Ночной абордаж.
Небо над головой окрасилось в глубокий пурпур, а звезды начали проступать сквозь сумерки, словно искры на остывающих углях. Я всматривался вниз, и мое сердце радостно екнуло: бесконечный, осточертевший желтый песок наконец-то начал отступать. Сначала внизу замелькали редкие кустарники, похожие на клочки шерсти, затем показались первые настоящие деревья, а за ними — густая, темная зелень травы.
Я улыбнулся. Наконец-то.
— Спускаемся! — крикнул Питер, разворачивая своего грифона.
Нора почувствовала наклон и тут же сильнее прижалась ко мне. Её пальцы мертвой хваткой вцепились в мои рукава.
— Ну вот опять... — прошептала она, зажмурившись.
Я обнял её одной рукой, стараясь передать ей хоть каплю спокойствия.
— Не бойся. Сейчас спустимся быстро, и всё закончится. Потерпи еще минуту.
Приготовившись, я направил грифона по крутой дуге вниз. Воздух свистел в ушах, земля стремительно неслась навстречу, но теперь это не было падением — это было возвращением. Как только когти зверя коснулись мягкой, влажной почвы, Нора соскочила на землю буквально раньше, чем грифон успел полностью остановиться. Она вылетела из седла как ошпаренная, отбежала на несколько шагов и замерла, жадно вдыхая лесной воздух.
Я соскочил следом, чувствуя, как ноги приятно пружинят на траве. Улыбка сама собой растянула губы.
— Наконец-то... — прошептала Нора, глядя на свои ботинки, стоящие на твердой земле. Она медленно повернулась ко мне, и в её глазах всё еще читался остаточный ужас. — Мы же больше не будем лететь, да? Пожалуйста, скажите, что с птицами покончено.
— Нет, мы уже на месте, — ответил Джеймс, спрыгивая со своего грифона и поправляя перевязь меча.
— Осталось только корабль забрать, — добавил Уилл, потягиваясь так, что его суставы громко хрустнули.
Я обернулся. Грифоны, выполнив свой долг, один за другим взмыли в темнеющее небо. Хлопки их крыльев становились всё тише, пока совсем не растворились в шуме крон.
— Ну и куда теперь? — спросил я, переводя взгляд на Питера.
— Изабелла? — Питер посмотрел на сестру Джеймса.
Она стояла чуть впереди, сложив руки на бедрах. В лунном свете её пиратский наряд выглядел зловеще, а взгляд был острым, как сталь её сабли. Она достала из кармана потемневший от времени компас и долго смотрела на стрелку, которая нервно дергалась под стеклом.
— За мной, — бросила она, не оборачиваясь.
Она уверенно зашагала в глубь чащи, и мы двинулись следом. Я пристроился рядом с Питером, стараясь идти бесшумно.
— А если у нас не получится взять корабль? — спросил я вполголоса.
— Получится, — отрезал Питер. Он шел прямо, его подбородок был упрямо вздернут.
— Ты смотришь только на одну сторону медали, Пит. А их всегда две. Оптимизм — это хорошо, но нам нужен план Б. Что, если всё пойдет к черту?
Питер на мгновение замедлил шаг и сжал губы, глядя себе под ноги. На его лице промелькнула тень сомнения, которую он тут же подавил.
— Получится, Эд. У нас нет другого пути. Корабль — наша единственная возможность.
Я слегка хмыкнул и отвернулся, всматриваясь в тени деревьев. Питер всегда был таким — шел напролом, веря в правое дело.
— Что ж... будем надеяться на это.
Мы шли по узкой тропинке, заросшей папоротником, около получаса. Лес здесь был густым, пахнущим солью и гниющими водорослями — море было совсем близко. Вскоре я услышал его: мерный, тяжелый рокот прибоя, бьющегося о скалы.
Изабелла внезапно остановилась и спрятала компас в карман.
— Пришли.
Мы вышли на невысокий утес, с которого открывался вид на небольшую бухту, скрытую от посторонних глаз скалистыми выступами. Там, покачиваясь на темной воде, стоял он. Корабль. В свете луны его мачты казались скелетами огромных птиц, а корпус — черным пятном на фоне мерцающего моря.
Изабелла повернулась к нам, её глаза азартно блестели.
— Будем брать сейчас. Как раз ночь, стража наполовину спит, а наполовину пьяна. Идеальное время для старой доброй кражи.
Я переглянулся с Питером. Тот кивнул, его рука легла на рукоять меча. Напряжение, копившееся во время полета, теперь трансформировалось в холодную готовность к бою.
— Что ж. За мной. Тихо, без лишнего геройства, — скомандовала Изабелла.
Выбора у нас не было. Мы начали спускаться по каменистому склону вниз, к воде.