Глава 1
Из приоткрытого окна слышался шум проезжающих машин и тихое чириканье птиц, которые сразу улетали прочь, заслышав звук мотора. Но в остальном в городе было как никогда тихо. Можно было даже расслышать, как неспешно качаются ветки и шуршат листья.
Жасмин, двенадцатилетняя девочка, перевернулась в кровати на бок, чтобы поглазеть в окно, ожидая увидеть там что-то хоть капельку интересное. Ее длинные каштановые волосы соскользнули ей на лицо, и девочка тут же нетерпеливо их смахнула.
Остальные девочки по-прежнему спали. И неудивительно. Сегодня Жасмин проснулась еще раньше, чем обычно.
Она взглянула на слегка заляпанные часы, расположившиеся почти напротив ее кровати. Они показывали полшестого утра, тихонько тикая, заполняя собой тишину. Девочка немного удивилась времени на них и вместе с тем, обрадовалась, ведь у нее было время позаниматься чем-нибудь в одиночестве, пока остальные девочки спали, а няням было незачем сюда подыматься.
– «Ну, здравствуй еще один скучный и бессмысленный день, не несущий ничего интересного» – подумала Жасмин.
Она аккуратно встала с кровати и, услышав ожидаемый скрип, оглядела другие кровати, расположенные в линии вдоль стен. Все остальные продолжали сладко спать.
Девочка выдохнула и приблизилась к окну. Мысленно Жасмин шутила про то, что единственное, с чем ей повезло в этом детском доме – это с кроватью, ведь она располагалась возле окна, а это была единственная вещь, через которую можно было насладиться видом других окрестностей. Конечно, «насладиться» было грубо сказано. Даже за пределами района, в котором находился детский дом, город все равно выглядел мрачно и серо. Многоэтажные дома были донельзя похожи, оживленный шум машин действовал на нервы. Повсюду пахло какой-то сыростью и затхлостью. В переулках часто можно было встретить бродячих котов или злобных собак, а то еще хуже – крыс.
Но Жасмин и не смотрела на город. Ее взгляд всегда падал куда-то дальше, за его пределы. Она разглядывала далекие поля, леса, деревья. Разглядывала облака и возникающую иногда голубизну неба. С любопытством рассматривала птиц, их пестрые перышки, и следила за тем, куда они улетали, всем сердцем завидуя им, ведь они могли оказаться в любом месте и когда пожелают.
Жасмин всегда мечтала куда-нибудь уйти, отправиться в опасное приключение и в большинстве своем утереть нос всем девочкам, которые косо на нее смотрели. В детском доме многие девочки ее недолюбливали. Почти все, кроме одной. Но Жасмин никогда не понимала причину того, почему ее здесь не любили. Она долго искала, но не нашла ее и решила просто с этим смириться. За время ее нахождения здесь, среди девочек многие лица сменились, но Жасмин считалась в коллективе изгоем. Вероятно, она была просто неотъемлемой частью большой компании, которая, как посчитали остальные, просто обязана быть. А Жасмин, которая не знала ни имени, ни даже фамилии своих родителей идеально подходила на эту роль. Хотя ей казалось, что веских причин для этого не было. Она не думала, что была слишком странной или непохожей на остальных. Даже наоборот. Возможно, дело было как раз в том, что она ничем не выделялось. Но именно это ее незнание почему-то давало много поводов для насмешек, и девочка ничего не могла с этим поделать. Даже ее попытки ответить и вступиться за себя, всегда оборачивались против нее. Когда она была младше, няни запрещали остальным обижать ее, но чем старше она становилась, тем меньшее влияние оказывало на остальных ребят в детском доме это правило. Тем более учитывая, что одна из нянечек даже поощряла грубость в сторону Жасмин.
В какой-то момент с ней просто перестали разговаривать, будто ее не существовало. Девочка мечтала доказать, что чего-то стоила, что она не пустое место и не просто мишень для насмешек, а личность, способная на решительные поступки. Вот только, повода никто не подавал и ситуаций тоже, поэтому Жасмин продолжала оставаться в тени и молча сглатывала все то, что ей высказывали другие.
