Нити забвения:сквозь времена и боль

Огромная, покрытая фиолетовым пламенем лапа неслась прямо на Анику. Время словно замедлило свой ход, растягивая это страшное мгновение до бесконечности.

Аника зажмурилась на долю секунды, но в её сознании вместо паники вдруг воцарилась звенящая, кристальная тишина. Горнило Первого Баланса... Древний алтарь. Две чаши.

«Баланс — это не отсутствие тьмы. Это способность направить её на защиту света».

Её глаза распахнулись. Правый — золотой, как полуденное солнце Домино. Левый — фиолетово-черный, горящий первобытным огнем Они.

Она не стала бежать. Вместо этого Аника сделала шаг навстречу атакующему монстру и резко выбросила обе руки вперед.

Из её правой ладони хлынул ослепительный, чистый луч золотого света. Из левой — вырвалось тяжелое, рокочущее фиолетово-черное пламя Они. Две противоположные стихии не столкнулись в воздухе, уничтожая друг друга, а закружились в сбалансированном вихре, образуя единый поток Сумеречного Света.

Этот вихрь с глухим рокотом ударил точно в грудь атакующего чудовища.

Искаженный Оверлордом монстр оглушительно завыл, но этот звук почти сразу превратился в жалобный, угасающий хнык. Темная материя, которая веками паразитировала на теле несчастного создания, раздувая его до размеров гигантского чудовища, начала с шипением испаряться.

Сила Они в потоке Аники действовала как растворитель для проклятия Оверлорда,  выжигая заразу изнутри, в то время как магия Света мгновенно исцеляла истерзанную плоть. На месте гигантской горы темных кристаллов и бушующего пламени начала проступать истинная форма существа. Она стремительно уменьшалась в размерах.

Вихрь утих так же внезапно, как и начал бушевать.

На краю парящего острова повисла тишина. Тяжело дыша, Аника опустила руки. Двухцветное свечение в её глазах медленно угасло, уступая место её привычному взгляду.

Аника медленно открыла глаза и опустила голову. Прямо перед ней на каменных плитах, усыпанных пеплом, сидел... маленький, невероятно пушистый белый медвежонок. Он был совершенно крошечным, похожим на мягкое облачко. Его шерстка сияла чистейшей, безупречной белизной, а огромные, круглые, как бусины, глаза светились яркой, небесно-голубой синевой. Малыш удивленно захлопал ресницами, глядя на Анику, и издал тихое, такое забавное «фырк».

Аника почувствовала, как вся её усталость и страх мгновенно испарились, уступив место невероятной, щемящей нежности. Проклятие Оверлорда не просто подчинило зверя — оно превратило это крошечное, беззащитное существо в ужасного монстра, заставив его страдать.

Аника опустилась на колени прямо перед малышом. Осторожно, словно боясь повредить хрупкое чудо, она протянула к нему руки. Белый медвежонок ни разу не испугался. Напротив, он радостно перекатился на лапках ближе к ней, уткнулся своим мокрым носиком прямо в её ладонь и тихо, преданно заурчал. Она бережно прижала пушистый теплый комочек к своей груди, обнимая его обеими руками. Медвежонок довольно зажмурил свои большие  глаза, чувствуя её родное, согревающее тепло.

— Всё хорошо, малыш... Теперь ты в безопасности, — прошептала она, и на её губах впервые за долгое время появилась искренняя,улыбка.

— Аника!!!

Тяжелые дубовые двери, ведущие в разрушенный сад, разлетелись в щепки. В проеме показался Ллойд.Следом за ним с оружием наготове, тяжело дыша, бежали Кай, Коул, Джей, Зейн и Ния.

— Назад! Я уничтожу его! — закричал Кай, активируя мечи и уже готовясь броситься на монстра.—Не трожь мою сестру!

— Стойте! Не надо! — испуганно крикнула Аника, не разжимая объятий и закрывая собой белое пушистое чудо.

Ниндзя застыли на месте.Картина, представшая перед ними, никак не вязалась с тем паническим криком о помощи, который они только что слышали по передатчику. Посреди заснеженного, покрытого инеем сада Аника сидела на коленях, нежно прижимая к себе маленького, белого медвежонка с огромными  глазами, который выглядел как самая милая коллекционная игрушка в мире.

— Э-э-э... — Джей медленно опустил свои нунчаки, глупо моргая. — Я, конечно, всякое видел в наших путешествиях. Но чтобы мы бежали на полной скорости спасать Ани от... опасного пушистого облачка? Это и есть тот самый жуткий монстр, который хотел тебя сожрать? Я готов сдаться ему в плен прямо сейчас, он слишком милый!

