Глава 19
Сквозь облака, вдалеке показались высокие купола зданий Эльфийской Империи, окружённые солнечным светом, словно ореолами.
По пути Вернер успел развязать веревки и пару раз едва не уснул, но вспоминая, что находится на грифоне высоко над землей, сразу старался подавить это желание. Одно неловкое движение могло послужить его падению. Грифон порой передергивал крыльями, когда Вернер менял положение, но животное старалось держаться спокойно. Виверна, смирно летящая следом, иногда недовольно урчала сквозь сжатые цепями челюсти.
Эраст Фламма и Вернер минули Сакратарум и сейчас летели над океаном. Эльфийская Империя располагалась севернее от Сакратарума на большом полуострове, соединяющимся с другим материком, на котором было множество не тронутых земель. Ходили слухи, что всю территорию заняли тролли, кентавры, сатиры и прочие, в целом все, кто не нуждался в крыше над головой, и жизнь в лесу которых вполне устраивала, поэтому они не возводили никаких зданий и построек. Но Эльфийская Империя, а в частности Эраст Фламма, не трогали те места, где они жили, из уважения, хотя Император Империи Эксальтатус хотел занять эти территории. Эльфы, пусть и были очень гордой расой, чтили другие Общества и считали преступлением неуважение к остальным расам.
Из Адеутора Вернер знал обо всем этом, поэтому Эраст Фламма казался ему справедливым правителем и, может быть, поэтому, он так быстро согласился работать на него. Эльфы в большинстве своем были честными и благородными. И Вернер был уверен, что Эраст Фламма подходил под это описание гораздо больше, чем король и королева Сакратарума.
Эльфийская Империя приближалась, а ее размытые черты становились более четкими, становясь с каждой минутой удивительнее. Вдали были видны другие королевства, их необычная архитектура, но именно постройки эльфов выделялись среди прочих. Возле берега были построены высокие здания, с куполами на вершине. Город, простирающийся далеко вперёд, был окружён невысокой стеной, обвитой лианами виноградника. Сами башни изящных зданий росли вплотную с деревьями, стволы которых обвивали постройки.
Деревья оказались невероятно высокими, их ветви обхватывали, словно тысячей рук, каждый стеклянный балкон и все круглые и прямоугольные окна с серебристыми рамами. Купола были самыми красивыми частями зданий. Их украшали различные узоры из переливающихся перламутром полупрозрачных кристаллов. Большинство построек было сделано из белого мрамора. Большую часть города занимали именно башни, возвышающиеся к небу и словно срастающиеся с растениями.
Некоторые башни соединялись мраморными мостиками, по которым можно было попасть в другое здание. Мостики образовывали собой целые сети дорог, по которым поверху можно было пройти к нужной башне.
Повсюду располагались ухоженные сады с огромным разнообразием растений. Здания строили именно так, чтобы они как можно меньше места занимали на земле. Несколько башен выделялись среди других, они были выше и у самого своего верха соединялись в большой стеклянный купол, из которого выглядывали еще две вычурные башни. Под этим зданием простирались виноградники и пышные вишни, а среди них поблескивал красивый колодец, вокруг которого собрались статуи прекрасных девушек эльфиек в длинных платьях, чей образ был нежным и привлекательным.
Среди растений на улицах выделялись аккуратные каменные дорожки, ведущие во все уголки города.
Чем ближе Вернер оказывался к Эльфийской Империи, тем сильнее он удивлялся ее красоте. Он с разинутым ртом разглядывал каждый ее сантиметр и с глубоким интересом смотрел на эльфов, для которых жизнь в этом прекрасном месте была чем-то обыденным. Мальчик был наслышан о великолепии городов Эльфийской Империи, но он даже представить себе не мог, насколько здесь были завораживающие места.
Эраст Фламма довольствовался его реакцией. У каждого, кто оказывался в его империи впервые, были такие же впечатления. И каждый раз эльф убеждался, что Эльфийская Империя прекрасна не только в его глазах.
Они приближались к Императорскому дворцу. Вернер не сомневался, что он будет так же красив, и не ошибся. Дворец занимал гораздо больше места, чем все остальные башни и имел широкий двор с великолепным садом, в котором все растения симметрично были посажены в широкие ряды с обеих сторон. В сад мог заходить каждый желающий, калитка всегда была открыта. К дверям во дворец вела широкая лестница, возле входа стояли высокие колоны с позолоченным орнаментом. Балконы и окна окаймляли золотые полосы. У трехэтажного величественного здания было три башни, одна из которых значительно выделялась. Она была выше и более вычурной, с множеством округлых неровностей и была местами покрыта золотом и серебром. Ее небесно-голубой купол был заострен и слегка отличался от остальных. На втором этаже выделялись высокие витражные окна, видимо, ведущие в просторный зал.
Дворец казался огромным, хотя и был меньше замка в Сакратаруме. На втором этаже выделялись высокие витражные окна, видимо, ведущие в просторный зал.
Дворец прямо-таки сиял. И пусть не так, как кристальный замок Сакратарума, но он восхищал своей эстетичностью и архитектурной точностью.
Двери его охраняли стражи, одетые в белоснежные доспехи с многочисленными вырезными деталями и изображением лучника – символа Эльфийской Империи. Завидев императора, все они подняли головы, с подозрением поглядывая на мальчика. Но стражи, прилетевшие чуть ранее императора, доложили им что-то, и вид эльфов, охранявших вход во дворец, стал спокойнее.
Вернер почувствовал себя неловко. Сейчас его, обычного мальчика, проведут в Императорский дворец Эльфийской Империи, при том, что даже не каждый эльф мог в нем побывать. Когда он стал таким особенным?
Грифоны опустились перед дворцом, сразу поймав взгляды заинтересованных эльфов, проходящих мимо. Мальчик смутился еще больше, будучи не связанным, осторожно спускаясь с грифона. Виверна сразу оживилась, снова почувствовав землю под ногами.
– Она останется тут ненадолго, – твердо сказал Эраст и похлопал грифона по спине, снова позволив ему свободно полетать, – не хочу, чтобы виверна оказывалась в моем дворце. От них бывает слишком много проблем.
Виверна недовольно фыркнула и бросила острый взгляд на эльфа, но все же осталась на месте. Грифон, который держал ее, настороженно обернулся, смерив ту взглядом. Вернер взглянул на нее и, убедившись, что виверна в каком-то смысле не против, согласился:
– Ладно, – кивнул он, – надеюсь, мы ненадолго.
Вернер, стараясь не обращать внимания на любопытные взгляды стражников, последовал за Эрастом. Стража распахнула двери, и перед Вернером открылся великолепный дворец изнутри.
Коридоры разделяли колоны, касающиеся высокого потолка с различными вырисованными в камне изображениями. На стенах висели гобелены и большие картины, идеально подобранные под общий интерьер. Возле колон росли различные деревья с густой листовой, посаженные в большие вырытые ямы, аккуратно отделанные камнем. Вплотную с деревьями теснились цветы, разных цветов и размеров. Дворец благоухал, и воздух в нем казался даже свежее, чем снаружи. Четыре длинных коридора охраняли стражи в таких же доспехах. В центре потолка сияла величественная люстра из белого золота, обвитая цветочными лозами.
Вернер с восхищением оглядывал дворец изнутри и порой от некоторых вещей он не мог оторвать взгляд, но, не желая совсем отдаваться беспечному восторгу, полюбопытствовал:
– Куда вы хотите меня отвести? – спросил он.
– Сейчас увидишь, – кратко ответил Эраст, ведя все дальше по коридору.
На каждом шагу встречались все новые картины, необычные гобелены и много богато украшенных дверей, обвитых растениями. Вернер продолжал терпеливо следовать за эльфом, надеясь, что его все-таки не ведут в какую-нибудь комнату для пыток. От этих мыслей мальчик вздрогнул, но не стал показывать свои опасения перед Эрастом.
Минув невероятно длинный коридор, они пришли к лестнице, проходящей через второй и третий этаж. Пройдя по нескольким тысячам, как показалось Вернеру, ступеням они пришли на последний этаж. С него можно было бесконечно разглядывать остальной дворец, но Вернеру все же пришлось беспрекословно следовать за эльфийским императором.
Они оставили за спиной еще пару коридоров и пришли к лестнице, ведущей на самую высокую башню. Вернер едва удержался от того, чтобы разочарованно не вздохнуть. Им предстояло долгое поднятие по этим ступеням. Наверное, узнав, что на Земле существуют лифты, он бы посчитал это самым лучшим изобретением человечества.
Вернер, скрыв на лице усталость, двинулся за Эрастом, невозмутимо ступающим по очередной сотне ступеней.
Башня освещалась лишь несколькими маленькими окошками, направленными к востоку. Освещения было немного. Комната в башне была одна, и располагалась она на самом ее вершине.
– Ты знаешь, что такое Артефакты? – спросил Эраст.
– Конечно, – кивнул Вернер, – как можно не знать? В большинстве своем – это могущественные предметы, зачарованные сильной Древней магией или возникшие благодаря Частицам. Артефакты обладают самыми разными особенностями, еще издавна помогающие ванафикусам и многим другим расам. Некоторые Артефакты существуют, и по сей день, но многие либо остались просто легендой, либо были утеряны или уничтожены из-за своих больших возможностей. Но я, к сожалению, никогда не видел не один из них.
Эраст Фламма загадочно улыбнулся.
– Что ж, похоже, сегодня я предоставлю тебе возможность воочию убедиться в существовании некоторых Артефактов, – проговорил эльф.
После этих слов Вернер оживился. Неужели Император Эльфийской Империи ведет его в то место, о котором он подумал?..
Наконец они преодолели ступени, и вышли к дверям, ведущим в комнату, надежно запертой на четыре зачарованных замка. Двери охраняли три стража. Ноги у Вернера подкашивались, но ему было до жути любопытно, что же пряталось за этими дверьми, поэтому он продолжал держаться на ногах. Стражи поклонились императору, но не удержались от того, чтобы не бросить изучающие взгляды на мальчика.
Один из стражников заговорил на эльфийском:
– Прошу прощения, ваша Светлость, – начал один из стражников, – но кто это?
Вернер разобрал только «прошу прощения» и «но». Его знания в эльфийском были довольно узки, но примерное содержание он сумел понять, учитывая обстоятельства.
– Все под контролем, – так же невнятно для Вернера ответил Эраст и достал из кармана своей мантии ключ, который будто появился из воздуха. Стражники переглянулись и достали свои.