Жасмин взглянула на задний двор. Окно девчачьей спальни было повернуто прямо в его сторону, и высота с него была довольно приличная. Девочка прикинула, с каким успехом она сможет спрыгнуть с окна, не поломав себе при этом ноги, и решила на днях это проверить. Она уже давно хотела покинуть это ненавистное и наскучившее ей место, но никак не решалась. Да и куда идти не знала. Она даже предположить не могла, где могли быть ее потенциальные родственники. Она не знала ничего о своей родне, а ее странные, на взгляд редких посетителей детского дома, выходки порой отталкивали их, из-за чего Жасмин еще больше чувствовала себя какой-то неправильной. Все это место будто направляло в сторону Жасмин заведомую неприязнь, и она не могла понять, почему. Хотя, впрочем-то, это было взаимно.
Мальчики, чья спальня находилась на первом этаже, тоже всегда ее задирали, а один мальчик в особенности. Его звали Джес. И Жасмин всем сердцем его ненавидела. И хоть их жизни сложились невероятно схоже, как бы няни не старались сделать так, чтобы они наладили отношения, между ними двумя будто наэлектризовывался воздух от напряжения. Джес постоянно, сколько себя Жасмин помнила задирал ее. Всячески обзывал и издевался. И почему-то его злые шутки работали, а все попытки девочки его задеть в итоге не оборачивались успехом. Когда она и пыталась ответить злом на зло, Джесу всегда удавалось ее подставить. Почему-то няни потакали его прихотям, и он был чуть ли не любимым ребенком среди всех остальных, хотя казалось, причин для этого не было. Не было и поводов у няней не любить Жасмин. Но все происходило именно так. А даже если у всего этого была какая-то логика, девочке ее понять не удавалось.
Жасмин не знала, когда именно их взаимоотношения с Джесом приняли негативный оборот, но как только это случилось, Жасмин всячески перестала поддерживать с ним контакт.
Девочка отошла от окна и снова села на свою кровать, достав из-под матраса книгу, которую она «позаимствовала» с чердака. Последнее время именно книги были ее лучшими друзьями. Только они могли рассказать интересные истории, и только им Жасмин могла доверять. Был у нее еще кот, который всегда ее слушал и будто понимал, но он приходил на задний двор нечасто, а заводить домашних животных было запрещено. Жасмин раскрыла книгу и начала читать сборник сказок. И каждая из них кончалось чуть ли не идентично «И жили они долго и счастливо...».
Девочка всегда хотела пережить что-то невероятное, после чего, у ее собственной сказки был такой же, счастливый конец. Но так как в ее жизни все было более чем скучно, она старалась об этом даже не мечтать. Тем более, что хоть самую малость радостных событий с ней не случалось. И она сомневалась, что что-то поменяется. Хоть ей и было тошно от этих мыслей.
– Ты уже проснулась? – послышался чей-то тихий сонный голос.
Жасмин дернулась, едва не выронив книгу, и снова запихнула ее под матрас.
На соседней кровати от нее устало потирала глаза черноволосая девочка, лет десяти. У нее были узкие карие глаза и маленький носик. Девочка зимой и летом оставалась очень бледная, а сама она была одета в длинную белую сорочку, которая явно досталась ей от кого-то из взрослых. На вид она была милая, оказалась также очень общительной, чем быстро полюбилась остальным в коллективе. Эта была та самая единственная девочка, которая общалась с Жасмин. Она оказалась в детском доме не так давно и, может быть, поэтому она к ней, в отличии от остальных, хорошо относилась.
– Доброе утро, Лина, – промямлила Жасмин, еще не успевшая привыкнуть к тому, что кто-то с ней разговаривал, – да, проснулась.
Лина, прищурившись, взглянула на часы.
– Рано же ты, – заметила она.
– Стараюсь тратить свое время по максимуму, –пояснила Жасмин и поднялась с кровати, – я тебя разве разбудила?
– Вовсе нет, – отмахнулась та и зевнула. Обычно Лина спала до прихода Ларисы. Только Жасмин сумела просечь, что, если не хочешь, чтобы эта саблезубая тигрица не опрокинула тебя на пол вместе с кроватью, нужно вставать раньше. Эту няньку девочка не любила в особенности.
Жасмин подошла к шкафу возле двери и достала оттуда свои потрепанные джинсы и белый джемпер.
– Слушай, – протяжно и тихо проговорила Лина, сразу сумев привлечь внимание девочки, – а как думаешь, отсюда возможно сбежать?
– Думаю, вполне, – шепотом ответила Жасмин, слегка удивленная таким вопросом, – а почему спрашиваешь?