Ллойд подошел ближе, его взгляд мгновенно потеплел, а напряжение в плечах наконец спало. Он опустился на одно колено рядом с Аникой, мягко улыбаясь.

— Ани... Ты в порядке? Это... и есть тот хищник?

— Я очистила её, Ллойд, — тихо ответила Аника, ласково поглаживая медвежонка по круглой голове. Малыш в ответ забавно сморщил носик. — Проклятие Оверлорда раздуло её тело, превратив в ужасного монстра Они. Но когда я объединила свет моей матери и силу Они моего отца, Сумеречный Свет разрушил эту иллюзию. Она вернулась к своей истинной форме.

Зейн сделал шаг вперед, его глаза-сенсоры начали быстро мигать, сканируя пушистого зверька.

— Невероятно, — произнес ниндроид, и в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Мои базы данных синхронизируются с древними архивами Домино. Это существо — Солнечный Медведь. Но это еще совсем детеныш. Согласно записям, в детстве они выглядят именно так — как маленькие белые медвежата с небесно-голубыми глазами. Взрослые особи достигают колоссальных размеров и обладают шерстью золотого цвета. Но проклятие Оверлорда исказило её естественный рост, заставив её тело мутировать во взрослую темную форму раньше времени.

— Значит, она осталась совсем одна... как и я, — Аника посмотрела в умные голубые глаза медведицы. — Я назову её Серафина. И она пойдет со мной.

Медведица Серафина словно поняла её слова: она тихо пискнула и преданно ткнулась мокрым носом Анике в подбородок, заставив девушку невольно рассмеяться.

Коул подошел ближе, скрестив руки на груди и с явным умилением разглядывая пушистую Серафину.

— Так, погодите. Если Аника смогла очистить этого маленького пушистика от скверны Оверлорда, используя свою новую сбалансированную силу...

— То это значит, что наш план сработает! — воодушевилась Ния, её глаза загорелись азартом. — Это же гениально! Если Сумеречный Свет смог разрушить печать Оверлорда на живом существе, не навредив его внутренней сути, значит, он сможет сделать то же самое и с ядром Домино!

— Точно! — Кай воодушевленно ударил кулаком по ладони. — Черная жижа Оверлорда в каналах — это то же самое проклятие. Чистый свет она поглощает. Но если Аника ударит по ней смесью света и Они-силы, тьма Они разрушит структуру проклятия изнутри, а свет Дафны мгновенно перезапустит ядро! И при этом её родители не пострадают, потому что само проклятие будет аннулировано, а не преодолено грубой силой!

Ллойд повернулся к Анике, в его взгляде читалась безграничная гордость и вера.

— Ты готова, Ани? Нам нужно вернуться к ядру.

Аника поднялась на руки, бережно держа Серафину, которая уютно устроилась у неё на плече, словно пушистый воротник. Девушка посмотрела на свои ладони, в которых теперь мирно уживались две противоположные великие силы.

— Да. Теперь я знаю, что делать.

***

Они вернулись в тронный зал. Гигантский  кристалл ядра по-прежнему стоял в центре.

— Распределяемся по периметру, — скомандовал Ллойд. — Зейн, Ния — контролируйте тепловые потоки и уровень энергии, когда ядро запустится. Остальные — на защиту. Если проклятие попытается защитить себя, мы должны прикрыть Анику.

Ниндзя быстро заняли свои позиции. Аника сделала глубокий вдох и медленно подошла к постаменту ядра. Маленькая Серафина послушно уселась на полу у подножия, её голубые глаза внимательно следили за каждым движением хозяйки.

Аника закрыла глаза. Теперь ей не нужно было искать силу Они в темных лабиринтах сознания — она была здесь, теплая, сильная, готовая подчиниться её воле. Свет Дафны и тьма Марселя заструились по её венам, объединяясь в идеальном балансе.

Она открыла глаза. Двухцветное пламя — золото и фиолет — вновь вспыхнуло в её зрачках.

Аника подняла руки и направила их прямо на мертвый кристалл.

— Сумеречный Свет! — выкрикнула она.

Из её ладоней вырвался колоссальный, ревущий поток смешанной энергии. Золотые искры и фиолетово-черные протуберанцы Они-силы ударили в основание ядра.

В ту же секунду по залу пронесся яростный, шипящий звук. Черная маслянистая субстанция Оверлорда, сковывавшая кристалл, начала пузыриться и сгорать. Она пыталась сопротивляться, выбрасывая в воздух фиолетовые молнии, но Они-сила Аники действовала как беспощадный растворитель, уничтожая структуру проклятия на молекулярном уровне. Освобожденные от скверны грани кристалла тут же впитывали в себя золотую энергию света, мгновенно нагреваясь и начиная светиться.