– Вы уверены, что этому ванафикусу стоит оказываться в Императорской Сокровищнице? – спросил один из них, так же продолжая говорить на другом языке.
– Мы лишь беспокоимся за сохранность ваших сокровищ, – добавил другой стражник.
Эраст Фламма едва заметно улыбнулся, но улыбка тут же соскользнула с его лица, видимо, император старался сохранять невозмутимый вид.
– Вы прекрасная стража, и я рад, что вы заботитесь о благополучии нашей сокровищницы, но поверьте, я знаю, что делаю, – проговорил эльф и вставил свой ключ в замок.
Стражники снова переглянулись. Им пришлось довериться молодому императору. Он вступил на трон в пятнадцать лет из-за внезапной смерти его родителей, и за свое правление еще не успел допустить ни одной ошибки, а наоборот, империя только все больше расцветала. Поэтому стражники не могли более перечить своему правителю и вставили ключи в остальные замки. Они хором прочитали какое-то заклинание и ключи сами собой повернулись. Замочные скважины щелкнули, и цепи со звоном упали на пол.
Эльфы не использовали Древнюю магию. Это были, как они их называли «фокусы». Эльфы с рождения обладали некоторыми магическими умениями, как например превращение у оборотней, или способность исцеления у дриад, но, как и любой другой талант, эту способность нужно было развивать, чтобы добиться каких-то успехов. А этот «фокус» являлся очень надежным.
У Вернера сильнее застучало сердце, когда перед ним открылись двери в сияющую сокровищницу. Эраст Фламма проводил мальчика к ее центру и у него заслезились глаза толи от царившего повсюду блеска, толи от переполняющих его эмоций.
Сокровищница была освещена огромной сияющей люстрой, свет которой отражали тысячи золотых монет, огромными грудами лежащих по всей сокровищнице. Среди золота лежали драгоценные камни, которые тоже преумножали свет, делая комнату еще более яркой. В зале были хрустальные колоны, отделяющие несколько груд друг от друга. Это была единственная комната во всем замке, где не было растений, хотя каждый цветок наверняка позавидовал бы такому количеству света.
– Что ж, добро пожаловать в сокровищницу, – сказал Эраст, любуясь богатствами Империи.
– Теперь я понял, почему ваша Империя такая крутая, – проговорил Вернер, но позже осекся, посчитав свое выражение не совсем вежливым. Но к счастью, Эраст лишь едва заметно улыбнулся на его высказывание.
Он провел мальчика глубже в сокровищницу. В самой ее отдаленной части возвышался огромный голубой кристалл с пурпурными вкраплениями. Возле него по обе стороны стояли большие стеклянные ящики, в которых находились Артефакты.
– Почему вы привели меня сюда? – не веря своему счастью, спросил Вернер.
– Потому что хочу проверить, можешь ли ты владеть каким-либо Артефактом, – пояснил Эраст, – в тебе есть потенциал, и я подумал, что может один из них снова обретет свою силу в твоих руках.
Вернер поморгал глазами, не совсем осознавая, что происходит. Столько лет он жил, как обычный мальчик-ванафикус, учащийся в Адеуторе, а теперь сам Император Эльфийской Империи предлагает ему Артефакт! Да лучше быть не может!
– Почему вы считаете, что мне удастся овладеть каким-то из них? – спросил Вернер, оправившись от восторга.
Эраст пожал плечами.
– Мое внутреннее чутье пока меня не подводило, – проговорил он, изучая Вернера пристальным взглядом.
Мальчик выдохнул и подошел к небольшому посоху из синих кристаллов.
– И что, я могу просто взять его? – спросил Вернер.
Эраст кивнул. Мальчик еще раз удивился тому, как эльф совсем не переживает за сохранность Артефактов, когда рядом не было даже стражи. Эраст либо доверял Вернеру, либо продумал какой-то сложный и мудреный план, при котором мальчик все время будет оказываться под его контролем.
Вернер неуверенно открыл крышку, закрывающий посох и взял его в руки. Ничего не произошло. Мальчик обернулся на Эраста. Эльф молчал. Вернер вздохнул и поставил посох обратно.
Он сильно сомневался, что хотя бы один Артефакт заработает в его руках, но он не хотел оплошать перед Императором Эльфийской Империи, поэтому взял в руки другой предмет. Это была какая-то на первый взгляд самая обычная палочка. И в руках Вернера она оказалась бесполезной. У мальчика колотилось сердце, он вернул палочку на прежнее место и перешел к другому Артефакту. Это оказалась стрела с алмазным наконечником, но, как и на счет остальных Артефактов, Вернер не знал, в чем ее сила. Стрела тоже оказалась совершенно обычной. Или так казалось?
– Как я пойму, что Артефакт заработал? – спросил мальчик, аккуратно кладя стрелу на синюю бархатную подушечку.
– Ты поймешь, – без тени сомнения ответил Эраст.
Вернер взял в руки еще несколько предметов, но какой-то силы, или нового прилива энергии он не почувствовал.
Остался последний предмет и к нему он больше всего боялся подходить, так как это была его последняя попытка произвести на Эраста впечатление, да и вообще остаться ему полезным. Последний Артефакт являлся блестящим, идеально круглым белым камнем размером с крупное яблоко. На нем были необычные надписи на неизвестном Вернеру языке. Мальчик осторожно поднял камень и в эту же секунду ощутил что-то такое, чего еще никогда не чувствовал. Прилив сил и бодрости, а вместе с этим какую-то необычную энергию внутри. Эраст сразу заметил перемену в его лице.
– Похоже, ты нашел, – проговорил он.
– Да? – удивился Вернер, оглядывая камень – Как вы это поняли?
– Чувствую, – кратко ответил тот, – в камне снова течет та энергия, которая была в нем при прошлом хозяине. Вернер никогда не понимал, как работают Артефакты, впрочем-то, как и не понимал, чем руководствуется магия, когда выбирает себе ванафикуса. Наверное, Артефакты работали по тому же необъяснимому принципу, что и она. Просто выбирают себе того, кто им по душе.
– И что же умеет этот камень? – спросил Вернер, уверенный в том, что из всех необычных вещей в этой комнате, этот камень был самым бесполезным.
– Это необычный Артефакт, – пробормотал Эраст, – он появился очень давно, но никто не знает, как и при каких обстоятельствах. Но насколько я знаю, этот камень показывает правильный путь. Он показывает всю правду и разоблачает ложь. И полагаю, он тебе пригодится.
Вернер покрутил камень в руках.
– Выглядит он не слишком внушительно, – хмыкнул он.
– Внешность бывает обманчива, – усмехнулся Эраст, – я рад, что ты смог найти среди моих Артефактов тот, что тебе подвластен. А теперь, предлагаю покинуть сокровищницу. Тебе еще нужно подобрать действительно подходящее оружие. И, пожалуй, что-нибудь, в чем ты сможешь носить камень, – эльф развернулся, но затем будто что-то вспомнил и подошел к кристаллу, стоящему возле Артефактов.
В нем каждое движение отражалось тысячами отражений в каждой его грани. Эраст достал кинжал и аккуратно отколол от кристалла небольшой кусок и отдал его Вернеру.
– Что это? - спросил мальчик.
– Этот кристалл тоже своего рода Артефакт, – пояснил эльф, – с его помощью мы сможем говорить на расстоянии, пока я буду в своей империи, а ты в Сакратаруме. Все что видит и слышит этот маленький осколок – будет отображать этот кристалл, если тот, у кого будет осколок, как следует настроиться на передачу того, что происходит вокруг. Думаю, с этим у тебя проблем не возникнет. Можешь попробовать сейчас.
Вернер подержал в руках осколок и потер его рукой. Тут в нем появилось изображение того, что видел кристалл, а в кристалле появился Вернер.
– Полезная штука, – проговорил мальчик, и его слова тут же отобразило отражение, будто эхом.
– Что ж, пожалуй, – согласился Эраст.
Мальчик снова потер осколок и изображение исчезло. Вернер убрал его в карман и последовал за Эрастом, выходящим из сокровищницы.
Мальчик был просто сам не свой от волнения и одновременно радости. Никогда он не думал, что побывает в Императорской сокровищнице, да еще и вернется оттуда с двумя Артефактами! Пусть они и были не такими, какими он их себе представлял.
Стражи вместе с Эрастом снова запечатали проход. Эльф с мальчиком спустились по бесконечным ступеням и позже последовали на первый этаж. Там находилась оружейная. Ее тоже охраняла стража. Это была просторная комната с множеством полок, на которых лежали мечи, кинжалы, луки, стрелы, колчаны, ножны и чехлы для ножей и кинжалов. Несколько полок обвивали разросшиеся цветки.
– Что ж, дальше, я полагаю, ты справишься сам, – проговорил Эраст, – мне нужно сделать пару неотложных дел. Я постараюсь всех предупредить о твоем появлении во дворце, поэтому можешь не бояться. Тебя будет сопровождать один из моих слуг, а к вечеру я лично с тобой увижусь, и мы обсудим следующие действия. – Затем эльф сказал стражам на эльфийском, Позвольте ему выбрать оружие.
Стражники кивнули, но бросили на Вернера неодобрительный взгляд. Эраст довольно быстро удалился, уйдя в неизвестном для Вернера направлении. Мальчик с опаской взглянул на стражников и прошел в оружейную. В ней, как и во всех комнатах были высокие потолки и ровные белоснежные стены. Оружия поблескивали на свету, лившемся из большого окна. Вернер выглянул в него и еще раз оценил великолепия эльфийского города.
Из окна открывался вид на высокую башню, стоящую совсем рядом с небольшим красивым озером. Его окружили каменные дорожки, по которым ходили эльфы. Кто-то просто прогуливался, а кто-то отдыхал вместе с семьей или любимым эльфом. Вернер был уверен, что жизнь в Эльфийской Империи была просто сказкой.
Мальчик оглядел оружейную. Он всегда мечтал сражаться на мечах, иногда забирая их у своего отца, который так старательно их ковал, за что иногда Вернеру попадало, так как иногда он умудрялся каким-то образом поцарапать или покривить металл или рукоять. Когда он был совсем маленьким, деятельность отца его очень привлекала, но тот, к сожалению, не давал ему никаких уроков и ругал Вернера, если тот пытался научиться всему сам. Поэтому вскоре мальчик прекратил попытки обучиться кузнечеству, хотя сам облик оружий его немало привлекал. Правда, сражаться он толком не умел.
