Земля под ногами.
Солнце начало медленно вставать, разрезая горизонт тонкой золотой линией. Темное, бархатное небо на глазах светлело, превращаясь из черного в глубокий индиго. Я всё так же крепко держал спящую Нору, боясь пошевелиться, чтобы не нарушить её хрупкий покой, но мои собственные силы были на исходе. Я чувствовал, как грифон под нами устал: его дыхание стало тяжелым, хриплым, а взмахи крыльев — короткими и напряженными. Он еле держался в воздухе, борясь с восходящими потоками холодного ветра.
— Давайте привал. Грифоны устали, — мой голос прозвучал глухо, сорванно от ночного холода.
— И не только грифоны, — отозвалась Сьюзен, кутаясь в плащ. В её голосе слышалась предельная усталость.
Изабелла, летевшая чуть впереди, развернула своего скакуна и окинула нас оценивающим взглядом. Убедившись, что мы едва держимся в седлах, она коротко кивнула и начала крутое снижение к небольшому скалистому плато у подножия гор.
— Спускаемся! — скомандовал Питер, подавая пример.
Я направил нашего грифона вслед за остальными. Резкая смена высоты и наклон туловища существа заставили Нору вздрогнуть.
— Нора, — позвал я её, легонько встряхнув за плечо. Она зашевелилась, сонно бормоча что-то невнятное. — Вставай давай, мы приземляемся.
Она чуть отпрянула от меня, моргая, и не подумав, посмотрела вниз. Это был первый раз за весь полет, когда она решилась взглянуть на землю. Её лицо мгновенно побледнело, и она тут же с силой прижалась ко мне обратно, будто пытаясь слиться с моей курткой.
— Ох, Господи... Предупредил бы хотя бы, Эдмунд! — вскрикнула она, зажмурившись и уткнувшись лицом мне в грудь.
Я не выдержал и тихо посмеялся, несмотря на ломоту во всем теле. Прижав её сильнее, я чувствовал, как бешено колотится её сердце.
— Спокойно, синеглазая. Мы почти на месте.
Как только когти грифона коснулись твердого песчаника, Нора буквально отскочила от меня. Она слезла с птицы так быстро, будто под ней было не живое существо, а раскаленные угли.
— Наконец-то! — выдохнула она, делая несколько неуверенных шагов и притоптывая по земле, проверяя её на прочность.
Я, посмеиваясь, тоже сполз с грифона. Ноги тут же отозвались резкой болью — мышцы затекли так, что каждый шаг казался пыткой. Вокруг меня все тут же рухнули прямо на песок, не заботясь о чистоте одежды.
— Наконец-то... — повторила Сьюзен, растягиваясь на земле рядом с сумками.
— «Наконец-то»? — подал голос Джеймс, усаживаясь неподалеку. — Сьюзен, ты всю дорогу на мне лежала, тебе-то грех жаловаться.
Она лишь фыркнула в ответ и, не глядя, запустила в него горстью песка. Джеймс ловко увернулся, и по лагерю пролетел первый за утро слабый смешок.
Я улыбнулся и сел рядом с Норой, которая уже устроилась на небольшом выступе. Тело заметно ослабло. Пока мы были в небе, ответственность за неё и страх сорваться держали меня в тонусе, подпитывая адреналином. Но здесь, когда под ногами была твердая почва, измотанный организм взял свое. Сопротивляться сну больше не было сил.
Не особо соображая, что делаю, я просто лег, опустив голову на колени Норы, и окончательно расслабился. Мир вокруг начал расплываться.
— Вы, как я вижу, голубки, хорошо ладите, — раздался голос Клары. Она смотрела на нас с лукавой улыбкой. — Даже как-то скучно без ваших вечных перепалок.
— И вправду, — поддакнула Сьюзен, приподнявшись на локте. — Вы так тихо летели, что я даже начала беспокоиться.
Я лишь устало и хрипло посмеялся, не открывая глаз. Сил на достойный ответ просто не осталось.
— Отстаньте, а? — донесся до меня голос Норы. В нем не было привычной злости, только напускное раздражение, за которым она пыталась скрыть смущение.
Я замер, ожидая, что она сейчас столкнет мою голову со своих колен или начнет возмущаться, но этого не произошло. Напротив, через пару секунд я почувствовал, как её тонкие пальцы осторожно коснулись моих волос. Сначала неуверенно, а потом всё смелее она начала перебирать пряди, поглаживая меня по голове.
Это было настолько неожиданно и приятно, что я окончательно перестал бороться. Каждое её движение смывало остатки напряжения, унося меня прочь от войны, Визия и ответственности. Я чувствовал тепло её кожи и слышал её мерное дыхание над собой. В конце концов, под ласковый шелест песка и её тихие прикосновения, я провалился в глубокую, спасительную темноту.