Навсегда
Двери тронного зала распахнулись с тяжелым грохотом. Киллоу, тяжело ступая, втащил избитого и закованного в кандалы Ллойда внутрь. За ними, плавно и бесшумно, словно сама смерть, шла Аника. На её лице застыла маска холодного превосходства.
На высоком троне, окутанный фиолетовой дымкой разрушительной энергии, восседал император Гармадон. Его четыре руки покоились на подлокотниках, а красные глаза вспыхнули при виде униженного сына.
— Взгляните на него, — пророкотал Гармадон, и его смех заполнил зал, отражаясь от стен. — Великий Зелёный Ниндзя, надежда Ниндзяго... валяется у моих ног, как побитый пес.
Он перевел взгляд на Анику. Его суровое лицо исказилось в подобии одобрительной улыбки.
— Ты превзошла все мои ожидания, племянница. Харуми обещала мне верный клинок, но ты принесла мне нечто большее — ты принесла мне его сломленный дух. Твоя игра была безупречна.
Аника коротко поклонилась, её голос был лишен эмоций:
— Моя преданность принадлежит вам, император. Ложь — это лишь инструмент для достижения порядка.
Ллойд поднял голову, его губа была разбита, а взгляд затуманен болью.
— Отец... она... она не та, кем ты её считаешь... — прохрипел он.
— О, я знаю точно, кто она, — Гармадон встал с трона, и мощная волна энергии Они заставила Ллойда вжаться в пол. — Она — будущее этой империи. Она — доказательство того, что даже твои самые светлые чувства можно превратить в пепел. Ты любил её, Ллойд? Ты доверял ей? Именно это тебя и погубило.
Гармадон подошел к Ллойду и рывком поднял его за шиворот, поднося к своему лицу.
— Смотри на неё! Смотри в глаза той, кто уничтожил твою надежду!
В этот момент в глубине коридоров раздался глухой взрыв. Стены дворца содрогнулись. Это была Ния и остатки сопротивления — они устроили диверсию, чтобы дать Ллойду хотя бы призрачный шанс. Внимание стражи и самого Гармадона на долю секунды переключилось на грохот.
Ллойд почувствовал, как кандалы из мести-камня на мгновение ослабли — ударная волна повредила систему блокировки в зале. Собрав последние крохи воли, он ударил отца обеими ногами в грудь, отталкиваясь. Гармадон, не ожидавший такой дерзости от «сломленного» сына, отлетел к трону.
— Схватить его! — взревела Ультра Виолет, но Ллойд уже действовал на инстинктах.
Он кувырком ушел от лезвия Киллоу, схватил со стола декоративный кинжал и резким движением вогнал его в замок кандалов, разбивая механизм. Сила не вернулась полностью, но он снова мог двигаться как ниндзя. Выбросив дымовую шашку, украденную у одного из байкеров, он исчез в густом сером облаке.
— Он ушел через балкон! — крикнул кто-то из стражи.
Гармадон поднялся, его лицо превратилось в маску первобытной ярости. Тьма вокруг него забурлила, сокрушая колонны в тронном зале. Он повернулся к Анике, которая стояла неподвижно, наблюдая за хаосом.
— ТЫ! — Гармадон указал на неё когтистым пальцем. — Ты позволила своей добыче ускользнуть! Твоя сентиментальность всё ещё жива?!
Аника даже не вздрогнула, хотя энергия Они обжигала её лицо.
— Это был несчастный случай, мой лорд. Он не уйдет далеко.
— МНЕ НЕ НУЖНЫ ОПРАВДАНИЯ! — взревел Гармадон, и ударная волна его голоса сбила стражников с ног. — Иди за ним! Найди его! Притащи его обратно в цепях или уничтожь на месте, если он посмеет сопротивляться! Если ты упустишь его сейчас, я лично позабочусь о том, чтобы ты вспомнила, что такое настоящая боль!
Аника низко поклонилась, но в её глазах на мгновение мелькнул странный холодный блеск.
— Он не спрячется от ветра, дядя.Я принесу вам его голову или его цепи.