Вернер, недолго думая, аккуратно взял с полки меч, у которого была симпатичная рукоять с изображением орлиных крыльев, и предусмотрительно убрал его в ножны. Мальчик еще немного постоял в комнате и когда решил выйти, сразу на пороге его ждал эльф, годом или двумя старше самого Вернера:
– Здравствуй, – проговорил эльф с улыбкой. Его голос был приятным и звонким. Он был одет в простенький серый камзол поверх белой рубашки, на которой красовалась голубая брошь и высокие черные сапоги. Густые темно-каштановые волосы были небрежно уложены на голове. Зеленые глаза сочились искренней добротой. У него была очаровательная улыбка и редкие веснушки на носу. На его лице была написана доброжелательность и некая наивность.
– О, класс, мне не придется говорить на своем ломанном эльфийском, – облегченно вздохнул Вернер и взглянул на эльфа, уверяясь, что тот не посчитал это оскорбительным. В Адеуторе эльфийскую гордость ему часто удавалось задеть подобными безобидными фразами. Им каким-то образом удавалось к чему-нибудь придраться.
– К твоему счастью, я знаю много языков, – усмехнулся эльф и протянул руку, – меня зовут Алан. Алан Хансен. Я покорный слуга почтенного Императора Эльфийской Империи Эраста Фламма.
Мальчик осторожно пожал его руку.
– Я Вернер, – ответил он и натянуто улыбнулся – Просто Вернер.
Тот усмехнулся.
– Мне поручили отвести тебя в твою временную комнату, – сказал Алан и вышел из оружейной, – Идем.
Вернер последовал за ним.
– Ты ведь из Сакратарума, да? – спросил эльф, повернувшись к мальчику.
Тот кивнул.
– Я бы хотел там побывать, когда вся эта история с Беатрис уляжется, – поделился Алан, продолжая вести Вернера по коридору. Видимо, он был очень общительным парнем. – Эх, надеюсь, когда-нибудь мое жалование станет хоть немного больше, если я докажу, что могу быть гораздо способнее, чем мальчик на побегушках... тогда я был бы не прочь на накопленные деньги отправиться путешествовать. Как тебе, кстати, Эльфийская Империя?
– Красивая, лучше, чем Сакратарум, – проговорил Вернер, – если бы я был эльфом, то никогда бы не уезжал отсюда.
Эльф усмехнулся.
– Узнать культуру, архитектуру и общественные порядки других королевств никогда не будет лишним, особенно, если увидеть это своими глазами и прочувствовать все самому, – проговорил он, немного замечтавшись, но тут же взяв себя в руки, – а как ты оказался здесь? – полюбопытствовал Алан.
Вернер осекся. Можно ли было говорить ему правду, или же все-таки стоило поосторожничать?
– Я... – промямлил мальчик, – тут по одному очень важному делу.
Алан бросил на Вернера изучающий взгляд.
– Любопытно, – проговорил он.
Вернеру стало неуютно. Он поскорее захотел оказаться в комнате, к которой вел его Алан, но эльф будто специально шел не спеша.
– Что там, кстати, с Беатрис? – спросил Алан, как бы невзначай.
– Салваторы отправились за ней, – ответил Вернер, – будем надеяться, что они ее победят. Иначе она точно все королевство разгромит в ближайшие годы...
– Салваторы действительно существуют? - удивился Алан - Я думал это всего лишь глупая сказка.
Эльфов не слишком затрагивали переполохи в Сакратаруме, поэтому не удивительно, что Алан не знал о появившихся Салваторах. И вообще наверняка у него было узкое представление о том, что происходило в королевстве.
– Ну, похоже, предсказание Верховных Жриц оказалось не пустыми словами, – пожал плечами Вернер. Он понимал, что Салваторы – это не просто те, кто победят Беатрис и на этом закончат, а те, кто изменит не только Сакратарум, но и весь Алио-Мундо, поэтому Алан так удивился.
– Что ж, будем надеяться, что наш мир и вправду изменится в лучшую сторону, – проговорил эльф.
Наконец он привел Вернера к комнате, возле дверей которой высились раскидистые деревья.
– Ну, вот, пришли, – сказал Алан, – если что, меня всегда можно найти в комнате дальше по коридору. Возле нее растут похожие деревья, так что ты сразу ее заметишь.
Эльф бросил Вернеру сумку.
– В нее можешь убрать свой Артефакт, – кивнул он в сторону камня, который Вернер сжимал в руке, – император сам придет к тебе немного позже. Сейчас он принимает граждан. В общем, оставайся тут. Если понадоблюсь – зови.
Вернер поблагодарил его и зашел в комнату. Он не собирался звать эльфа, но ему почему-то казалось, что они еще свидятся. Не в этот раз, так в следующий.
Комната была роскошной. На огромной кровати, отделанной золотом, были разложены белоснежные простыни, а на них лежали две мягкие подушки. На стене висела огромная картина с изображением красивого ночного леса, в освещении мерцающих огоньков, возникающих тут и там.
В углу стоял вырезной шкаф из темного дерева, а огромное окно вело в сторону города. В него можно было смотреть бесконечно, но пока Вернер ждал, время тянулось долго.
Он плюхнулся на кровать и начал обдумывать, заслужил ли все это, и думал о том, что ему предстояло сделать в будущем, и от подобных мыслей его начинало мутить.
Даже не верилось, что все это происходило с ним. Где-нибудь во снах такое было бы возможным, но сейчас Вернер знал наверняка, что все по-настоящему. Тогда, в чем подвох? Ну да, точно. Теперь мальчик преступник и ему дальше нельзя будет показываться в городе, что уж там говорить об учебе в Адеуторе! Выходит, он еще долго не увидится со своей подругой Афиной и остальными ребятами, которые учились с ним... и раз так, правда ли Вернер доволен тем, что случилось? А вдруг это не все минусы, поджидающие его?
Мальчик вздохнул, подобные мысли его тяготили. Он очень не любил размышлять о чем-то наперед, но сейчас сложившаяся ситуация заставляла его задумываться.
Спустя около трех часов к нему в комнату зашел Эраст Фламма, неся в руках что-то из темно-коричневой ткани.
– Прошу прощения за задержку, – извинился эльф.
– Да ничего, все в порядке, – пожал плечами Вернер и поднялся с кровати.
– Итак, как ты уже, наверняка понял, я поручаю тебе слежку за королевской семьей, – проговорил Эраст, – это дело не из легких, особенно учитывая, что ты находишься в розыске. Но именно поэтому я выбрал тебя, так как тебе нечего терять, и я уверен, что тебе будет незачем меня предавать, – эльф бросил на Вернера такой выразительный взгляд, акцентирующий внимание на последней фразе, из-за чего у мальчика пробежали по коже мурашки.
– Завтра ты должен отправиться в Сакратарум, – продолжил эльф, – и я надеюсь, что до этого момента ты придумаешь, как будешь вести слежку за королем и королевой. Знаю, это будет непросто, но ты можешь рассчитывать на мою помощь. В моих владениях есть все необходимое. И ты должен осознавать, что я доверился и помог тебе, но в любой момент могу все это забрать. Теперь ты имеешь дело не только со мной, но и со всей моей Империей. Думаю, не стоит говорить о том, как твоя роль важна, ведь если я правильно понял, на кону вскоре может стоять не только одно королевство. И мне нужно знать в точности, что хочет сделать Королевская семья Сакратарума. Ты должен подойти к этому делу с осторожностью и пониманием того, что все серьезнее, чем кажется на первый взгляд.
Вернер внимательно выслушал Эраста. Никогда мальчик еще не думал, что когда-нибудь кто-то скажет, что его роль окажется важна в подобных делах. Он всегда представлял, что станет рыцарем, или же продолжит ремесло своего отца, но он и подумать не мог, что когда-то его будут разыскивать в Сакратаруме, как преступника, а Император Эльфийской Империи сделает его шпионом. От всего этого у Вернера закружилась голова.
– Ты согласен работать с моей Империей? – спросил Эраст Фламма, внимательно вглядываясь в лицо мальчика.
Вернеру опять предоставили довольно скудный выбор. Либо он соглашается, либо Император его собственноручно отвозит в Сакратарум, прямо к королю и королеве. Пусть Эраст ни разу не упомянул о подобном раскладе, но Вернер был уверен, что именно так император и поступит. А с королевской семьей он не хотел снова встречаться лицом к лицу, особенно с советником.
– Да, я согласен, – ответил мальчик, чувствуя, как бешено у него колотится сердце.
– Отлично, – улыбнулся Эраст, – завтра ты полетишь в Сакратарум, как только покажутся первые лучи солнца. Твоя виверна сейчас находится в отдельном здании, где обычно остаются грифоны. Утром мои слуги отведут ее к заднему двору на территории дворца. К нему тебя проводит Алан. Сейчас тебе стоит выспаться, завтра, похоже, твой нормальный образ жизни изменится. – Эльф бросил Вернеру то, что все это время держал в руках. Это оказалась накидка с капюшоном. – Тебе пригодится, – сказал Эраст и вышел из комнаты.
Вернер сел на кровать, обдумывая все произошедшее. Завтра его жизнь и вправду изменится. И шпионить за королевской семьей, будучи в их королевстве преступником, да еще и работая на Эльфийскую Империи, было невероятно трудной миссией. Мальчик не знал, справится ли, и сможет ли оставаться Эрасту Фламма полезным и оставит ли Император его в живых после того, как Вернер перестанет быть ему нужным. Но Вернер знал точно, что именно к подобным авантюрам его все время тянула собственная натура. И, во всяком случае, лучше быть в бегах и знать, что у тебя есть сильный покровитель, чем быть в бегах и бояться всего и всех.
Совсем скоро жизнь Вернера наполнится новыми красками.
.... .... .... .... .... .... .... ....
Возле гор ветер был заметно прохладнее, а нарастающая дрожь все сильнее отражалась на поведении Жасмин.
Но дрожала она вовсе не от холода, а от страха перед тем, что ей предстояло сделать и сколько ванафикусов и других представителей Обществ рассчитывало на нее и Джеса.
– Рыцарей до сих пор нет, – заметил мальчик, прикидывая, с каким успехом он сможет лезть по крутому склону.
– Может быть, они уже там? – предположил Чарльз, перепрыгнув с одного камня, на другой.
– А может Беатрис их убила? – с опаской проговорила Жасмин.