Девочка знала, что Лина, может быть и не в полной мере, но разделяла ее тягу к приключениям. И они обе уже устали от серой и однообразной жизни в детском доме, вот только Лине она наскучила гораздо быстрее, судя по всему. Жасмин не знала, почему Лина здесь оказалась. Да и не рисковала спрашивать. Она вообще не спрашивала никого ни о чем, хотя ей и было интересно, какого жилось где-либо вне этого места. Она понимала, что вряд ли где-то там жизнь похожа на сказку, о которых рассказывают в книгах. Но она была уверена, что где бы она ни оказалась, эффект от новой жизни на нее произвело это событие именно такой. Сказочный. Каждый раз она ловила себя на мысли, что вероятно, это просто ее мечты, но было бы интересно узнать мнение того, кто прожил какую-то часть своей жизни в другом месте.
Лина в ответ на вопрос Жасмин пожала плечами:
– Скучно тут. Каждый день одно-и-тоже. Да и я по родителям скучаю... не могу здесь находиться. Хочется уйти. Няни все время какие-то злые. Нахождение здесь похоже на плохой и долгий сон, во время которого не удается проснуться. А я больше не хочу находиться в кошмаре... А ты бы ушла, если бы могла?
Жасмин села на свою кровать и задумалась. Она совсем не знала, куда идти, даже если бы и решилась на это. Она всегда мечтала увидеть родителей, узнать их, хотя бы имена. Девочка мечтала, что когда-нибудь она их найдет и спросит, почему они за ней не вернулись, но у нее вообще не было никаких возможных зацепок, чтобы хотя бы представить, где они могли быть. Несмотря на это Жасмин очень надеялась, что у них были веские причины оставить ее здесь. Может быть, если бы у девочки был весомый повод для побега, она бы это сделала. Но пока у нее не было гарантий, что где-то там, за пределами детского дома ей светит прекрасное будущее, она не считала нужным уходить отсюда. Хотя и очень хотела.
– Думаю, будь у меня другие в жизни обстоятельства, – я бы ушла отсюда, – наконец ответила Жасмин.
– А какие обстоятельства тебе нужны? –поинтересовалась Лина.
– Ты задаешь странные вопросы, – заметила Жасмин.
– Извини, – потупила взгляд та, – просто я подыскивала того, кто помог бы мне уйти из детского дома. Одной мне не справится, но никто не соглашается...
Жасмин замолчала. Она бы и рада помочь Лине, но ей казалось, что она пока не готова к такому безрассудному шагу, как побег.
– А если ты вдруг решишь сбежать, возьмешь меня? – спросила Лина, знающая, как сильно Жасмин хотела покинуть это место, надеясь, что у нее выйдет ее уговорить.
Девочка натянула свитер и взглянула на Лину.
– Если когда-нибудь мне придет в голову сбегать, то да, я помогу и тебе, – ответила Жасмин. Девочка отвела взгляд, невольно задумавшись над правдивостью своих слов. Да, пожалуй, Жасмин хотела бы помочь Лине. Она была хорошей и доброй, и относилась к ней гораздо лучше, чем все остальные. И пусть они и были знакомы лишь какие-то полгода, за это время девочка успела стать Жасмин какой-никакой подругой. Хоть она и не рисковала делиться с ней своими секретами. Возможно потому, что не привыкла общаться в принципе.
Лина заулыбалась и обрадованно ответом вскинула вверх руки.
– Спасибо! – пропищала она, стараясь никого не разбудить.
Жасмин натянула улыбку и, надев джинсы, вышла из спальни.
В коридоре были поклеены такие же бежевые обои, как и в спальне. Пол был отделан молочного цвета ламинатом. Ремонт в каждой комнате был сделан одинаково. Только в зале стены были просто окрашены белой, местами потрескавшейся, краской. Он располагался так же на втором этаже. В нем чаще всего проводились праздники, если они были. Большую часть времени он пустовал и всегда был заперт на ключ. Через него можно было пройти к комнате нянечек, называемой "Комнатой Уединения", где они часто отдыхали, но, что удивительно, еще никто из детей в ней не оказывался. Никто, кроме Джеса. Говорили, что Лариса сама приводила его туда, но зачем, мальчик ни с кем не делился. Или же просто не один слух просто не успел дойти до ушей Жасмин.
Девочка направилась к двери в ванную и, открыв ее, поискала рукой в темной комнате включатель. Жасмин нащупала его и включила свет. Лампочка поморгала и пришла в норму, осветив собой три белых чистых раковины, зеркало, располагавшееся во всю длину стены, туалеты, отделенные перегородками и душ, который можно было закрыть занавесками. Лампочка отразилась на белой плитке, словно огромный светлячок. Жасмин подошла к раковине и включила кран.
