Астрид. Зеркало, убивающее за ложь. И пират, который решил поиграть в благородство.
— Могло быть и хуже, — нарушила молчание Нора, выпрямляясь. Она старалась звучать бодро, но я видел, как она крепко сжимает края своего плаща.
— Все равно будьте начеку, — буркнул Уилл. Он выглядел мрачнее тучи.
Я посмотрел на него. Вся эта история с Бартоломью явно имела двойное дно, и Уилл был ключом к нему.
— Кстати, Уилл, — я поднялся со стула, разминая затекшие плечи. — Как мы поняли, вы знакомы с Бартоломью. И судя по всему, довольно близко.
Уилл сжал губы и уставился в пол, избегая моего взгляда.
— У нас с ним свои счеты. Вас это не касается, — бросил он тоном, не терпящим возражений.
Я лишь хмыкнул. Секреты на этом корабле множились быстрее, чем крысы в трюме. Не желая больше оставаться в душном помещении, я развернулся и вышел из каюты.
— Ты куда? — крикнула вслед Люси, но я ничего не ответил, просто прикрыв за собой дверь.
На палубе царил организованный хаос. Пираты суетились, готовясь к отплытию: кто-то проверял крепления пушек, кто-то карабкался по вантам, расправляя тяжелые паруса. Я глубоко вздохнул, стараясь унять раздражение.
Вскоре рядом со мной встал Питер. Он оперся о планширь, глядя на темную воду, которая уже начала пениться под килем корабля.
— Что ж. По крайней мере, мы живы, — негромко произнес я, повторяя слова Норы.
— И это уже победа, Эд, — кивнул брат.