Право на чувства.
Я сидела, не меняя позы, боясь лишним движением потревожить сон Эдмунда. Мои пальцы продолжали медленно и почти механически перебирать его волосы — они оказались мягче, чем я ожидала, и всё еще пахли тем самым горьковатым ромом и ночной прохладой небес. Вокруг царило странное затишье. Все расположились кто как: Уилл и Джеймс растянулись на камнях, пытаясь ухватить лишний час отдыха, а Питер стоял поодаль, всматриваясь в горизонт, словно даже на земле он не мог перестать быть часовым.
Лишь Люси и Изабелла были у самых краев плато. Они поили грифонов из кожаных мехов и о чем-то негромко разговаривали. Было странно видеть их рядом: светлую, искреннюю Люси и резкую, пахнущую морем и порохом Изабеллу. Две полные противоположности, нашедшие общий язык в заботе о существах, которые спасли нам жизнь.
Сьюзен бесшумно подсела ко мне, стараясь не задеть вытянутые ноги Эдмунда.
— Ну что? Как дела? — тихо спросила она, заглядывая мне в лицо.
— Хорошо, — ответила я, надеясь, что мой голос звучит достаточно ровно.
— Я заметила, — Сьюзен выразительно кивнула на Эдмунда, спящего на моих коленях, и её губы тронула теплая, всезнающая улыбка.
Я не выдержала и улыбнулась в ответ. Скрывать очевидное было глупо, да и сил на вечные маски больше не оставалось.
— Наконец-то ты сдаешься своей броне, Нора, — продолжала Сьюзен, и в её тоне слышалось облегчение. — Поверь мне, ты не ошибешься. Он... он стоит того, чтобы рискнуть.
Я опустила взгляд на Эдмунда. Его лицо во сне казалось совсем молодым и лишенным той колючей иронии, которой он обычно отгораживался от мира. Я замерла, на мгновение перестав трогать его волосы. В груди что-то болезненно сжалось.
— Я плоха в доверии, Сьюзен, — прошептала я, пытаясь выдавить улыбку, которая, скорее всего, вышла кривой. — А в любви тем более. Всю жизнь меня учили, что чувства — это слабость, которую враг обязательно использует против тебя.
— Попытаться стоит, — Сьюзен положила свою ладонь поверх моей свободной руки. — Иногда единственное, что помогает нам выжить в этой войне — это не меч, а именно то, ради чего мы этот меч держим.
Я усмехнулась, стараясь перевести тему на более безопасную территорию.
— Ну а у тебя? Как дела? Вы с Джеймсом, кажется, поладили.
Сьюзен тут же опустила взгляд, и я заметила, как кончики её ушей порозовели. Она слабо улыбнулась своим мыслям.
— Он... Ну... — замялась она, подбирая слова.
— Нравится тебе, — констатировала я, прищурившись.
Она подняла глаза к небу, будто ища там подсказку.
— Может быть, — вздохнула она. — Но... Каспиан.
— Думаешь, что предаешь его? — прямо спросила я.
Сьюзен замолчала, плотно сжав губы. Это была та самая тема, которая висела над ней тяжелым грузом всё время нашего пути. Я видела, как она борется с тенью прошлого, пытаясь понять, имеет ли она право на новое начало. Я осторожно положила руку ей на плечо — то самое, которое, к счастью, уже почти зажило после ранения.
— Я думаю, он поймет, Сьюзен. Если он действительно любил тебя, он бы меньше всего хотел, чтобы ты провела остаток жизни, оплакивая то, что нельзя вернуть.
Сьюзен посмотрела на меня, и в её глазах блеснула благодарность. Она накрыла мою руку своей и слегка сжала её.
— Спасибо, Нора. Ты... ты удивительная. Ладно, сидите, голубки. Я пойду к Люси, помогу ей с грифонами.
Я кивнула, провожая её взглядом. Было странно. Невероятно странно ловить себя на мысли, что мы с ней так сдружились. Если бы кто-то сказал мне несколько недель назад, что я буду сидеть в пустыне, гладить по голове Эдмунда Пэвенси и давать советы по любви его сестре, я бы рассмеялась этому человеку в лицо и, скорее всего, сочла бы его сумасшедшим.