Ты другой, когда здесь.
Я чуть помялась, потом всё-таки выдохнула:
— А можно мне... поиграть на твоем барабане? Ну, на этом...Ты понял.
Он сразу расплылся в улыбке — той самой, широкой, наглой, когда зубы сверкают, а в глазах чистое веселье.
— А ты умеешь? — прищурился он, явно уже зная ответ.
Я склонила голову набок, скопировала его выражение лица:
— А ты не научишь?
Он хмыкнул, медленно оглядел меня с головы до ног, будто оценивая не вопрос, а саму идею.
— Если только хорошо попросишь.
— Ах ты... — я замахнулась, собираясь дать ему лёгкий удар по плечу.
Но я даже не успела — он резко перехватил меня, закинул через плечо, как будто я вообще ничего не вешу, и сорвался с места.
— ЭЙ! — я рассмеялась, начиная колотить его кулаками по спине. — Поставь меня! Сын Сик, ты ненормальный!
— Поздно, — донеслось снизу, сквозь смех. — Клиент сам напросился на обучение.
Он бежал в сторону студии, а я, болтаясь у него на плече, смеялась так, что уже не могла нормально дышать.
— Отпусти, придурок! — между смешками выдавила я.
— Не-а, — спокойно ответил он. — А вдруг передумаешь?
— Я тебе отомщу!
— Запишем в список угроз, — хмыкнул он.
У студии он всё-таки поставил меня на ноги, но не сразу отпустил — руки остались на моей талии, удерживая, пока я переводила дыхание.
— Всё, — сказал он, наклоняясь ближе. — Пришли. Готова стать рок-звездой?
Я прищурилась, всё ещё улыбаясь:
— Только если учитель будет нормальный, а не вот этот... псих.
Он рассмеялся, открывая дверь студии:
— С этим, мелкая, уже поздно. Учитель тебе попался именно такой.
Он завёл меня внутрь студии, щёлкнул выключателем — лампы загорелись мягким жёлтым светом. Запах дерева, пыли и металла был уже каким-то родным. Его родным.
— Садись, — сказал он, подтягивая табурет к барабанам.
Я осторожно опустилась, будто это не инструмент, а что-то священное. Он встал сзади, почти вплотную, и я сразу это почувствовала — тепло, запах его парфюма, спокойствие в его движениях.
— Расслабь плечи, — негромко сказал он. — Ты сейчас вся зажалась.
— Я просто боюсь всё сломать, — пробормотала я.
Он усмехнулся:
— Их так просто не сломаешь.
Он протянул мне палочки, помог правильно взять их, аккуратно поправляя мои пальцы. Не спеша. Не нагло. Это было неожиданно.
— Вот так. Не сжимай, дай им ход, — его руки накрыли мои на секунду, показывая движение. — Барабаны не любят, когда с ними воюют. С ними надо... договориться.
Я тихо фыркнула:
— Это ты сейчас про инструмент или про себя?
— И про себя тоже, — усмехнулся он.
Он сел рядом, показал простой ритм, медленно отбивая:
— Смотри. Раз... два... три... четыре. Не спеши.
Я повторила. Получилось криво, неуверенно. Он ничего не сказал — просто кивнул, мол, нормально.
— Ещё раз.
Второй раз вышло лучше. Третий — я уже сама почувствовала ритм.
— Вот, — сказал он с неожиданной гордостью. — Видишь? У тебя получается.
Я улыбнулась, даже не заметив этого:
— Ты врёшь.
— Я никогда не вру в таких вещах, — серьёзно ответил он.
Он снова встал за моей спиной, наклонился ближе, чтобы показать удар по тарелке. Я почувствовала, как его подбородок почти касается моего плеча.
— Слушай звук, — тихо сказал он. — Не меня. Его.
Я ударила — звук разнёсся по студии, чистый, звонкий. Меня даже передёрнуло от неожиданного удовольствия.
— Ого... — вырвалось у меня.
Он рассмеялся:
— Вот. Попалась. Теперь ты понимаешь, почему я здесь пропадаю.
Я повернулась к нему, всё ещё держа палочки:
— Ты другой, когда здесь.