Плеснув на лицо холодную воду, она посмотрела на себя в зеркало. Ее отражение выглядело, как совершенно обычная двенадцатилетняя девочка, которой скоро исполнится тринадцать. Зеленые глаза, слегка вьющиеся волосы, крохотные веснушки. Она выглядела как девочка, которая не успела сделать ничего выдающегося. Как самая простая, никому ненужная девочка. Ненужная, даже собственным родителям, раз они оставили ее здесь.
С этими мыслями Жасмин невольно нахмурилась и брызнула на себя еще холодной воды, чтобы прогнать негативные размышления. Девочка выключила кран и снова посмотрела на себя. Она надеялась, что у нее был какой-то скрытый талант, о котором она пока не знала. Надеялась, что она терпела все эти однообразные и унылые дни не просто так. Она всем сердцем желала того, чтобы когда-нибудь ее жизнь изменилась в лучшую сторону. А может, для этого просто нужен был один шаг? Может, ей, в самом деле, нужно было просто сбежать отсюда, и жизнь стала бы проще и гораздо лучше? А вдруг она даже могла найти родителей? Ведь она всегда об этом мечтала! Может быть, где-то там, за пределами детского дома у нее появилась бы возможность проявить себя?
Но она не могла знать наверняка. Ей нужно было еще что-то, что подтолкнуло бы ее на этот решительный шаг. Но пока ее продолжало удерживать здесь какое-то странное чувство, которое она не могла объяснить.
Жасмин закончила все последующие процедуры и вышла из ванной, наполненная тревожащими ее мыслями. Она нередко просыпалась и тут же оказывалась загружена собственными размышлениями, но сегодня она ощутила свои переживания особенно отчетливо. Возможно потому, что Лина заставила ее невольно всерьез задуматься о побеге.
Девочка начала спускаться по скрипучей лестнице, чтобы позавтракать в столовой, которая находилась на первом этаже. Это была большая комната, совсем не намного меньше зала. В ней стояли длинные ряды кухонных тумбочек, посреди которых стояла плита. Все ящики были усеяны столовыми приборами и странными приспособлениями, некоторые из которых Жасмин даже не знала, как использовать. За тумбочками стояла раковина и еще столешница возле холодильника. На стене висела аптечка – белый ящичек с неаккуратно нарисованным зеленым крестом. Лекарств в нем было не так много, чаще всего няни прятали там заначку. Посреди столовой стоял большой стол, занимающий большую часть комнаты. Стульев было даже больше, чем детей в детском доме и их все время уносили в зал, когда были праздники. На обоях виднелись масляные пятна и брызги от каких-то жидкостей, которые уже много лет не удавалось ничем извести.
Лола – упитанная женщина, которой уже давно можно было идти на пенсию, заправляла столовой. В ее обязанности входили все основные заботы в доме: мытье посуды за теми, кто не удосужился вымыть свою тарелку сам, готовка самых разных блюд и раскладывание тарелок на столе. Также она часто убиралась в комнатах, если это было нужно. По своей натуре Лола была самой доброй среди всех нянечек. По крайней мере, сравнивая с Ларисой и Варварой.
Варвара была низенькой женщиной лет тридцати, которая все время где-то задерживалась, отчего чаще всего детей будила именно Лариса.
Пушистые русые волосы Варвары все время были заплетены в густую косу. Одежда ее была скромной, да и сама она была в меру тихой и относилась к детям вполне спокойно, используя строгость, когда нужно.
Лариса, напротив, была шумной и легко поддающейся раздражению. Она все время ходила на каблуках, в любое время и в любую погоду. Она почти никогда не покидала детский дом, и все время смотрела за детьми, словно сокол, присматривающий добычу. За все двенадцать лет ее внешность ничуть не изменилась. Она осталась такой же высокой блондинкой без единой морщинки. Но Жасмин следила за каждым изменением ее характера. Их обоюдная неприязнь послужила такой осторожности со стороны девочки, которая нередко услышавшая из уст няни оскорбления и даже получавшая физические «наказания», побаивалась ее.