— Уровень темной энергии стремительно падает! — крикнул Зейн, его датчики пищали от перегрузки. — Структура проклятия разрушена на девяносто восемь процентов!

— Еще немного, Ани! Давай! — поддерживал её Ллойд, посылая свою зеленую энергию в пол под её ногами, чтобы укрепить её связь с землей.

Аника сделала последнее, сверхусилие. Она вложила в этот удар всю свою любовь к родителям, всю верность друзьям и веру в свое будущее.

Раздался оглушительный, чистый звон, похожий на удар гигантского хрустального колокола. Последние остатки черной смолы испарились без следа. Кристалл ядра на секунду замер, став абсолютно прозрачным... а затем взорвался ослепительной, невероятно мощной волной чистого золотого света.

Эта световая волна с рокотом пронеслась по тронному залу, вырываясь наружу сквозь трещины в куполе и устремляясь в некогда серое небо Домино.

Ниндзя зажмурились, закрывая лица руками от невероятной яркости. А когда они смогли открыть глаза, то увидели чудо.

Серое, мертвое небо над их головами стремительно окрашивалось в невероятные, теплые оттенки космического рассвета — нежно-розовый, лазурный, золотой. Холодный ветер утих, уступив место мягкому, пахнущему весенними цветами бризу.

Лед на стенах Императорского Дворца таял на глазах, превращаясь в чистые, сверкающие ручьи. Застывшие фонтаны ожили, изливая в каналы потоки теплого, светящегося золотого жидкого света. Парящие острова вокруг дворца начали медленно двигаться, выстраиваясь в гармоничную мозаику и соединяясь между собой сияющими мостами из твердого света.

Все окна дворца украсили вьющиеся ветви прекрасных нежно-розовых роз, которые распускались прямо на глазах, наполняя воздух тонким, сладким ароматом.

Но самое главное происходило на улицах города.

Серый пепел, покрывавший ледяные фигуры жителей, осыпался. Прозрачный лед таял, возвращая людям тепло и жизнь.

На площади у фонтана молодая женщина, только что бывшая ледяной статуей, удивленно моргнула, вдохнула теплый воздух и прижала к себе своего проснувшегося ребенка. Мужчина, обнимавший свою жену, медленно открыл глаза, посмотрел на её улыбающееся лицо и крепко прижал её к себе. По всему городу раздавались удивленные возгласы, радостный смех и плач облегчения.

Мир Домино воскрес из мертвых.

Аника обессиленно опустилась на колени. Её тело дрожало от усталости, но на лице сияла самая счастливая улыбка в её жизни.

Восстановленное ядро Домино полностью вернуло баланс Шестнадцати Миров. Узы, которые удерживали Дафну и Марселя на границе Межмирья, рассыпались золотой пылью. Путь домой был наконец открыт.

В это же время в Ниндзяго, в Монастыре Спинджитцу, царил привычный покой. Мастер Ву сидел на веранде, медленно помешивая закипающий чай в своей любимой глиняной чашке. Напротив него сидел Гармадон, задумчиво глядя на тренировочный двор.

Внезапно воздух посреди двора задрожал. Ткань пространства разошлась, образуя величественный золотой портал, от которого исходило невероятное тепло.

Ву замер, Гармадон мгновенно поднялся на ноги, его четыре руки напряглись.Из сияющего портала медленно вышли два силуэта.

Первой ступила на землю женщина с золотыми волосами.Следом за ней шел высокий, крепко сложенный мужчина с мудрыми фиолетовыми глазами.На них больше не было цепей, а их лица светились здоровьем и счастьем.

Дафна. И Марсель.

Мастер Ву медленно поднялся. Его любимая  чашка выскользнула из пальцев и с тихим звоном разбилась о деревянный пол веранды, проливая недозаваренный чай. Бамбуковый посох с глухим стуком покатился по ступеням.

— Дафна... — прошептал старый Мастер, его голос дрожал от неверия. — Сестра моя...

Дафна тепло улыбнулась, её глаза наполнились слезами радости. Она сделала несколько быстрых шагов вперед и крепко обняла брата, утыкаясь лицом в его плечо. Ву обнял её в ответ. Спустя столько веков разлуки, боли и потерь его сестра вернулась домой.

Марсель подошел к Гармадону. Бывший Лорд Тьмы долго смотрел на своего старого друга, а затем его суровое лицо исказила редкая, но искренняя теплая улыбка. Он крепко пожал Марселю руку, а затем притянул его для дружеского объятия.

— Рад твоему возвращению, старый Они, — негромко произнес Гармадон. — Ниндзяго соскучилось по твоей тяжелой поступи.