Она развернулась, и мощный вихрь фиолетового пламени подхватил её, вынося через разбитое окно в ночное небо Ниндзяго-Сити.
Гармадон смотрел ей вслед, сжимая кулаки.
— Беги, Ллойд... — прошипел он. — Беги, пока можешь. Моя принцесса ветра уже чувствует твой страх.
***
Аника летела над руинами города, ведомая лишь ядовитым зовом фиолетовой энергии. Её ветер разрезал смог, выискивая цель. Она знала, что Ллойд слаб, и его след тянулся к окраинам, туда, где в пыли догнивали остатки прошлого.
Её внимание привлекли гигантские обломки, застрявшие между двумя полуразрушенными зданиями.Это был «Дар Судьбы». Бывший дом. Бывшая крепость.
Она приземлилась на палубу, которая когда-то скрипела под её ногами в такт весёлому смеху друзей. Теперь здесь правила тишина. Аника медленно пошла по кают-компании, где под слоем пыли виднелись остатки их прежней жизни. Её взгляд упал на перевернутую рамку. Она подняла её. На фото — все ниндзя. Кай задирает Джея, Коул ест пирог, а в центре — Ллойд, обнимающий её, Анику. Она была там такой... живой.
— Ложь, — прошипела она, и её пальцы сжались. — Сценический образ. Маска.
Она с силой отшвырнула фото в угол, и стекло со звоном разлетелось. Но когда рамка ударилась о стену, из-под подкладки выпал другой, маленький и пожелтевший клочок бумаги.
Аника нахмурилась. Она подошла и подняла его. На этом фото не было ниндзя. На нем была молодая пара. Мужчина с добрыми глазами — Марсель, и женщина с лучезарной улыбкой — Дафна. И на руках у матери, завернутая фиолетовую пеленку, лежала крошечная девочка.
— Мама?.. — сорвалось с её губ.
В этот момент в висках запульсировала невыносимая, острая боль. Аника схватилась за голову, падая на колени. Стены «Дара Судьбы» словно начали растворяться, превращаясь в вихрь образов.
!!!
Маленькая комната. Запах свежей выпечки и горного воздуха. Марсель смеется, подбрасывая её в воздух. «Смотри, Дафна, наша маленькая буря растет!» Никакого огня. Никакого Гармадона, спасающего их. Только мир и любовь, прерванные внезапным появлением темных теней Оверлорда...
!!!
Первый день в монастыре. Ллойд протягивает ей руку. «Я помогу тебе с тренировками, Ани». Его глаза тогда светились не властью, а искренним желанием защитить.
!!!
Темный остров. Небо затянуто багровыми тучами, воздух пропитан страхом. Они только что пережили атаку воинов.Ллойд, еще совсем юный, но уже несущий на плечах груз всего мира, держит её на руках.Он дрожит от усталости, но прижимает её к себе так крепко, словно она — единственное, что удерживает его от падения в бездну.
Аника смотрит в его испуганные, но полные любви глаза.
— Теперь навсегда? — шепчет она, боясь, что этот момент исчезнет вместе с рассветом.
Ллойд прижимается своим лбом к её лбу, прикрывая глаза.
— Навсегда, Ани. Клянусь. Что бы ни случилось, я никогда тебя не отпущу.
«Навсегда»-пронеслось эхом у Аники в голове.
***
Аника вскрикнула и распахнула глаза. Тяжелое, давящее фиолетовое свечение в её зрачках начало гаснуть, сменяясь чистым, прозрачным цветом весеннего неба.
Она посмотрела на свои руки. На этих руках еще не обсохла кровь Ллойда. На этих руках она затянула кандалы, предавая того, кто пообещал ей «навсегда».
— Ллойд... — её голос дрожал от ужаса. — Что я сделала? Что я натворила?!
Харуми не просто стерла её память. Она превратила её любовь в яд. Она заставила Анику стать палачом для того, кто был её единственным домом.
Аника вскочила. Ветер вокруг неё больше не был черным и тяжелым. Он завыл от ярости, поднимая вихри пыли. Гармадон приказал ей найти Ллойда, чтобы уничтожить его. Но теперь... теперь она найдет его, чтобы вернуть долг.