– Да ты сама оптимистичность – усмехнулся Джес, аккуратно находя опору в скале.
– Рыцари живы, – с уверенностью сказал Аластер, – пока Беатрис незачем их убивать, да и рыцари не столь глупы, чтобы бросаться с ней в бой в одиночку.
Аластер ухватился рукой за выступающий камень и, подтянувшись, нашел ногами опору. В скале было очень мало подобных выступов, из-за чего подниматься по ней с каждым разом становилось все труднее.
Аклей подтолкнул девочку к скале и вспорхнул на один из высоких камней, ожидая, когда девочка последует за ним. Жасмин вздохнула и порылась в сумке. У нее должен был оставаться крюк. Тот, что был у Джеса, они оставили в пещере дракона, да и веревки у них остались только короткие, но была возможность немного продвинуться с их и Аклея помощью.
– Джес! – позвала того девочка – У тебя еще остались веревки?
Как оказалось, мальчик забрался на небольшую высоту.
– Да, – откликнулся он, – а что? Думаешь, они нам помогут?
– Думаю, вполне, – ответила Жасмин и достала все, что у нее было, – брось мне веревки.
Джес сунул руку в сумку, продолжая свободной держаться за выступ. Как только он нашел все веревки, сразу бросил их девочке.
– Как ты планируешь закрепить крюк наверху? – спросил Джес.
– Ну во-первых, – Жасмин демонстративно махнула рукой в сторону Аклея, – а во-вторых, почему ты вообще строишь из себя скалолаза? Ты же можешь стать любым зверем, забыл? Так почему бы тебе не стать птицей и не помочь Аклею закрепить крюк?
– Превращаться – это не пальцем щелкнуть, – фыркнул Джес и взглянул на дракеникса, – но я бы мог попробовать.
Мальчик вздохнул и спустился. Пока Жасмин связывала веревки, а Аклей смирно лежал рядом с ней, Джес сел перед дракениксом и закрыл глаза. Чарльз и Аластер, которые тоже не особо продвинулись, переглянулись и стали наблюдать за действиями Салваторов.
– В сражении выходило проще, – пробормотал Джес и снова открыл глаза, изучив взглядом дракеникса, а затем снова сосредоточился.
– Я могу попросить Аклея на тебя наброситься, – предложила Жасмин, связывая последнюю веревку, – может тогда у тебя начнет получаться.
– Какая ты заботливая, – пробурчал Джес, не открывая глаза, – вот только твоя болтовня не помогает.
Жасмин связала веревки и закрепила их на крюке, став терпеливо дожидаться, когда у Джеса получится.
Наконец он сумел обратиться в дракеникса. Его перья были темнее, чем у Аклея, а глаза остались карими. Джес оглядел себя и, не раздумывая схватил крюк и, нелепо махая крыльями, подлетел к вершине скалы, пару раз едва не врезавшись в скалу, из-за отсутствия опыта в полетах.
– Классно летаешь! – шутливо крикнула ему вслед Жасмин.
Джес даже в обличии дракеникса сумел очень выразительно фыркнуть в ответ на слова девочки. Аклей удивленно подлетел к Джесу и приземлился рядом, на самый высокий уступ, который вел к пещере.
Джес, снова став человеком, огляделся и закрепил крюк. Он наклонился к остальным и показал поднятый вверх большой палец. Жасмин кивнула и, взявшись за веревку, начала подниматься. Это была хоть какая-то страховка.
– Хорошо придумали, – заметил Чарльз.
– Ты нам льстишь, – улыбнулась Жасмин.
Она довольно быстро обогнала его и Аластера, но по скале еще предстояло долго подыматься.
– «Я все смогу, я в себя верю» – мысленно повторяла она, стараясь не думать о возможном поражении в сражении с Беатрис. А еще она старалась не смотреть вниз. Любой неверный шаг и она могла упасть, и вряд ли бы отделалась одними ушибами.
Джес поглядывал на крюк, следя за тем, чтобы тот не соскочил. Он боролся с диким желанием пойти к Беатрис в одиночку, но здравый смысл подсказывал, что так лучше не делать, поэтому Джес оставался на месте.
Мальчик начал расхаживать из стороны в сторону, а затем решил проверить, как успехи у остальных. Они не преодолели даже четверти пути.
Скала была невероятно высокой, с нее открывался прекрасный завораживающий вид. Перед Джесом простирался весь их пройденный путь, который скрывал полупрозрачный легкий туман. Вдалеке, скрытые за лесами, полями и холмами, высились башни королевского замка. Перед ней блестела широкая река, среди поломанных деревьев были видны обломки от каменного купола, служившим убежищем для Обществ. Среди деревьев были видны деревеньки, которые казались с высоты невероятно крохотными.
Этот путь занял у Салваторов несколько дней и вот, они были близки к цели. Как никогда близки к правде о родителях...
Ветер хлестал по лицу, развевал волосы и проносился неумолимым сильным потоком, ветвясь среди верхушек гор. Сильные потоки заставляли глаза слезиться, а уши периодически закладывало. Еще никогда ветер не казался таким напряженным. По коже бежали мурашки не только из-за него, но из-за тысячи не самых оптимистичных мыслей, а свист ветра, устойчиво отдающийся в ушах, был единственной вещью, которая отвлекала от тревожных раздумий.
Вдруг сзади Джес различил шипение, среди громкого свистящего ветра. Мальчик тут же вскочил на ноги и обернулся. К нему не спеша подкрадывалось пятеро ящеров. Джес достал из ножен меч и монстры тут же наскочили на него.
До Жасмин донеслись пронзительные визги знакомых ей существ.
– Джес?! – воскликнула она – Что там происходит?
В эту же секунду со скалы кубарем вниз полетел один из ящеров. Он пытался зацепиться за какой-нибудь уступ, но у него не вышло, и он, несмотря на все попытки спастись, сорвался и свалился наземь.
Все путем! – откликнулся Джес. Жасмин, Аластер и Чарльз ускорили темп, но они бы все равно не сумели подняться вовремя.
Мальчик отмахивался от ящеров мечом, а те наскакивали на него, стараясь подтолкнуть к краю уступа. Один из монстров принял форму саблезубого тигра и хотел массивными лапами столкнуть Джеса, но тому удалось увернуться и ранить его, сделав шаг так, чтобы ящеры оказались в его недавнем положении. Мальчик еще раз ударил животное в грудь и из шкуры начала сочиться бордовая кровь. Тигр взревел и с новой яростью кинулся на Джеса.
Животное повалило его на спину и шумно зарычало. Из пасти, из которой вырывался неприятный запах, у него капала слюна. Мальчик поморщился и, не раздумывая, вонзил Экскалибур между ребер тигра. Ящер тут же упал замертво, обзаведясь глубокой кровоточащей раной.
Джес поднялся на ноги и, в попытках стереть с себя кровь, не заметил, как на него кинулся ящер, превратившийся в огромную бабочку. В последнюю секунду мальчик хотел увернуться, но гигантское насекомое успело поднять его в воздух. Мальчик выронил сумку. Она зацепилась за камень, но могла в любую секунду упасть. Впервые беспокойство Джеса стало заметно. В этой сумке была невероятно ценная вещь, и он просто не мог позволить ей исчезнуть.
Мальчик постарался ударить бабочку мечом, но та ловко отводила крылья, поднимаясь все выше и выше. К счастью, ее вовремя коснулось пламя Аклея, тут же охватившее пестрые крылья. Джес, вместе с мертвым ящером, полетел вниз. Мальчик приземлился не слишком мягко, содрав кожу с локтя и коленей. Он подвернул ногу и, хромая двинулся к уступу, на который упала сумка.
Мальчик почти дотянулся до нее, но сзади его толкнул ящер и Джес упал рядом с ней. Монстр скакнул ближе и задел хвостом сумку: она полетела вниз, скрывшись меж деревьев.
– Вот черт! – раздосадовано выругался Джес и, выпустив злобу на ящера, превратился в большого медведя и толкнул ящера, отправив его вслед за сумкой. Монстр мерзко завизжал, его рык и шипение резали слух, а сам он, не в силах уцепиться, рухнул вниз.
Мальчик снова стал человеком и, с трудом приподнявшись, посмотрел на то, как справлялся Аклей. Он покончил со всеми монстрами, которые попытались на него напасть, похоже, не сильно напрягаясь.
– Джес! – позвала Жасмин – Ты там еще не умер?
– Нет, – отозвался он, пытаясь глазами найти то дерево, возле которого упала сумка, – А ты будто только этого и ждешь.
Болеющая нога его совсем не волновала, но то, что упало вместе с сумкой, не давало ему покоя. Он, взглянул на Аклея и, обратившись в дракеникса, подлетел к тому месту, где должна была упасть сумка.
Со второй попытки полет стал казаться не таким уж сложным занятием. Теперь он уже инстинктивно взмахивал ими, когда было нужно, и парил, когда оказывалось возможно. Ветер обдувал все тело, оставляя после себя приятную прохладу. Да и в целом чувства от полета возникали необычные. Это был приятный опыт, который хотелось повторить, но Джес не мог думать об этом, так как драконье яйцо волновало его гораздо больше.
Он какое-то время побродил меж деревьев, старясь не обращать внимания на колющую боль в ноге, в поисках хотя бы намека на упавший предмет, но ничего не нашел. Он внимательно вглядывался в каждый куст, но единственное, что осталось от его вещей – это дневник Ларисы. Ему пришлось вернуться. Эти поиски были бессмысленными, а яйцо дракона осталось в сумке, которую Джес так и не нашел.
Когда он вернулся, Жасмин уже смогла подняться, а Чарльз и Аластер постепенно ее догоняли. На лице мальчика читалась задумчивость и смятение.
– Что случилось? – тут же шепнула ему девочка.
Джес поднял на нее будто бы извиняющийся взгляд, но он снова сумел вернуть своему лицу спокойствие, как делал всегда.
– Я, похоже, потерял дракона, – тихо проговорил он.
– Как это вышло? – изумилась Жасмин, стараясь говорить как можно тише.
– Ящеры, – сухо ответил Джес, – теперь я ненавижу этих уродцев еще больше.
– Мы поищем его потом, ладно? – предложила девочка.
Джес нехотя кивнул.
– Положи это к себе, – он протянул Жасмин дневник Ларисы, – пусть хоть это не потеряется.
Девочка запихнула маленькую книжечку к себе.
– А что с ногой?