— Я тоже рад видеть тебя, Гармадон. Рад видеть, что ты снова на правильной стороне, — улыбнулся Марсель.

В этот момент портал снова расширился, и из него гурьбой высыпали ниндзя. Они шумно смеялись, толкая друг друга под бока.

Последними из портала вышли Ллойд и Аника. На руках у Аники, обхватив лапками её шею, уютно устроилась Серафина, с любопытством оглядывая монастырь своими огромными голубыми глазами.

Заметив своих родителей, стоящих на веранде монастыря, Аника на секунду замерла. Её сердце пропустило удар. А затем она сорвалась с места, забыв обо всей усталости.

— Мама! Папа! — закричала она, бросаясь к ним.

Дафна и Марсель обернулись на её голос. В следующее мгновение они втроем слились в одно крепкое, любящее объятие. Они держали друг друга так сильно, словно пытались компенсировать все те долгие годы, которые провели в разлуке и темноте. Маленькая Серафина, оказавшись зажатой посреди объятий, издала веселое «фырк» и лизнула Дафну в щеку, заставив всех улыбнуться.

Ллойд стоял чуть поодаль, с теплой улыбкой наблюдая за этой сценой. Его друзья-ниндзя тихо радовались рядом.

— О БОГИ!!! — вдруг нарушил тишину истошный вопль Джея. Он запрыгнул на перила веранды, указывая пальцем на Серафину. — Нет, вы только посмотрите на неё! Этот мелкий пушистый шпион уже пытается втереться в доверие к королевской семье! Коул, прячь свои пироги, я чувствую, что под этой маской милоты скрывается профессиональный похититель еды!

Все присутствующие разразились дружным, веселым смехом. Серафина, словно понимая шутку, весело зевнула и преданно улеглась на руках у Аники, подставив свою белоснежную мордочку под теплые лучи солнца Ниндзяго.

Казалось, что в этот момент вся боль и страдания остались позади. Семья воссоединилась, древний мир был спасен, а впереди их ждал долгий и заслуженный покой.

Но... в Шестнадцати Мирах покой никогда не длится долго.

Тень в глубине Далеко от процветающего Ниндзяго и возрожденного Домино, в самых темных, неизведанных глубинах восстановленного королевства Света, происходило нечто пугающее.

Когда Аника нанесла мощный удар Сумеречным Светом по ядру Домино, эта колоссальная вспышка энергии не просто запустила сердце мира. Мощная взрывная волна пробила древние пласты земли, уходя глубоко вниз, туда, куда веками не проникал ни один луч света.

Там, в кромешной тьме подземных лабиринтов, находился древний, заброшенный Храм Затмения. В самом центре этого храма стоял колоссальный обсидиановый саркофаг, опутанный тяжелыми цепями из чистого золота и запечатанный личной печатью Первого Мастера Кружитцу. Эта тюрьма была создана еще до того, как Оверлорд впервые ступил на земли Домино. Она сдерживала того, чье имя было стерто из всех хроник мира.

Золотая волна Сумеречного Света Аники ударила в саркофаг. Но вместо того, чтобы укрепить печать, эта уникальная смесь света и силы Они сработала как ключ к замку. Золотые цепи, сковывавшие обсидиан, начали медленно плавиться и осыпаться на каменный пол.

Дзинь... Дзинь... — тяжелые звенья с глухим эхом падали в темноту.

На поверхности обсидианового саркофага появилась первая, глубокая трещина. Из неё медленно пополз густой, мертвенно-бледный туман, пахнущий пеплом и увяданием. Это не была тьма Оверлорда. Это была древняя, холодная пустота — сила Затмения, способная поглощать и свет, и тьму одновременно.

Раздался тяжелый, каменный скрежет. Крышка саркофага медленно сдвинулась в сторону.Из темноты гроба поднялась бледная, почти прозрачная рука .В глубине склепа зажглись два холодных, безжалостных глаза, светящихся мертвенно-серым, стальным светом.

Существо сделало глубокий, хриплый вдох, словно наслаждаясь вкусом свободы после тысячелетий заточения. Его тихий, шелестящий голос заставил задрожать сами стены древнего храма:

— Наконец-то... Ключ повернулся. Домино снова сияет... — на бледном лице существа появилась тонкая, зловещая улыбка. — Зажгите свое солнце поярче, глупцы. Мое Затмение уже близко... и в этот раз никто не сможет запереть меня вновь.

В темноте храма раздался тихий, леденящий душу смех, предвещающий новую, еще более страшную бурю, которая вот-вот обрушится на восстановленный мир Домино и его юную спасительницу.