У Ларисы с возрастом чаще случались перепады настроения и вообще она была самой странной среди всех остальных, и странность ее подкрепляло какое-то необъяснимое особенное чувство неприязни к Жасмин, которое было у няни столько, сколько девочка себя помнила. Были у Ларисы еще странности. Она невероятно хорошо относилась к Джесу. Этот мальчик являлся единственным человеком, которому все сходило с рук лишь потому, что няня его защищала. И даже когда вина Джеса в том или ином проступке по отношению к Жасмин была очевидна, наказывали все равно девочку, придумывая для этого самые разные предлоги. Как бы Жасмин не старалась понять Ларису, у нее никогда это не получалось.
Шагая по ступеням и позволив мыслям себя поглотить, девочка чуть не споткнулась. Жасмин вернула равновесие и огляделась, надеясь, что никто этого не увидел. Зашторенное окно едва ли освещало ступеньки, кладя на лестницу тусклые полосы света. Первый этаж освещался несколькими окнами, заливая его нежно-золотистым светом, как бывало по утрам.
Жасмин неспешно шагала по ступеням, держась одной рукой за перила. Ступеньки жалостливо поскрипывали под легкими шагами девочки.
Она преодолела почти половину лестницы и вдруг заметила в столовой кого-то еще, кроме Лолы, которая всегда поднималась с первыми лучами солнца и все утро хлопотала на кухне. Но за столом точно сидел ещё кто-то. Девочка остановилась. Она вовсе не ожидала, что в такую рань здесь окажется кто-то кроме нее и Лолы. Девочка думала, что кроме них больше никто не будет вставать раньше, чем детей будили няни.
– «Кто же ты такой...» – подумала Жасмин. Она наклонилась, облокотившись на перила, чтобы лучше рассмотреть, кто там, но не удержалась и чуть не перекувырнулась через них. Девочка вцепилась в них мертвой хваткой и вновь нашла опору. Она смахнула волосы и, убедившись, что этого никто не видел, стала спускаться дальше, стараясь шагать как можно увереннее.
Со временем дальнейшего спуска Жасмин смогла примерно различить, что за второй человек был на кухне. Это был мальчик, примерно ее возраста, одетый в черные брюки и такую же толстовку. Примерно различив черты его лица у Жасмин отбило всякое желание спускаться дальше. Она не была до конца уверенна, что это тот самый мальчик, но она не хотела в этом убеждаться. Жасмин уже было развернулась, но тут ее окликнула Лола:
– Доброе утро, милая! Куда это ты?
Жасмин круто развернулась на ступеньках и посмотрела в ее сторону, желавшая сжаться в комочек и куда-нибудь укатиться.
– Да я... просто передумала, поем позже, – нелепо улыбнувшись, ответила Жасмин и хотела уже подняться обратно, но Лола снова ее остановила:
– Ну, нет, никаких «позже», иди сюда.
Жасмин, как бы сильно она того не хотела, все же пришлось послушаться и проследовать в столовую. Лола продолжала готовить и накладывать порцию пюре для Жасмин, пока девочка судорожно соображала, где ей лучше сесть. Мальчик сидел примерно посередине стола, так, что особенно далеко от него было не отсесть.
Жасмин выдохнула и села с самого края, уловив боковым зрением надменную ухмылку Джеса.
Девочка делала вид, будто его не замечала, но это оказалось сложнее, чем она думала. В какой-то момент он отвел взгляд на что-то под столом, и Жасмин смогла, наконец, его рассмотреть. Они давно не общались, а девочка усердно старалась на него не смотреть и предпочла бы не помнить, как он выглядит. Правда, черты его лица все равно всплывали в памяти всегда отчетливо. У него были темно-русые волосы, густые брови, все время слегка прищуренные карие глаза и прямой нос. И может, если бы не их взаимная неприязнь, он бы казался ей в каком-то роде симпатичным.
Пока Жасмин задумчиво уставилась в его сторону, Джес снова поднял на нее глаза и усмехнулся, заметив, что она на него смотрит. Жасмин не сразу поняла, почему его выражение лица вдруг изменилось, но как только до нее дошло, она стыдливо отвернулась, надеясь, что не покраснела.
– Какая неожиданная встреча, – язвительно заметил Джес. – Ты там ничего не поломала, пока чуть не свалилась с лестницы? Это было забавно.
Жасмин прикусила язык, чтобы не ляпнуть ничего лишнего. Этот мальчик ее раздражал до глубины души, но все время, когда она пыталась ему ответить, она несла какую-то чушь. Впрочем, ей казалось, что она всегда несла какую-то чушь.
– Ну что ты там, язык проглотила? – беспечно спросил Джес – Ах, ну да, пожалуй, это в твоем духе.