Мальчик только отмахнулся, а вскоре подоспели и Аластер с Чарльзом.
– Все в порядке? – тут же спросил кот, как только из-за уступа показалась его голова.
Салваторы кивнули.
Теперь они все вместе стояли перед мрачным входом в пещеру, где их, вероятно, ожидала Беатрис. Пещера была глубокой и неровной, а ее стены были обвиты лианами и плющом. По низу пещеры расползся терновник, черные ветви которого обхватывали пол, словно чьи-то костлявые длинные пальцы с нанизанными на них черными колючками, которые будто так и норовили ухватить за ногу незадачливого путника.
Раньше какие-либо места не внушали Жасмин ужаса, но даже при свете дня эта пещера казалась пугающей. Тени растений становились безобразными и очертания напоминали искаженные лица людей, кажущиеся пугающими и отталкивающими. Вокруг будто не доставало воздуха, а черты окружения расплывались, и четко перед глазами Жасмин был виден только страшащий ее вход в пещеру.
– Готовы? – спросил Аластер. Салваторы дружно кивнули, хотя стоя перед самым входом, они оба заволновались, но не стали подавать виду.
Все они шагнули в пещеру.
Она вела все дальше вглубь скалы, а внутри становилось все холоднее и мрачнее. Стены пещеры были изрисованы какими-то непонятными символами и иероглифами. Воздух в пещере казался разряженным, дышать становилось труднее. Все это пусть и широкое пространство будто сдавливало и хотело, чтобы незваные гости повернули назад, но Салваторы, Аластер и Чарльз продолжали шагать в темноту.
Порой казалось, будто темные растения действительно принимали вид жутких рук, желавших схватить незваных гостей, задушить их, ранить острыми колючками, а то еще что похуже, но все вокруг на самом деле оставалось неподвижно, и лишь воображение прибавляло терновнику жути.
Жасмин закручивала на палец прядь волос и всякий раз сглатывала слюну, поворачиваясь в сторону плюща, когда ей казалось, будто тот шевельнулся. Не привыкнув к темноте и ведясь на каждую попытку разума напугать ее, девочка вздрагивала и все сильнее поддавалась охватившему ее с ног до головы страху. Он, словно густая пелена, окутала девочку, как кокон, мешая дышать и здраво мыслить, но приводя сердце в такое скорое движение, что пульсация отдавалась во всем теле.
Обняв себя за плечи и стараясь успокоиться, девочка устремила свой взгляд вперед. Впереди показался свет. А значит, там кто-то был. И этот кто-то – Беатрис.
Жасмин на секунду замерла, глубоко вздохнув. Что сейчас произойдет? Что она узнает? Как поведет себя она? Что сделает Беатрис, как только они войдут? Хватит ли одного Дефенсора и связи с магией Джеса, чтобы справится с ней, в случае чего? Справятся ли они вообще?
Девочка вновь сделала неуверенный шаг вперед, стараясь вернуть дыхание в норму и настроить себя на хорошие мысли, но в мрачной обстановке у нее едва ли это получалось. Стены пещеры и пугающие своими образами растения, омрачили все ее мысли, и от всего места, в котором она оказалась, веяло чем-то недоброжелательным и нехорошим. Все это вызывало предчувствие, сильно различное с хорошим.
Сделав еще один шаг, Жасмин почувствовала чье-то прикосновение до своей руки и вздрогнула, а затем взглянула на Джеса.
– Ну чего ты как мышонок дрожишь? – усмехнулся он, взяв ее за руку – Все будет хорошо. Если у тебя что-то не получится – ты можешь положиться на меня. И в конце концов мы справимся. Так ведь?
Девочка не сдержала улыбку и, сжав его руку крепче, кивнула.
Вот и правильно, – Джес повел ее за собой, не разжимая пальцев.
Девочка почувствовала, как пелена страха немного развеялась, а в груди зародилось теплое чувство, вызванное уверенностью и какой-то внезапно возникшей блеклой радостью, которая в других обстоятельствах вряд ли померкла бы, но негативные размышления, не до конца исчезнувшие, не позволили ей этого сделать.
И вот, наконец, каменный коридор расширился и привел в огромную куполообразную комнату, напоминающий зал. В самой дальней части возвышался большой помост, на котором находилась каменная арка, украшенная кристаллами. Рядом с помостом лежали два спящих рыцаря. Возле стен слонялись тенебрисы, ящеры и псы, один из представителей которых стал первым монстром, встреченный Жасмин. Все монстры боролись с диким желанием кинуться на незваных гостей, каждое существо встрепенулось, и было готово в любой момент броситься в атаку.
Зал освещала гигантская люстра, созданная из сталактитов, которые изогнулись, создавая собой подобие полукруга, в центре которого горело пламя неестественного фиолетового оттенка. В зале было тускло и мрачно, а в стенах были видны разломы в Темный мир.
Жасмин, увидев связанных рыцарей, хотела подбежать к ним, но ее удержал Аластер. Рыцари выглядели мертвыми, но на самом деле они спали. Их руки обвивали цепи, горящие темно-пурпурным цветом. Девочка так была сосредоточена на рыцарях, что не сразу заметила высокую женщину, в черной накидке, сидящую на каменном троне, стоявшем под аркой. А прямо за ним лежал гигантский величественный лев с хвостом-змеей, большими крыльями и закрученными рогами.
Женщина поднялась с трона и изящными, неспешными шагами двинулась к Салваторам.
– Так-так, – мелодично протянула она, бросив оценивающий взгляд на Салваторов, – долго же я ждала вашего появления.
Свет от люстры упал на ее бледное лицо. Эта была красивая женщина с волнистыми черными волосами, одетая в длинное черное платье с фиолетовой каймой. Ее яркие синие глаза поблескивали на свету пламени. Без сомнения, это была Беатрис.
Женщина стянула капюшон и продолжила разглядывать Салваторов. На ее лице невольно выступила ухмылка, но тут она встретилась взглядом с Аластером и на секунду замерла, и он, казалось, тоже, что-то странное промелькнуло в их взглядах, и, казалось, Аластер хотел что-то сказать, но Беатрис его опередила и произнесла:
– Пожалуй, в нашем разговоре не должно быть посторонних, – сказала она и взмахнула рукой.
Чарльза, Аластера и Аклея тут же обвили такие же пурпурные цепи, и они повалились с ног, заснув так же, как и рыцари.
– Что ты сделала?! – воскликнула Жасмин, наконец, очнувшись от схватившего ее ступора.
– Это временно, – бросила Беатрис и зашагала к трону. Перед ним из камня выросли небольшие стулья со спинкой из терновника. Женщина показала на них рукой, предлагая Салваторам сесть. Те переглянулись, и им не оставалось ничего, кроме как послушаться. Они устроились на неудобных каменных стульях, стараясь не касаться спинки, и пристально посмотрели на Беатрис.
Жасмин разглядывала ее с удивлением, ведь ее представления о ней не сильно рознились с реальностью. Высокая стройная фигура, истончающая властность и опасность, двигалась изящно, каждый ее взгляд ощущался, как кинжал, вонзившийся в спину, а дышать в ее присутствии становилось еще тяжелее. Ее лицо было дьявольски красиво. Черты лица казались до такой степени идеальны, будто это был не живой человек, а лишь образ с картины, придуманный мечтательным художником. Прямая осанка, вздернутый вверх подбородок, оценивающий взгляд, ухмылка – все заставляло мурашки бежать по коже.
Женщина первая прервала тишину:
– Хотелось бы лично извиниться перед вами за ящеров и остальных монстров, – проговорила она, поглаживая черного пса, вскочившего ей на колени, – они бывают непослушными. Вы получили мое письмо?
– Да, – ответил Джес, сверля женщину взглядом, – вы всерьез считали, что мы вам поверим?
На лице Беатрис заиграла усмешка, она отвела взгляд в сторону и ответила:
– И не надеялась, – сказала она, – но я посчитала, что стоит попробовать. Рано или поздно вы бы прислушались к моим словам.
Джес и Жасмин переглянулись. Им обоим становилось неуютно, но не тот не другая не решались задать вопрос, ради которого они прошли такой длинный путь. А Беатрис, как ни в чем не бывало, продолжала вести мирную беседу:
– Как вам Алио-Мундо? – спросила она, краем глаза поглядывая на одного из ящеров и показывая ему что-то рукой.
От ее якобы милого тона становилось еще более не по себе. И лучше бы она начала читать злодейский монолог, чем продолжила разговаривать с Салваторами, будто обсуждая повседневные вещи с соседями и приехавшими погостить племянниками.
– Вы так и будете задавать нам бессмысленные вопросы? – спросила Жасмин, нервно подергивая лямку сумки.
– А что я должна делать? – улыбнулась Беатрис, делая вид, будто не понимая, чего ожидали от нее Салваторы.
Тут к ней подбежал ящер, неся на спине три черные чашки с ручками в виде драконов. В них была жидкость, напоминающая чай. Женщина взяла одну из них.
– Будете? – спросила она, указывая на чашки – Нам предстоит долгий разговор, судя по всему.
– Пожалуй, откажемся, – за двоих ответил Джес.
Беатрис пожала плечами, и ящер убежал вглубь зала, где толпилось много монстров.
– Вы знали наших родителей? – осмелев, спросила Жасмин.
Женщина кивнула и ее улыбка поникла.
– Их много кто знал, – проговорила она, – но, если хотите узнать, где они, и что с ними случилось, я должна рассказать все с самого начала. Наверное, тяжело вам здесь было оказаться, толком ничего не зная?
– Мы слушаем, - отрезал Джес, не отвечая на вопрос.
Беатрис усмехнулась, отметив его схожесть с матерью и отцом одновременно.
– Хорошо, – согласилась она, сделав из чашки глоток, – я начну историю издалека. И мне хотелось бы знать, что вы верите в то, что я говорю. Ведь от вашего доверия ко мне многое зависит... и я не хочу, что бы слова остальных, кто пытался оклеветать мое имя, пошатнули вашу уверенность в правде моих слов. Итак, начнем с самых ранних лет моей жизни.
Первые годы я жила на Земле в одном небольшом городе вместе с моей матерью. Она была секретным рыцарем и ежедневно выполняла поручения королевской семьи. Моя мать очищала город от разных магических существ, проникающих через разломы. Впрочем-то, она делала то, чем обычно занимаются секретные рыцари. Следила за тем, чтобы люди не узнали об Алио-Мундо. Ей круглосуточно давали задания, поэтому она и не покидала Землю. И ей, даже почему-то нравился мир людей...