Он на секунду замолчал, потом пожал плечами:
— Здесь я настоящий. Без лишнего шума в голове.
Я снова повернулась к барабанам, продолжила играть — медленно, неровно, но с азартом. Он не торопил, не перебивал. Иногда только тихо говорил:
— Хорошо.
— Вот это поймала.
— Ещё раз так же.
И в какой-то момент я поймала себя на мысли, что улыбаюсь не потому, что получается,
а потому что он рядом.
Я сидела за барабанами, держа палочки, когда он вдруг заулыбался и взглянул на телефон. Но это была совсем другая улыбка — не та, что для меня, мягкая и игривая. Нет. Это была та самая, что предупреждает о беде, о предстоящей драке.
— Слушай, меленькая, — сказал он, наклоняясь ко мне и касаясь моего плеча, — я на пару минут отойду. Дождёшься?
Я приподняла бровь, слегка недоверчиво:
— Эй, оставишь меня одну?
Он чмокнул меня в лоб, улыбаясь так, будто это было самое естественное в мире:
— Я ненадолго.
Я посмотрела, как он уходит, слыша его шаги, а сердце всё равно ёкнуло. Палочки в руках стали казаться тяжёлыми, будто без него весь смысл игры исчез. Я вздохнула, тихо положила их на барабаны и попыталась собраться, но мысли всё время возвращались к его улыбке — той самой, которая обещала огонь и хаос.
Сын Сик ушёл всего на пару минут, но уже ощущалась пустота — странная, непривычная.
Почему мне так тревожно без него? — думала я, не понимая самой себя. Он ведь взрослый, сильный, умеет постоять за себя... А я тут, как будто каждый звук барабанов — это отголосок его шагов, которых нет.
И тут меня накрыло раздражение. Как он мог просто так оставить меня одну, зная, что я... что я переживаю за него? Почему я до сих пор волнуюсь о нём, когда он сам может справиться? Сколько раз я себе говорила, что он Сын Сик — опасный, непредсказуемый, наглый...
А потом сама себя поймала на мысли, что... что мне даже хочется, чтобы он был рядом. Чтобы его смех, его наглая улыбка, его лёгкое дразнение были здесь, прямо сейчас. Это... странное чувство. Я злюсь, что боюсь, и одновременно сердце колотится сильнее, когда думаю о нём.
Он раздражает меня, задевает, провоцирует, но почему-то каждое его действие оставляет след в моём настроении. Я знаю, что иногда он опасен, и всё же — я хочу, чтобы он был рядом.
Почему я так боюсь его потерять? Почему меня тянет к нему, даже когда я злюсь, даже когда он обрушивает на меня весь свой мир?
Я посмотрела на пустую студию и тихо вздохнула. Сын Сик... он умеет властвовать не только над звуками, но и над моими мыслями. И чем сильнее я пытаюсь сопротивляться, тем больше понимаю, что... мне это нравится. Слишком сильно нравится.
Мои мысли только начали успокаиваться, как дверь студии резко распахнулась. Влетел тот парень в шапке, задыхаясь, перебивая слова:
— Там...Сын Сик и... и Ким и Гем...
Он даже не успел договорить, а в голове у меня уже всё закрутилось: «Что?! Сейчас?...»
Я резко перебила его, почти крича:
— Быстрее! Пошли, что же ты стоишь?!
Он мгновенно схватил меня за руку, и мы выскочили на улицу. Сердце колотилось так, что казалось, его слышно за километр. Мы мчались по знакомым улицам, ветер резал лицо, а я старалась не споткнуться, ощущая, как его крепкая ладонь удерживает меня, не давая панике захватить полностью.
Когда мы добежали до школы, перед классом стояла толпа учеников. Они замерли, увидев нас, и мгновенно отступили в стороны
Сын Сик любит так выгонять всех только тогда, когда на грани драки.
Он остановился на секунду, оглядел их холодным взглядом, а затем медленно шагнул к двери класса, при этом держа меня за руку.
Я почувствовала, как напряжение в груди усилилось, но вместе с этим пришло странное чувство безопасности. Он был рядом, сильный и дерзкий, и это давало мне силу.
— Давай... быстрее, — прошептала я, сжимая его руку.