Если бы на столе что-нибудь лежало, то бесспорно, Жасмин бы швырнула этим в мальчика, чтобы он, наконец, заткнулся. Он обладал уникальным талантом ее раздражать одним только своим существованием. Джес, заметив, что девочка продолжала молчать, самодовольно ухмыльнулся и снова посмотрел на что-то под столом, осторожно проводя рукой, будто водил карандашом по бумаге. Мальчик был странным, несомненно, но то, что он держал под столом, Жасмин почему-то заинтересовало. Она пересела на противоположную сторону стола и попыталась разглядеть, что Джес под ним прячет. Она увидела краешки каких-то бумаг, и ее интерес это подкрепило еще больше.
Лола поставила тарелку с пюре и котлетой перед Жасмин и снова принялась что-то готовить, напевая себе под нос какую-то простенькую мелодию. Девочка молча принялась за еду, изредка поглядывая на бумаги под столом, стараясь понять, что же в них.
– Ну и зачем ты под стол пялишься? – спросил Джес, даже не удостоив девочку взглядом. Он как будто видел каждое крохотное движение Жасмин, при этом, даже не поворачивая головы в ее сторону.
– Под стол? – будто не понимая, о чем он, спросила Жасмин – С чего ты взял?
– Наконец-то ты снова подала голос, чтобы опровергнуть очевидное, – усмехнувшись, сказал Джес. – Ты всегда была забавной и наивной.
– А ты всегда был мерзким и надменным, – фыркнула Жасмин, раздумывая над тем, как бы съязвить в его сторону и над тем, как бы узнать, что в бумагах.
– По крайней мере, я не такой волк-одиночка, как ты, – заметил Джес, наконец, подняв на Жасмин взгляд, – среди всех я у нянек любимчик, а ты – наоборот. А еще, как я заметил, и друзей-то у тебя нет. Забавно. Наверное, так грустно осознавать, что ты никому не нужна, – с наигранным сожалением проговорил мальчик.
Это Жасмин задело. И пусть единственная цель Джеса была ее, как следует, позлить, чтобы просто насладиться ее ожидаемой реакцией, всякий раз у него получалось наугад ткнуть в ее больное место. Девочка подцепила вилкой пюре и швырнула его в сторону Джеса. Мальчик увернулся, а ошметок пюре влетел прямо в стену, чуть не угодив в Лолу. Няня посмотрела на стену, по которой медленно соскальзывало пюре, и бросила рассерженный взгляд на Жасмин. Девочка вжалась в спинку стула, а Джес довольно заулыбался.
– Что еще за игры с едой, – сердито проворчала Лола, но больше ничего не сказала. Она вытерла тряпкой пюре и снова занялась готовкой выпечки.
– Извините, – тихо проговорила Жасмин, не совсем понимая, услышали ее или нет.
– Этот твой поступок просто еще раз доказывает, что я прав и доказывает, что ты это тоже понимаешь, – как ни в чем не бывало, проговорил Джес и снова опустил взгляд на бумаги.
Жасмин фыркнула и принялась за пюре, придумывая какой-нибудь способ получше, чтобы узнать, что там разглядывает Джес. Она надеялась, что ей удастся это забрать и порвать. И неважно, что она вновь может получить за это от Ларисы.
– Между прочим, я не одна уже двенадцать лет торчу здесь, – заметила Жасмин самым язвительным тоном, которым только могла, – тебя ведь тоже никто отсюда не забрал, и уже долгое время ты здесь. Интересно, почему я не удивлена. Такой заносчивый, отвратительный и вредный, ты так же никому не нужен. И если ты считаешь, что в чем-то лучше меня, то ошибаешься. И если ты убежден, что я никому не нужна, даже своим родителям, то боюсь, мне придется тебя разочаровать – ты тоже никому даром не сдался.
Девочка вдруг дернулась, поняв, что это могла услышать Лола, но на счастье девочки, няня ушла через заднюю дверь, которой редко пользовались. Дверь вела в сторону леса, поэтому открывала ее только Лола, чтобы иногда выйти подышать свежим воздухом.
– Хорошая попытка – равнодушно похвалил Джес, сопроводив эти слова парочкой одобрительных хлопков – Но кое в чем я все-таки лучше. Ты смотришь на вещи слишком поверхностно, поэтому не можешь меня задеть. И в отличие от тебя, я делаю хотя бы что-то, чтобы отыскать своих родителей.
