5
После драки в переулке в воздухе повисло странное электричество. Гриша вытер кровь с подбородка и кивнул на свой мотоцикл.
— Садись. Провожу, — бросил он, надевая шлем. — И не спорь. У меня нет сил слушать твои лекции о личных границах.
Я помедлила секунду. Мой «холодный» рассудок говорил, что садиться на мотоцикл к парню, который только что подрался, — безумие. Но руки все ещё дрожали, а идти пешком через темные дворы было выше ее сил. Я подошла, неловко перекинула ногу черед сиденье.
— Держись, — буркнул он.
— За что? — уточнила я своим ледяным тоном.
— За меня, Кристин. Или ты думаешь законы физики на тебя не действуют?
Я осторожно коснулась его талии кончиками пальцев. Он резко выдохнул, завел мотор, и мотоцикл рванул с места. От неожиданности я вскрикнула и крепко прижалась к его спине, обхватив руками.
Под пальцами я чувствовала, как бешено колотится его сердце и как напряжены мышцы под кожанкой. Ветер бил в лицо, стирая слезы и страх. На эти десять минут я перестала быть «Снежной королевой», а он — «Главной проблемой школы». Мы были просто двумя подростками, летящими сквозь ночь.
У подъезда он притормозил. Я слезла, поправляя растрёпанные волосы, и снова надела маску безразличия.
— До завтра, Ляхов. Приложи лёд к щеке.
— До завтра, — ответил он, провожая Кристину взглядом до самой двери.
Утро в школе началось как обычно. Шум, давка, сплетни. Я вошла в класс с идеально ровной спиной, как будто вчерашнего вечера не существовало.
Ляхов уже сидел за нашей общей партой. Вид у него был боевой: багровая ссадина над бровью и пластырь на губе. Его друг Артем и кто-то ещё окружили его, громко расспрашивая: «Кого отделал?»
Он лениво отшучивался, сохраняя свой имидж крутого парня. Но когда я подошла к парте и молча села рядом, в классе на мгновение стало тихо. Все ждали, что я съязвжу по поводу его «разукрашенного лица».
Я достала учебник, даже не взглянув на него.
— Опять влип в неприятности, Ляхов? — громко произнесла я, чтобы слышали все. — Выглядишь ужасно. Постарайся не забрызгать кровью мою тетрадь.
Друзья заржали: «Ну ты и язва, новенькая!». Он в ответ лишь привычно оскалился:
— Не дождешься, Кристина. У меня девять жизней.
Но когда учитель начал диктовать тему, наши взгляды на секунду встретились. В его глазах не было издёвки — только немой вопрос: «Ты в порядке?» А я, вместо того чтобы отвернуться, чуть заметно кивнула. Это длилось меньше секунды, но для нас это значило больше, чем любой разговор.
Весь урок мы сидели плечом к плечу. Он специально задевал мою руку своей, а я не отодвигалась. Лёд все ещё был на месте, но под ним уже вовсю текла река.
Артем Никитин
Я заметил, что мой друг Гриша зациклен на новенькой. Поэтому решив проверить прав я или нет, нужно было пощекотать ему нервы.
Самый разгар обеда. Шум, звон вилок, запах выпечки. Кристина сидит одна с книгой, ее подруги отошли в очередь за едой.
Я улыбаюсь, отодвигаю стул и сажусь прямо напротив нее. Расслабленно опираясь на локти.
— Привет, Кристин. Слушай, я тут подумал... Твоя книга выглядит интереснее, чем все лицо Ляхова. Может, разбавишь мое одиночество?
Она медленно поднимает взгляд. Ее лицо — маска спокойствия, но она краем глаза видит, как за соседний столик садится Ляхов. Он замирает с нераспечатанной пачкой сока в руках.
— Артем, кажется, ты перепутал столик. Группа поддержки Ляхова сидит левее. — сказала она.
— Ой, брось. Гриша сегодня не в духе, а я — само очарование, — Я смеюсь и тянусь к ее руке, чтобы отодвинуть книгу. — У тебя удивительные глаза, когда ты злишься. Пойдем в субботу в кино? Просто по-дружески.
Ляхов сминает банку сока в кулаке. Он не подходит, но его взгляд сверлит нас, точнее меня, сидящего рядом с Кристиной.
— Она не ходит в кино, Тема, — громко, на всю столовую, бросает Гриша. — Она там всех заморозит.
Я оборачиваюсь, подмигивая Грише:
— А я возьму плед, бро! Не переживай за нас.
Кристина видит, как у Гриши ходят желваки на скулах. Она переводит холодный взгляд на меня и неожиданно для меня самого произносит:
— Суббота, в семь. Но только если ты выберешь фильм без дурацких спецэффектов.
Тишина в столовой становится осязаемой. Ляхов резко встаёт, опрокидывая стул, и выходит, не оглядываясь.
Пятница. Вечеринка в чьем-то загородном доме. Громкая музыка, полумрак, запах дыма и дешёвого парфюма. Незнаю зачем я пришла сюда, сердце отталкивало сюда идти, но Артем умолял меня с ним сходить, и как видите я здесь! После того как Ляхов ушел из столовой тогда, он мне только потом сообщил о вечеринке.
Я стою у перил террасы, подальше от танцпола. На мне черный свитер с высоким горлом — моя верная броня. Артем стоит рядом, он что-то весело рассказывает, жестикулируя. В какой-то момент он накидывает свою куртку мне на плечи, потому что стало прохладно.
— Тебе идёт мой стиль, — смеётся Артем и на секунду задерживает руки на моих плечах, поправляя воротник.
В этот момент из тени сада выходит Ляхов. Он явно не в себе, волосы растрёпанные, взгляд дикий. Он видит руки лучшего друга на плечах «своей» новенькой.
— Руки убрал, Тема, — голос Гриши перекрывает даже басы из колонок.
— Эй, Гриш, остынь. Мы просто общаемся, — Артем пытается перевести все в шутку, но не отходит.
Гриша сокращает расстояние в два шага. Он хватает Артема за кофту и вжимает в стену дома.
— Я сказал: отойди от нее. Это не игра, идиот.
— Гриша, прекрати! — я делаю шаг вперёд, мой «лед» трещит по швам. — Ты ведёшь себя как животное!
Ляхов отпускает друга, тот тяжело дышит, поправляя кофту. Гриша поворачивается ко мне. В его глазах — смесь боли и ярости.
— Животное? — шепчет он, хватая меня за локоть и увлекая в сторону, в темноту сада, подальше от музыки. — А ты кто? Ты играешь с моим лучшим другом, чтобы что? Чтобы доказать мне, что ты неуязвима?
Он вжимает меня в дерево. Я чувствую кору спиной и его горячие дыхание.
— Отпусти меня, — пытаюсь я сказать холодно, но голос срывается.
— Нет. Пока ты не признаешься, зачем ты это делаешь, — он наклоняется к моему уху. — Ты ведь знаешь, что он тебе не нужен. Ты знаешь, что думаешь только обо мне. Даже когда злишься. Даже когда молчишь.
Что он мать его возомнил о себе.
Я хотела ударить его, но вместо этого просто смотрю в его глаза. Ее острый язык впервые подводит ее. Но Артем тут точно не виноват.