Так получилось, что родилась я на Земле и первые десять лет своей жизни жила именно там. Мама часто рассказывала мне об Алио-Мундо, но только к девяти годам она впервые решила отвести меня в то место, о котором так часто говорила. Наконец-то у нее появился свободный денек, и она отвела меня к разлому, через который она попала на Землю. Алио-Мундо поразил меня до глубины души. В моих глазах это был чудесный мир, наполненный всем тем, что мне так полюбилось в сказках. Но была я в нем недолго. Мама снова вернула меня на Землю, но пообещала, что я окажусь в Алио-Мундо снова. И она не солгала. Во второй раз я встретила своего Фамильяра.
Беатрис потрепала гриву льва, лежавшего рядом.
– Совсем скоро у меня открылась связь с магией, – продолжила женщина, – моя мать не смогла удерживать меня на Земле и отпустила обучаться в Адеутор. Но после этого нас разделяли разломы. Без моей мамы королевская семья не могла обойтись, и ей пришлось остаться на Земле. Мы часто связывались с ней, и, пусть мы очень скучали друг по другу, я была невероятно благодарна ей за то, что она отправила меня в Адеутор. Это были лучшие годы моей жизни, но потом я пожалела, что не осталась с мамой.
Шестнадцать лет назад до меня дошли вести, которые потрясли меня до глубины души. Я долго отказывалась верить, что это правда, но это был факт. Мою мать убили люди. Она была мертва, ничто не могло ее вернуть, и, казалось, ничто не могло облегчить мои муки. Это был единственный человек, который всегда меня понимал, и который мне был дорог, как никто другой, но я лишилась ее и осталась сиротой.
Моя мать поехала в другой город, в котором оказалось магическая энергия. Через разлом в город проникла виверна и убила нескольких человек, но моя мать вовремя ее остановила. Удержав ее пламя и ее же оружием – огнем, прогнала виверну обратно в разлом и закрыла его. Но, испугавшись ее силы, один полицейский застрелил мою мать.
Этим случаем тут же заинтересовались правительственные власти и постарались выведать, что за сила позволила моей маме управлять огнем, но так и не смогли ничего узнать. Это дело быстро закрыли и вскоре, забыли. Я была убита горем, и пусть рядом был человек, которого я сильно любила и тот, кто всячески меня утешал, и он вскоре без следа исчез. Я не знала, как справится с пожирающим меня чувством несправедливости и безвозвратности.
Тогда я посчитала, что тот, кто виноват в смерти моей мамы, должен умереть. Я была уверена, что только тогда восстановится справедливость, и мне станет легче. Я долго не решалась воплотить эту идею, но, в конце концов, я взяла себя в руки и пришла к королю с королевой, просить помощи. Я хотела узнать, кто был виноват в смерти моей матери и, если королевская семья мне позволит, самой разобраться с тем, кого я так ненавидела. Но король и королева вместо соглашения запретили мне вовсе приближаться к разломам. Я совсем отчаялась. Никто и не собирался помогать мне.
Наконец я решила взять ситуацию в свои руки. У меня не было сильных способностей, но я могла достать Артефакт.
Одна моя подруга рассказала мне, что в сокровищнице есть одно кольцо, о силе которого никто не знает, но именно оно могло мне помочь. У меня не оставалось другого выбора, кроме как слепо последовать ее совету. Я сумела проникнуть в сокровищницу и среди груды золота я все же нашла то, что мне было нужно. Ноксанулус оказался моим спасением. Я почувствовала безграничную силу в этом камне и, не раздумывая убежала из сокровищницы вместе с ним.
Мне понадобилось много времени, чтобы как следует овладеть им, но когда мне это удалось, я пришла к королевской семье и снова повторила свою просьбу и когда они мне вновь отказали, я, с помощью кольца усыпила всю стражу и сказала, что если они не собираются помогать мне, я все сделаю сама, но когда я уже была близка к залу, где были раскрыты разломы для секретных рыцарей, меня остановил королевский советник, заставивший меня уйти. Тогда я поняла, что он телепат, хотя эта информация мало что мне дала.
Я обозлилась еще больше и поняла, что ненавижу не только одного человека, но и всех людей. Я высказала новое предложение – уничтожить не только убийцу моей матери, но и всю Землю. Ведь зачем мы тратим столько сил на ее сохранение, если можем просто легко уничтожить и избавиться от лишней проблемы? Да и, столько территорий пропадает попусту, заселенной низшей, на мой взгляд, разумной расой.
К сожалению, я поздно осознала, что это глупо, а мысль мне эту навязало кольцо.
Как следует обучившись работе с Ноксанулусом, я снова пришла к королевской семье, но они в очередной раз мне отказали. Тогда я не удержалась и совершила первую атаку на город. Многие жители погибли, но и это не помогло убедить короля и королеву. Я уже почти решилась в одиночку пойти против людей, но через некоторое время король и королева послали за мной Жреца, который закрепил на мне заклятие, не позволяющее покидать Алио-Мундо. Даже если бы я добралась до разломов, то все равно бы не смогла попасть на Землю. Жреца я убила, но заклятие не исчезло.
Вскоре я научилась создавать порталы в Темный мир. Это было для меня открытием и тогда до меня дошло, что это не просто Артефакт, а камень, который появился при создании этого мира, то есть воплощение магии. Мою уверенность в себе каким-то образом подкреплял сам камень, и я вернулась к королевской семье снова, но уже в сопровождении ящеров, тенебрисов и вилов – этих существ, похожих на псов. Камень подчинил их моей воле, и в этот раз я уже твердо ступала по замку, полностью уверенная, что мне удастся убедить короля и королеву, ведь иначе я бы с помощью своих монстров начала нападать на деревни.
Но уже когда я оказалась в замке в тот день, королевской семье удалось настроить весь Сакратарум против меня. У меня ничего не вышло. Но один слуга остался на моей стороне, и ему удалось вразумить меня. Я выслушала его и, пусть не сразу, но согласилась, что идея уничтожить людей безумна. Вот только на мне уже весело клеймо, которое говорило о том, что я сумасшедшая и единственное, что я хочу – это убить всех людей. За мной охотились, отправляли рыцарей и, я всех их убивала, стараясь не сочувствовать и не сожалеть, ведь это был их выбор. Никто не мог со мной справиться. Но когда я не смогла жить с таким количеством крови на руках, я хотела снять кольцо и прийти к королю и королеве с повинной. Правда, кольцо снимать я не стала, но очистить свою душу мне было необходимо.
Я уже приблизилась к королевскому залу, усыпляя каждого стражника на пути, и когда была совсем близко, услышала за дверьми разговор. Я не разобрала его сути, но поняла, что королевская семья замышляет что-то, что будет касаться всего Алио-Мундо. Они, похоже, жаждали власти над магией, как древние люди до нашего мира... они искали что-то, что позволило бы им это сделать, и обсуждали то, как именно получат это.
Я ворвалась в зал, не дослушав разговор и поздно поняла, как это было глупо. Мой язык уже не поворачивался, чтобы высказать извинения. Я попыталась выведать у них правду, но они так и не договорили. Я вновь пригрозила своими монстрами, но меня никто не послушал. На деревни снова обрушились толпы чудовищ, жаждущих крови. Но короля и королеву это не убедило. В какой-то момент они отправили за мной целое войско, и... я с ним справилась. Больше половины солдат оказались мертвы.
Я вернулась к королю и королеве через год, желая, чтобы они сказали правду народу и наконец, перестали отправлять за мной рыцарей, но меня опять не послушали. Вскоре я ушла из Сакратарума и хотела попросить помощи в других королевствах, но там меня и слушать не стали. Каждый раз, выслушивая отказ, я невероятно злилась, и из-за меня и Ноксанулуса погибало много ванафикусов. Все, кто пытался меня остановить – умирали. Я хотела, чтобы Сакратарум прекратил ходить за мной, но потом я поняла, что просто каким-то образом мешаю королю и королеве в их планах.
Я пришла к ним в последний раз и перед всем городом объявила, что они скрывают что-то от мирных граждан, и предоставила королевской семье все объяснить, но они лишь посмеялись надо мной, в очередной раз сказав мне, что я сумасшедшая. Король и королева всегда могли оставаться невозмутимыми и к тому же невероятно убедительными, поэтому мне никто не поверил, ведь все жители с крайней преданностью внимали каждому их слову. Тогда я сказала, что пока королевская семья не признается всему Сакратаруму в том, что они скрывают, или не помогут мне справиться с тем человеком, я каждый год буду совершать атаки на деревни, а мои монстры ежедневно будут осаждать деревни. Ни одно из моих условий королевская семья не согласилась выполнять. Я сдержала обещание.
На пятый год Верховные Жрицы высказали пророчество, в котором говорилось, что Салваторы защитят Алио-Мундо от зла и всякое такое... Конечно, это пророчество сразу приписали ко мне. И я знала, что, в частности, речь идет обо мне, но оно говорило о многих вещах... Я не стала придавать пророчеству особого значения и продолжила спокойно жить в Сакратаруме, зная, что все равно никто не сможет меня одолеть. Ведь единственное оружие, которое могло меня победить, было давно утеряно...
– Вы рассказываете все это, будто оправдываетесь, – заметил Джес, прервав Беатрис, – вы пытаетесь убедить нас, что вы хорошая, и вы стали такой, только потому, что вас все якобы не поняли, но мне кажется, что вы сами не понимаете, чего хотите и как вам должны были понять.
Беатрис умолкла и стеклянным задумчивым взглядом посмотрела на мальчика. Возможно, он был прав, и она просто заигралась в обиженную и непонятую девочку.
– Иногда, я не понимаю, что делает кольцо, а что делаю я, – проговорила она, поглаживая камень, который виднелся из-под кожи указательного пальца. Само кольцо действительно полностью вросло в ее кожу, и только камень продолжал находиться снаружи. Выраженные вены на этой руке потемнели. Эрик Остес не солгал.
– Почему вы так ждали нашего прихода? – спросила Жасмин – И почему не стали нас убивать?
Женщина посмотрела на нее уже более осознано.
– Дело в ваших родителях, – сказала Беатрис, – я не хотела, чтобы их дорогие чада умирали. А еще я надеялась, что вам удастся сделать то, что не удалось сделать мне.
– Что же? – спросил Джес – Убить того полицейского? Мы вам кто, наемные убийцы?