Джес осекся, будто осознав, что ляпнул что-то лишнее. Жасмин заинтересовалась.
– Так-так, и что же ты такое делаешь, чтобы их найти? – спросила она.
– Ты же понимаешь, что я не выбалтываю что-либо важное первому встречному, – поморщившись, сказал он, внимательно следя за действиями Жасмин, будто предчувствуя, что она что-то сделает.
Девочке было глубоко плевать на родителей Джеса. Она была более чем уверена, что они не родственники, пусть няни и говорили, что их принесли в один день. Но если благодаря Джесу у нее был шанс узнать что-то о родителях, она бы непременно смогла уйти из детского дома. Если бы она смогла найти родителей, ее бы жизнь по-настоящему изменилась. Она не была до конца уверена, что ей так уж необходимо знать, что там у Джеса на уме, ведь вряд ли бы у него вышло узнать что-либо полезное, но этот крохотный шанс зародил в Жасмин маленькую искорку надежды, и она просто не могла ей не воспользоваться.
Еще раз осмотрев столовую и убедившись, что кроме нее и Джеса рядом никого не было, девочка с помощью вилки бросила в сторону своего потенциального врага целую котлету.
На этот раз она не промахнулась. Мальчик нелепо взвизгнул и отшвырнул котлету обратно в тарелку Жасмин.
– Сначала пюре, теперь котлета... – пробормотал Джес, – что дальше, вилка?
У девочки была ровно доля секунды, чтобы нырнуть под стол и отобрать у мальчика то, что он держал, но Жасмин этого хватило. Она быстренько залезла под стол и взяла бумаги ровно в тот момент, когда Джес убрал с них руки, чтобы снять с толстовки котлету.
– Есть! – воскликнула Жасмин, заполучив бумаги – Ха! Выкуси!
– Эй! А ну отдала, чокнутая! – прошипел Джес, опустив голову под стол. Девочка легко увернулась от его попыток вернуть бумаги и проползла под столом к противоположному краю от Джеса. Жасмин выглянула из-под скатерти и осмотрела то, что выхватила у мальчика. Это была маленькая записная книжка, заделанная на кодовый замочек, большая папка с бумагами и небольшой блокнот с карандашом, который был оставлен на последней изрисованной странице.
У девочки было не так много времени, чтобы все это разглядеть, но она быстренько взялась за блокнот и пролистала первые несколько страниц. В нем были изображены аккуратные наброски самых разных фантастических зверей. Такие как драконы, единороги, грифоны пегасы и прочие. Но были и те, о которых Жасмин и понятия не имела. Среди них была огромная мурена, которая на кончике хвоста держала крохотного, в сравнении с ней человека, были так же нарисованы люди, вместо кожи у которых будто росли камни. На последнем, незаконченном рисунке был изображен человек с издевательской улыбкой, а совсем рядом огромный волк. И, похоже, все это рисовал Джес. И если бы Жасмин его не ненавидела, то определенно отметила бы, что рисует он прекрасно.
– Верни сейчас же! – воскликнул мальчик, подбежав к ней, и выхватил блокнот. Девочка поднялась на ноги и, прежде чем Джес успел забрать что-либо еще, отбежала в другой конец столовой, на ходу открывая папку. На первой странице было написано: «Данные о подопечных детского дома». У Жасмин загорелись глаза. Она пролистала несколько листов в поисках себя, не обращая внимания на Джеса, который старательно пытался выхватить папку. На всех листах были фотографии детей, их имена, фамилии, отчества. Данные о том, как и по какой причине кто-либо попал в детский дом. И вот Жасмин дошла до своего листа, на котором стояло только ее имя и старая фотография, где ей было всего лет шесть и похоже, тогда она считала нормальным показывать на камеру язык. Вместо всего остального были надписаны знаки вопроса. Похоже, никто не знал ничего о ее родителя.
Жасмин остановилась и заметно помрачнела. Джес, наконец, сумел отобрать папку и взглянул на нее, а затем сравнил ее лист со своим. Все, кроме имен и фотографий было идентично. Теперь схожесть их положений была более чем очевидна.
– Где ты ее нашел? – спросила Жасмин, подняв на мальчика взгляд.
– Так я тебе и сказал, – фыркнул в ответ Джес.
– Пожалуйста, скажи, я тоже не меньше твоего хочу найти родителей. И если ты смог найти это то, может, сможешь найти что-то еще. Или я сама с этим справлюсь, просто скажи – где.
– А чтобы ты хотела узнать? – вскинув брови, спросил Джес.