— Я иду, Ллойд, — прошептала она, срываясь с палубы и превращаясь в стремительный поток воздуха. — Только живи. Пожалуйста, живи...
***
Ветер, который теперь не был её врагом, а скорее верным спутником, нёс Анику над изуродованным городом. Каждый обломок, каждый искореженный кусок металла кричал о хаосе, который посеяли Сыновья Гармадона. Но теперь Аника видела это иначе. Она видела не место битвы, а картины своей прошлой жизни, прорывавшиеся сквозь пелену лжи, как первые ростки сквозь асфальт.
Её инстинкты, теперь пробуждённые истинной силой, а не искажённой ненавистью, вели её. Она чувствовала его. Слабый, но ещё живой след Ллойда. Он бежал, но бежал не как ниндзя, а как загнанный зверь.
Наконец, в одном из самых заброшенных кварталов, у подножия полуразрушенной фабрики, она увидела его. Ллойд сидел, прислонившись к холодной стене, его тело было покрыто царапинами, а в глазах плескалось отчаяние. Кандалы из мести-камня всё ещё были на его руках, но казались скорее символом его внутренней борьбы, чем реальным препятствием.Аника осторожно приземлилась в нескольких метрах от него. Её сердце бешено колотилось, смешивая страх с болью. Слова Гармадона, Харуми — всё это казалось теперь ядовитым туманом, который она смогла развеять. Но страх остался. Страх, что её ложь оказалась сильнее его любви.
— Ллойд? — её голос звучал тихо, робко, как никогда раньше.
Он медленно поднял голову. Его взгляд, изначально наполненный болью, приковался к ней, и в нём вспыхнуло мгновенное недоверие, смешанное с яростью.
— Уходи,— прохрипел он, отворачиваясь. — Ты уже сделала всё, что хотела. Ты привела сюда Сыновей Гармадона. Ты заковала меня. Что тебе ещё нужно?
— Ллойд, это не я... — начала Аника, но он резко перебил её.
— Это была ты! Ты пришла ко мне с этой фиолетовой энергией, ты смеялась, когда меня заковали! Ты предала меня, Аника! Ты обманула меня!
Его голос был полон такой боли, что Аника почувствовала, как её собственные раны открываются заново. Она видела, как его слова причиняют ей ещё большую боль, чем физические раны.
— Я знаю, что ты не веришь мне, — она сделала шаг вперёд. — Я понимаю. И я заслужила это. Но послушай, пожалуйста. То, что произошло... это не было правдой. Это была ложь. Харуми... она заставила меня. Она стерла мне память, Ллойд. А потом... потом она заполнила пустоту своим ядом. Она сказала мне, что ты... что ты виноват в смерти моих родителей. Что ты помешал моему дяде Гармадону...
Ллойд резко повернулся, его глаза горели.
—Дяде?! Он хотел убить тебя, Аника! Он использовал тебя! Ты видела, как он сражался! Он хотел только власти! А твои родители... их забрал Оверлорд! Не я!
— Я знаю! — её голос сорвался. — Я вспомнила. Я видела... видела нас на Темном острове. Ты держал меня, обещал, что будет «навсегда». Я... я помню твою руку, твою доброту... Я помню, как ты защищал меня.
Слёзы хлынули из её глаз, смешиваясь с грязью на её лице. Она опустилась на колени перед ним, её тело дрожало.
— Ллойд, прости меня. Прости! Я была так слепа! Я была так глупа! Я поверила ей... Поверила, что ты — монстр. Поверила, что Гармадон — мой спаситель. Я... я даже пыталась причинить тебе боль.
Она смотрела на него, её лицо было искажено горем.
— Ты был прав. Ты говорил, что Харуми лжёт. А я... я ей поверила. Я стала орудием в её руках. Я чуть не убила тебя. Это... это самое ужасное, что я когда-либо делала. Я не могу себя простить, Ллойд, но умоляю... пойми. Я была потеряна. Я не знала, кто я.