Беатрис покачала головой.
– До него уже добрались мои монстры, – сухо проговорила она, – я отомстила за смерть моей мамы. Нет, я хочу, чтобы вы вынудили короля и королеву рассказать правду о том, чего они хотят. Мне не удалось их припугнуть. Они не бояться ни моей силы, ни потери войск, ни смертей невинных ванафикусов. Им ничего не страшно, но может, вам бы удалось заставить их признаться и отказаться от их затеи. Мне больно смотреть, как мирные жители живут во лжи. А еще я хочу отчистить свое имя.
Жасмин с Джесом переглянулись. На лицах друг друга читалось одно-и-тоже: «она сейчас это всерьез?»
– Сначала ответьте нам на наш вопрос, прежде чем мы дадим ответ, – произнесла Жасмин, уверенная, что они с Джесом в любом случае не согласятся. Она сразу вспомнила о словах Эрика: «у каждого решения – есть свои последствия». Интересно, ответ на предложение Беатрис – это то самое решение, над которым Жасмин нужно подумать?
– Что за вопрос? – осведомилась Беатрис.
– Что случилось с нашими родителями? – тихо проговорила Жасмин.
Произнося это, у нее из груди будто ушел весь воздух. Все вокруг исчезло и перед ней осталась только Беатрис, которая, услышав вопрос, заметно погрустнела.
– В самом начале этой войны со мной и королевской семьей, – начала женщина, – ваши родители и Чарльз пришли ко мне, чтобы попытаться переубедить меня. Но как вы уже поняли, им это не удалось. Они очень старательно пытались навязать мне свое мнение, но я не слушала. Они предлагали мне покинуть королевство, но я лишь качала головой. Тогда они попытались напасть на меня. Я не хотела их ранить, но не рассчитала силу и едва их не убила. Со скалы упало множество камней, которые обрушились прямо на Чарльза, Клэр, Джарвиса, Лейлу и Александра. Я постаралась исправить ситуацию и начала разгребать камни, стараясь отыскать среди них хотя бы кого-то, надеясь, что никто сильно не пострадал.
Под завалом я отыскала Лейлу и Александра. Когда они пришли в себя, я решила рассказать им о том, что слышала за дверью в приемный зал. Впрочем, кое-кто из них уже был в курсе. Король и королева говорили о каком-то королевстве, на территории которого находится что-то очень важное, и они готовы пойти на его осаду, чтобы заполучить этот предмет, но им нужна была помощь, и они хотели заключить мир с другими королевствами Колоссеса, чтобы заполучить эту важную вещь с их помощью. Александр не захотел в это верить, а Лейла с охотой поверила мне, ведь это была та самая моя подруга, которая рассказал мне о Ноксанулусе. Алекс где-то скрылся, и я не уверена, что он до сих пор в Сакратаруме, но вот Лейла жива и мы по-прежнему поддерживаем связь...
Джес жадно вдохнул ноздрями воздух. Он не верил собственным ушам. Его родители живы, но его мама была сообщницей женщины, которая убила множество ванафикусов, разрушала деревни и превращала жизнь мирных жителей в настоящий кошмар. И его мама стала именно той, кто посоветовал Беатрис воспользоваться Ноксанулусом, что и положило началу всем смертям! Как он должен на это реагировать?
Может, его мать и вовсе такая же жестокая, как Беатрис? Но, а где же отец?
У мальчика закружилась голова, он хотел было что-то сказать, но его опередила Жасмин:
– А что с моими родителями? – дрожащим голосом спросила она – Они пришли к вам снова, что случилось на этот раз?
Беатрис глубоко вздохнула.
– Верно, Клэр и Джарвис пришли ко мне вновь, стараясь убедить меня в моей же неправоте, предлагали мне помочь убраться из королевства, говорили, что мне стоит залечь на дно, а моим словам они не верили. Я сильно разозлилась и... – женщина замолчала, кружка в ее руках задрожала и немного чая выплеснулось на пол, заставив несколько монстров вздрогнуть, – все закончилось хуже, чем в первый раз. Магия Ноксанулуса поразила каждую частичку их тела, мгновенно разрушив их, и они оказались мертвы...
Эти слова оказались тихими, но они так четко разнеслись по залу, мгновенно сделав его безмолвным, что по коже пробежали мурашки.
С губ Жасмин слетел тихий звук, который едва различимо складывался в отчаянное «нет». Она повторила это снова, но не одна мышца, как следует, ее не слушалась. Ее глаза слезились и безучастно смотрели в пол, хотя Жасмин не до конца осознавала происходящего.
Она преодолела длинный путь и продолжала двигаться лишь потому, что где-то в груди теплела надежда, что, когда она все-таки окажется перед Беатрис, услышит от нее, что с родителями девочки все хорошо, они живы, и Жасмин узнает, где они. Девочка лишь хотела вновь воссоединиться со своей семьей, почувствовать тепло рук своей матери, ощутить поддержку отца, жить со своей семьей и целыми днями проводить время вместе. Но ничего этого никогда не будет. Последняя надежда внутри Жасмин угасла: ее родители были мертвы.
По щекам пробежали неосознанные слезы. Жасмин почувствовала, как все внутри сжалось, а среди этой пустоты появилось чувство утраты. Она никогда не знала своих родителей, никогда их не видела и могла лишь представлять, какими они были и как выглядели. Но, даже не зная их, она все равно их любила и хотела когда-нибудь ощутить от них взаимность, но все ее мечты о них внезапно рассеялись, а на их место пришло осознание суровой реальности, которая вовсе не собиралась преподносить все так, как хотела Жасмин.
Девочка разрыдалась. Она старалась сдержать слезы, как могла, но они все равно продолжали выливаться из глаз.
– Этого не может быть... –- прошептала она, стараясь ни в коем случае не всхлипнуть. Ее голос дрожал от попыток сдержать слезы, руки сами сжались в кулаки, а ногти впивались в кожу едва не до крови.
Джес положил руку ей на плече, с сочувствием глядя на нее и стараясь хоть как-то ее поддержать, но едва ли это помогало. Мальчик чувствовал, как ей больно, ощущал эту тоску и колющее чувство на расстоянии. Он был уверен, что, услышав эти слова о своих родителях, он бы ощущал тоже самое, он бы ощущал те чувства, которые сейчас девочка безуспешно пыталась скрыть внутри, но вся эта боль вырывалась наружу в рыданиях, отдающихся среди мрачных стен зала. И Джес знал, что рыдала она по многим причинам. Смерть родителей стала лишь последней каплей.
Жасмин подняла мокрые от слез глаза на Беатрис. Та не смотрела на Салваторов, стараясь всячески отводить взгляд. Может быть, ее мучила совесть. Может быть, она сожалела. Но она не могла ничего исправить. А ведь Жасмин понимала, что была далеко не единственным ребенком, которого Беатрис лишила семьи. Наверняка в Сакратаруме было множество детей, которые потеряли своих родителей, друзей, родственников... многих убивали монстры, жестоко с ними расправляясь. Беатрис натворила слишком много. Может быть, она считала, что не ее вина во всем этом, но она ошибалась. Именно она была виновата, и виновата не только в смерти родителей Жасмин...
Девочка поднялась со стула. Теперь внутри нее скопилась ненависть к Беатрис. Она ее не боялась и была готова сделать решение, о котором возможно, пожалеет:
– Ты все еще считаешь себя не виновной?! – вскричала Жасмин, внутри кипела злость, которая будто вырывалась наружу – Ты не можешь смотреть на меня, рыдающую из-за смерти родителей, но вот что я тебе скажу, я не одна такая! Только представь, сколько мирных ванафикусов ты оставила без семьи, родителей и друзей! Можешь оправдываться, сколько хочешь, но ты никогда не смоешь кровь, которая осталась на твоих руках. Считаешь, что это ты страдаешь? Может, ты решила, что и остальные должны испытывать то же чувство? Нет, ты ошибаешься. Мне жаль, что твоя мать умерла, но ты могла жить дальше, могла стать достойной ее, но ты свернула не на ту дорожку. Сомневаюсь, что твоя мать была бы рада тому, чем занимается ее дочь. А может, ты думаешь, что делаешь благое дело? Каждый день, убивая ванафикусов, ты полагаешь, что убедишь королевскую семью признаться, сама толком не зная в чем? Или ты думаешь, что во всем виновата не ты, а кольцо? И это вовсе не ты заигралась с могущественной силой, а лишь Ноксанулус решил сделать тебя своей марионеткой? Но нет, ты могла поступить иначе и не заходить так далеко, но ты уже успела перейти черту.
Руки Жасмин, сжатые в кулаки, дрожали от злости. Теперь она точно знала, кто был виноват во всех бедах, случившихся с ней.
Беатрис молча смотрела на нее, всерьез обдумывая все сказанное.
– А знаешь, все могло бы быть иначе, если бы не ты, – с остротой выговорила Жасмин, – я бы не жила двенадцать лет в детском доме, на Земле, в скучном сером городке в окружении неприятных мне людей. Если бы не ты, родителям не пришлось бы отправлять меня туда. Если бы не ты, мы с Джесом бы общались всегда, и у нас не было бы причин ненавидеть друг друга. Если бы не ты, я всегда бы была в Алио-Мундо, жила в Сакратаруме, вместе со своими родителями и наслаждалась необычной и фантастической жизнью здесь. Если бы не ты, мои родители остались бы живы...
Внезапно лианы на стенах затряслись и начали неестественно для растений дергаться. Монстры обеспокоенно огляделись, Беатрис тоже обратила на это внимание и поднялась со стула.
– Ты не имеешь права обвинять меня во всех своих бедах! – воскликнула она, рассерженно глядя своими выразительными глазами на Жасмин. Ноксанулус на ее пальце засиял черным блеском, словно густой дым на свете фонаря.
– Еще как имею, – прошипела Жасмин, – пора бы тебе уже открыть глаза на то, что ты делаешь! Ты явно о себе слишком много возомнила!
Обе они кипели от злости. И Джес не раздумывая решил встать на сторону Жасмин, стараясь не обращать внимания на дергающиеся лианы.
– Жасмин права, – сказал мальчик, поднявшись со стула, – вы перешли черту. Убивать – не самая лучшая тактика для восстановления справедливости и уж точно не лучший способ, чтобы добиться правды.
Беатрис переводила взгляд с него на Жасмин и обратно. Ноксанулус начал светиться более отчетливо.