– Все что угодно. Хоть одну зацепку. Может, их имена, а может тех, кто их знал, или место, где можно было бы все это найти... я не знаю! Но меня уже давно волнует, где они, поэтому если есть шанс их найти, я им воспользуюсь.
Тот долго сверлил ее недоверчивым взглядом, но немного поразмыслив, принял решение в пользу того, чтобы не скрывать такие мелочи.
– Я нашел папку в «Комнате Уединения» – со вздохом проговорил мальчик – Ты тоже не знаешь имен своих родителей?
Жасмин отрицательно покачала головой. Джес пришел в еще большее смятение. Между ними все время было какое-то напряжение, а сейчас они оба начали находить очень много сходств их положений. Это было непривычно.
– А что за рисунки? – спросила Жасмин.
Джес раздраженно отмахнулся и жестом попросил вернуть записную книжку.
– Ладно, – кивнула девочка, – но что это?
– Записная книжка Ларисы – ответил Джес и убрал ее в карман толстовки.
– Да ты бесстрашный – усмехнулась Жасмин.
– Ради правды я и не на такое пойду, – пробормотал мальчик, – я задам тебе последний вопрос?
– Ну, хорошо, задавай.
– Ты бы хотела уйти отсюда?
– Кто же не хочет...
Джес как-то через-чур загадочно усмехнулся.
– Может быть, наши пути еще пересекутся, – неоднозначно проговорил он и невероятно быстро скрылся за дверьми мальчишечьей спальни.
Жасмин поморгала глазами и прокрутила его слова в голове. Говорить загадками было не в его духе. Девочка была заинтересована дневником Ларисы ведь, мало ли что могло в нем быть, но она не до конца верила в то, что намерения Джеса могут быть правдивы. Он вполне мог оказаться лицемерным лгуном, но Жасмин гораздо больше хотелось верить в то, что возможно, вскоре она разгадает, кто ее родители и где они могут быть. Пусть даже и с помощью Джеса.
Девочка обернулась на столовую. Скатерть на столе на половину съехала, Джес оставил свою тарелку, не помыв ее, а Жасмин еще даже не доела пюре.
Она быстренько съела свою порцию, затолкав все ее содержимое вилкой себе в рот, но в эту же секунду со второго этажа послышались стуки каблуков. Жасмин мысленно назвала Джеса свиньей и ринулась к раковине быстро намывать тарелки. Стуки каблуков приблизились, и на первый этаж спустилась высокая девушка со светлыми, небрежно уложенными локонами. И пусть выглядела она безобидно, в Жасмин порой вселяла ужас. Лариса проследовала в столовую и оглядела ее.
– Что со скатертью? – требовательно спросила она, возвращая ее в прежнее положение. Жасмин снова захотелось исчезнуть. Она вжала голову в плечи и домыла тарелки. Натянуто улыбнувшись няне, она проговорила:
– Доброе утро, няня Лариса.
– Когда это оно успело стать добрым... – проворчала она и задвинула стулья. – Что ты здесь устроила? – со злостью и отвращением спросила няня.
– Это не совсем я... – пробормотала та, но тут же оказалась перебита:
– И на кого на этот раз ты хочешь пожаловаться? – няня подошла ближе, нависнув над девочкой – Если мне не изменяет память, только ты просыпаешься так рано. Так что это было? Решила поиграть в игры? Поиграть в догонялки с собственной тенью?
– Нет, я...
– Глупая девчонка – с остротой бросила Лариса, из-за чего по коже Жасмин пробежали мурашки – Где Лола?
Девочка пожала плечами, продолжая чувствовать себя неуютно под пристальным взглядом Ларисы.
– На улице, вроде, – наконец проговорила Жасмин, зная, что какой-нибудь ответ ей придется дать, – я могу помочь чем-то еще?
– Да, можешь, – сказала Лариса, – вынеси мусор. Хоть какая-то польза от тебя будет. А я верну Лолу на рабочее место.
Няня вышла на улицу, а Жасмин, наконец, уловила омерзительный запах мусора, не понимая, как до этого его не чувствовала. В нем собрались все самые отвратительные ароматы, которые только существовали. Девочка, зажимая нос, приблизилась к тумбочке и распахнула ее дверцу. Запах стал еще отчетливее. Едва сдерживая рвоту, Жасмин взяла пакет с мусором и потащила его к главной двери, не переставая думать, что эта работа обязана была достаться Джесу...