Ллойд смотрел на неё. Он видел её слёзы, её боль, её искреннее раскаяние. Он видел ту Анику, которую любил, пробивающуюся сквозь пелену лжи и ненависти. Его собственный гнев начал утихать, сменяясь жалостью и всё ещё тлеющей болью.
— Ты... ты действительно вспомнила? — спросил он, его голос был хриплым.
— Да, — она кивнула, её плечи мелко дрожали. — Я помню всё. Наш первый день в монастыре. Твои обещания. Наш... наш «навсегда». Я помню, как я любила тебя.
Она протянула руку, её пальцы дрожали. Ллойд смотрел на неё, на её раненую душу, на её искреннее сожаление. Он был в ярости. Он был предан. Его всё ещё душила боль от её действий. Но он видел и ту Анику, которая когда-то бросилась в огонь ради него. Ту, что всегда была его опорой.
Он медленно, очень медленно, протянул свою руку. Его пальцы коснулись её. Они были холодными, но в этом прикосновении было нечто большее, чем просто холод. Это было признание. Признание того, что прошлое нельзя стереть, а раны можно залечить.
— Это не будет легко, Аника, — сказал он, его голос был напряженным. — То, что ты сделала...
— Я знаю, — она опустила голову. — И я никогда не попрошу тебя забыть. Но я обещаю... я обещаю, что буду бороться. За нас. За нашу команду. За то, чтобы исправить всё, что я натворила.
Она подняла голову, и в её глазах, всё ещё полных слёз, зажёгся новый огонек. Это была не ярость. Это была решимость. Решимость искупить свою вину.
— Помоги мне, Ллойд Гармадон,— попросила она, и в её голосе звучала мольба. — Помоги мне найти их. Ниндзя. Нию. Они в опасности. И я... я больше не хочу быть той, кем меня сделала Харуми.
Ллойд смотрел на неё.Он видел ту Анику, которую любил, сражающуюся с теми тенями, что пытались поглотить её. Он видел её силу, её борьбу.
— Мы найдём их, — сказал он, и в его голосе, впервые за долгое время, появилась тень прежней уверенности. — Вместе.
Он встал, чувствуя, как цепи мести-камня сдавливают его слабеющие мышцы. Но теперь рядом с ним стояла Аника. Её ветер, теперь чистый и яркий, закружился вокруг них, защищая от холода.
— Ты больше не одна, Ани, — сказал Ллойд, протягивая ей руку. — Никогда.
Аника посмотрела на его протянутую руку, потом на его глаза, полные боли, но и вновь зажёгшейся надежды. Она взяла его за руку.
— Навсегда, Ллойд, — прошептала она, и в этот раз в её голосе звучала не ложь, а искреннее, отчаянное обещание. — Теперь — навсегда.
***
В этот момент, когда они стояли, держась за руки, чувствуя хрупкое равновесие возрождённого доверия, над ними раздался грохот. Тяжелый, ритмичный топот кованых сапог и лязг металла. Их убежище в разрушенном переулке было раскрыто.
— Схватить его!— прорычал Киллоу, его шлем угрожающе сверкнул в тусклом свете. — Не дайте ему сбежать!
Ллойд напрягся, инстинктивно вставая перед Аникой, готовый защищать её, несмотря на кандалы. Аника взглянула на него, и на её лице, мгновенно ставшем маской ледяного безразличия, промелькнула тень той лжи, что только что почти поглотила её.
— Они нашли нас, — проговорила она, её голос был ровным, как поверхность замёрзшего озера.
Ллойд встретился с ней взглядом. Он увидел в её глазах холод. Этот холод был не от ветра, а от места, где когда-то было сердце. Он вспомнил её слова, её ярость, её удар. Его доверие, которое только начало возрождаться, снова пошатнулось.
— Ты... ты опять это сделала? — прошептал он, чувствуя, как новая волна отчаяния захлёстывает его. — Ты опять обманула меня?
Аника не ответила. Она лишь медленно, почти незаметно, отстранилась от него. Но её губы тихо, почти неслышно, произнесли слова, которые Ллойд уловил лишь благодаря своей обострённой теперь чувствительности:
— Доверься мне.
Прежде чем Ллойд успел ответить, Киллоу и Ультра Виолет оказались перед ними.