– Раз так, – проговорила она, – вы мне не нужны. Я разберусь со всем сама и не вам, простым детям, говорить мне о моих ошибках.
Она хотела поднять руку, и из камня уже вырвалась пурпурная искра, но Беатрис за запястье вдруг схватила лиана, крепко обхватив руку до самого локтя. Женщина издала удивленный писк и уставилась на растение. А Джес пораженно взглянул на Жасмин. Девочка сверлила взглядом Беатрис, и не одна ее мышца не дрогнула, когда лиана обхватила руку женщины. Сознанием девочка удивилась, но где-то внутри нее разожглось пламя, которому было просто необходимо выбраться на волю, поэтому Жасмин делала все, чтобы дать волю энергии, которую она так долго старалась в себе скрыть.
Терновник на полу разросся, пригородив дорогу всем монстрам. Лианы на стенах стали длиннее и словно множество щупальцев обхватили залу. Беатрис постаралась одернуть руку, но не вышло. Из Ноксанулуса вырвалась искорка, которая обхватила лиану фиолетовым пламенем, тем самым, сумев сжечь растение.
Женщина бросила на Жасмин острый взгляд и подняла вверх руку, но когда из него вновь хотела вырваться искорка, лианы обхватили все тело Беатрис и швырнули к выходу из зала. Женщина вскрикнула и быстро поднялась на ноги. Лианы метались туда-сюда, готовые в любой момент снова поднять Беатрис или схватить ее.
Тем временем монстры пробирались через терновые кусты, обдирая кожу и оставляя на себе большие царапины. Джес сразу решил взять монстров на себя. В глубине души он переживал за Жасмин, но он почему-то был уверен, что она справится в одиночку.
Обратившись в медведя, мальчик начал защищать рыцарей, Аластера, Чарльза и Аклея, которые не могли о себе позаботиться. Монстры были хитрыми и бросались только них, на самых беспомощных.
Джес отгонял их, как мог, превращался в других животных, но он один с трудом справлялся против такой своры монстров.
Мальчик превратился в дракеникса и огнем опалил несколько тенебрисов, которые приближались к рыцарям. Но не всех монстров удавалось победить огнем. Ящеров приходилось вынуждать становиться кем-то другим, чтобы тех с большими шансами можно было одолеть. Но пока Джес разбирался с монстрами, он не заметил, как к нему приблизился огромный лев и со всей силы ударил мальчика, который обратился в пантеру, огромной массивной лапой.
Джес отлетел к терновнику. Он содрал кожу, в ушах зазвенело от пронзающей боли. Он, едва стоя на ногах, сосредоточился, хотя ему и дана была на это всего лишь доля секунды. Огромный лев приблизился к нему, но, похоже, совсем не ожидал увидеть тут же перед собой виверну. У Джеса получилось ею стать. Он зарычал и выпустил из пасти сверкающее пламя, которое опалило льву морду. Он оскалился и, пытаясь затушить лапой пламя, бросился на Джеса, но ему, будучи виверной, удавалось быть с ним в поединке на равных.
Они сцепились, царапая друг друга когтями и ударяя крыльями. Виверна снова выпустила пламя, но на этот раз оно прожгло грудь льва. Он взревел и хотел вцепиться в глотку Джеса, но тот его опередил.
Сердце мальчика бешено колотилось, адреналин, полученный во время драки, будоражил его с ног до головы. Он снова почувствовал злость, которую ощущал в поединке с ликантропом. Джес боялся этого чувства, когда превращался. Он опасался, что снова не сможет себя контролировать, но сейчас эта злость могла даже ему помочь.
Собравшись с мыслями, он направил это пылающее в груди чувство на ящеров, вспоминая все то, что его злило.
Джес в облике виверны бросился к монстрам. Сбивая с ног тенебрисов и всех рычащих от гнева животных, мальчик вспоминал, как был первое время изгоем среди мальчишек в детском доме, вспоминал, как был вынужден сидеть у окна в одиночестве, размышляя о своей незавидной судьбе и о том, изменится ли она когда-нибудь. Мальчик вспоминал, как был зол на самого себя, после того, как издевался над Жасмин. Вспоминал, что чувствовал, будто никому на самом деле не нужен, а потом сам себя корил за это и заставлял перестать жалеть себя – ведь это та самая вещь, которая любого человека сделает слабым, а Джес таким быть не хотел. А когда мальчик осознал, что самая главная причина его несчастий не только Беатрис, но и все эти монстры, Джес разозлился еще больше.
Тогда в нем разгорелась какая-то звериная мощь, которая не позволяла монстрам, окружившим его, взять верх. Казалось, что каждый монстр в тот момент испугался громогласного рыка виверны.
В этот же момент Беатрис отмахивалась от лиан, которые тянулись к ней со всех сторон, периодически толкая все ближе к выходу из пещеры. Из Ноксанулуса вылетали искры, но Жасмин закрывали лианы, и вся магия затрагивала только их. Но вот Беатрис, почувствовав, что ее Фамильяр теряет жизненные силы, заметно побледнела еще больше, а лианы не теряли ни секунды ее растерянности.
– Ты ведь могла закончить все давным-давно, – заметила Жасмин, невозмутимо ступая следом за пятящейся Беатрис, – мои родители предлагали тебе выход, почему ты не послушалась?
Женщина молчала, сосредоточенно стараясь попасть в девочку хотя бы малой искрой магией Ноксанулуса, но она касалась только растений.
– Ты могла уйти, прекратить смерти, но ты не стала, – продолжала Жасмин, – ты просто продолжила делать то, что у тебя, видимо, хорошо получается – убивать. И не оставила в живых моих родителей... а теперь хочешь убить и меня с Джесом. Тебе не кажется, что это через-чур?
– То, что я делаю, лишь один из шагов к светлому будущему, – ответила Беатрис – Шаг к новой эре Алио-Мундо.
– Ты хоть сама веришь в то, о чем говоришь?
– Тебе может это не нравится, и ты можешь этого не понимать и отрицать, но я права. Я – всего лишь крохотное испытание, которое преодолеете вы, и которое подготовит всех к чему-то более масштабному. Может, я просто исполняю незначительную роль, которую хочет это кольцо, но я верю, что все это не зря. Может, я просто оттягивала тот момент, когда король и королева решат сделать то, что задумали, до тех пор, пока не появитесь вы, но я все же верю, что поступаю так, как должно быть.
Жасмин лишь качала головой. Она всем сердцем ненавидела Беатрис и не верила не единому ее слову. Но теперь она убедилась, что эта женщина действительно сумасшедшая. Если Беатрис была готова бессмысленно убивать каждого на ее пути, только потому что она считала, будто это ее роль в мире, то она наверняка спятила.
– Но почему ты убила моих родителей? – с блестящими от слез глазами спросила Жасмин.
– Я не хотела этого...
– Но ты сделала! - девочка едва сдерживала всхлипы – Ты можешь не осознавать свою вину, но у меня слишком много поводов обвинять тебя, и я уверена, что не только у меня есть причины тебя ненавидеть!
Беатрис молчала. Лианы все быстрее и быстрее подталкивали ее к выходу из пещеры. И вот, они уже стояли на солнечном свету и на холодном воздухе.
Женщина, видимо, поняла, что хочет сделать Жасмин, и, собрав все свои силы, выпустила из Ноксанулуса пурпурное пламя. Растения не смогли закрыть девочку. Огненный луч сбил ее с ног, а Беатрис наконец могла расслабиться. Растения ослабли, а Жасмин, ударившись головой о камень, с трудом поднималась на ноги.
– Что ж, – проговорила женщина, оттряхивая руки, – это было впечатляюще. Быстро освоить свою силу – неплохое достижение. Но ты решила ввязаться в сражение не с тем противником. Я тебе не по зубам, девочка.
Беатрис медленно подступала к Жасмин, которая тщетно пыталась снова встать на ноги. В ушах стоял звон, слова Беатрис до нее доходили лишь не разборчивым жужжанием, колени подкашивались.
Но девочка не могла позволить себе сдаться. Раньше ее грела надежда, а теперь ее подогревала злость, которая велела ей снова подняться на ноги. Она не хотела жить с чувством, что ее родители погибли зря. Они пытались остановить Беатрис, но, если им это не удалось, Жасмин закончит начатое.
Беатрис вскинула руку, желая вновь воспользоваться магией Ноксанулуса.
– Передай привет Клэр и Джарвису, – пропела она, и из кольца мелькнула искорка, превращающаяся в пламя.
Девочка, собрав свои последние силы, схватила Дефенсор. Оружие выдвинуло лезвие и в эту же секунду пламя отскочило и развеялось. Беатрис сердито взвизгнула. Знаки на Дефенсоре вновь засияли, и как оказалось, дело было вовсе не в камне, который держала Жасмин. Это ее собственные силы заставляли его искриться, и Дефенсор снова ее защитил.
Беатрис выпустила из Ноксанулуса новое пламя, а затем снова и снова, но оно развеивалось, словно свечка, которую пытались зажечь во время сильного ветра. Беатрис оглядела Дефенсор и лишь тогда она поняла, в чем дело.
В ее глазах читались злость и разочарование. На лице Жасмин невольно засияла улыбка. Она испытала невероятный восторг. Ей оставалось сделать лишь один шаг, чтобы точно привести себя к победе.
Возможно, это было сомнительным решением. Может, совсем неразумным. Но девочка не хотела думать над правильностью своего поступка, когда внутри нее скопилась такая ненависть.
Девочка поднялась на ноги и замахнулась оружием, в тот самый миг, когда Беатрис этого не ждала. Лезвие Дефенсора, словно нож масло, отрезало палец женщины, на котором блестел Ноксанулус. Беатрис вскрикнула и схватилась за то место, где секунду назад был ее палец, из руки сочилась кровь, а сама женщина согнулась от острой боли.
Растения и лианы снова оживились и начали толкать Беатрис к самому краю уступа. Женщина едва стояла на ногах. Ее лишили оружия, которым она пользовалась столько лет.
– Выкуси, Беатрис, – торжествующе проговорила Жасмин и сосредоточилась лианах, обвивающих вход в пещеру.
Растения собрались в огромный пучок и напряглись, столкнув женщину со скалы. Беатрис полетела вниз, сопровождаемая отчаянным воплем, и упала где-то в лесу с огромной высоты. Ее крики разнеслись по лесу, заставив несколько стаек птиц слететь с ветвей. И тут же все смолкло.
Беатрис была мертва.