— Ну и ну, — усмехнулся Киллоу, осматривая Ллойда. — Смотрите, кого мы нашли! Зелёный Ниндзя .Император будет доволен.
Аника выступила вперёд, её поза была уверенной, словно она вновь обрела свою прежнюю силу, но теперь она была другой. В ней не было ни следа раскаяния, только холодная решимость.
— Добрый вечер, Киллоу, Ультра Виолет, — произнесла она, её голос был ровным и спокойным. — Я нашла его. Нашу добычу.
Киллоу удивлённо поднял бровь.
— Нашла? Ты привела его к нам?
— Именно, — Аника обернулась к Ллойду, и в её глазах мелькнул тот самый холодный блеск, который он видел раньше. — Он был здесь, в этих руинах. Пытался сбежать. Я обезвредила его, как и приказал наш император.
Она подошла к Ллойду и, к его полнейшему шоку, быстро, но резко, затянула его кандалы, которые, казалось, ослабли. Затем она помогла ему встать, поддерживая за локоть, но в её поддержке не было тепла.
— Он ослаблен, — сказала она, обращаясь к Киллоу.
Ллойд смотрел на неё, не понимая, что происходит. Это была игра. Она играла роль. Но какую? И зачем?
— Отлично! — рассмеялся Киллоу, подходя ближе. — Император будет в восторге!
— Он мой, — спокойно сказала Аника, прижимая Ллойда к себе. — Я найду способ использовать его силу. И как только я это сделаю, я доставлю его к императору. Но сначала... мне нужно его «очистить».
Она посмотрела на Ллойда, и в этот момент он увидел проблеск той прежней Аники — тревога, отчаяние. Но она быстро подавила их.
— Позвольте мне, — её голос стал почти ласковым. — У меня есть свои методы, чтобы сломить его дух окончательно. И мои методы, в отличие от ваших, более... эффективны.
Киллоу и Ультра Виолет переглянулись. Они были уверены, что Аника — верный и безжалостный исполнитель воли Гармадона. Идея того, что она сможет "сломать" Ллойда ещё сильнее, показалась им весьма заманчивой.
— Хорошо, Принцесса, — сказал Киллоу, — но мы будем следить. Не вздумай его отпустить.
Аника кивнула. Она повела Ллойда за собой, подальше от остальных.Когда они отошли на достаточное расстояние, она затащила его за угол полуразрушенной стены.
— Быстрее! — прошипела она, её голос вновь стал настоящим, но теперь он был полон решимости, а не отчаяния. — Они не должны заметить.
Ллойд, всё ещё шокированный, смотрел на неё.
— Аника... что ты делаешь?
— Играю, — она быстро исследовала кандалы на его руках. — Я знаю, как их обезвредить. Но они наблюдают. Мне нужно выиграть время.
Она приложила руки к кандалам, её пальцы ловко двигались, активируя скрытый механизм, который Гармадон, видимо, внедрил в её доспех, чтобы контролировать её. В её глазах промелькнул отблеск боли, но она сжала зубы.
— Они думают, что я их верный клинок, — она шептала, работая над замком. — Думают, что я всё ещё твоя тюремщица. Но я — твоя единственная надежда.
Ллойд наблюдал за её работой. Он видел её решимость, её храбрость. Он видел, как она борется с последствиями лжи, которую ей навязали. И он понял. Она не обманывала его сейчас. Она использовала ту самую ложь, чтобы спасти его.
— «Доверься мне», — прошептала она, наконец, с характерным щелчком открывая кандалы. — Теперь мы уходим. И на этот раз, Ллойд, мы уходим вместе.
В тот же миг, когда Ллойд освободился, Аника взмахнула рукой, и мощный порыв ветра подхватил их обоих, поднимая в воздух. Сыновья Гармадона, находящиеся внизу, подняли головы, но было слишком поздно. Перед тем, как их окутал плотный туман, созданный Аникой, Ллойд успел увидеть улыбку на её лице. Улыбку, в которой была и боль, и решимость, и вновь зародившаяся любовь. Они улетали, оставляя за собой лишь обман и руины.