4
Гриша Ляхов
Я шел со школы, к своему мотоциклу, но заметил знакомый цвет сумки в проулке. «Это же сумка Кристины» сразу в голове всплыло у меня.
Пошел туда, ожидал увидеть ее как всегда гордой, шагающей к дому, а нашел совсем иное... будто маленькую, съежившуюся девчонку.
Я замер в трёх шагах. В груди ворохнулось что-то острое, как битое бутылочное стекло, вспарывая привычное равнодушие изнутри. Ее слезы жгли мне сетчатку расплавленным оловом, выжигая на ней клеймо вины, которую не смыть ни одной дракой.
— Эй, — мой голос звучал непривычно хрипло. — Ты чего? Это была шутка.
Она вздрагивает, быстро вытирает лицо рукавом и пытается встать, снова надевая маску холода. Но глаза выдают ее — они красные и полные боли.
— Уходи, Ляхов. Ты победил. Весь класс меня ненавидит. Можешь праздновать.
Глядя на нее, я чувствовал, как густеет воздух, превращаясь в липкий кисель, через который невозможно дотянуться и просто попросить прощения.
Я делаю шаг ближе, и в этот раз она видит, в моем жесте нет угрозы.
— Я не этого хотел, — бурчал я, глядя куда-то в сторону. — Я думал, ты начнёшь орать, кидаться вещами... ну, как обычные девчонки. А ты.. ты какая-то не такая.
Я протягиваю ей салфетку, и на мгновение наши пальцы снова соприкасаются. Но в этот раз она не отдергивает руку.
Кристина поняла, что ее «лед» — не абсолютная защита.
Гриша впервые увидел результат своих «шуток» и понял, что причинил реальную боль.
Так мы и разошлись в тот день. Тихо. Без шума.
Кристина
Следующий день. Перемена. Ира и другие девочки шепчутся в углу, бросая на неё косые взгляды. Ляхов сидит рядом, ожидая, что она начнет оправдываться или плакать.
Эту ночь я и так провела в слезах. Поняла, что Ляхов — придурок, козел, мудак, мерзкий и он меня бесит. А девочки верят во всякую чушь. Жизнь шикарна!
Я не подошла к ним с извинениями. Я встала посреди класса, достала свой телефон и положила его на парту перед главной «активисткой» компании.
— Слушайте внимательно, и я повторю это только один раз, — мой голос звучит ровно. — Если вы за пару дней знакомства решили, что я способна на такую дешёвую драму в чате, значит, вы меня совсем не знаете. А если вы верите буквам на экране больше, чем человеку, который сидит перед вами, то это ваши проблемы с доверием, а не мои — с воспитанием.
Я разворачиваю экран телефона к ним.
— В 14:15, когда ушло это сообщение, я были в кабинете физики. Можете спросить учителя. Мой телефон лежал в сумке, который кто-то взял написал сообщение и запланировал отправку в определенное время.
Я медленно перевела взгляд на Ляхова. Тот замирает с ухмылкой, которая начинает выглядеть натянутой.
— Гриша, — обращаюсь я к нему при всех. — Твоя попытка рассорить меня с классом почти получилась. Если тебе так одиноко, найди другой способ привлечь внимание. Этот — провальный.
Я забираю телефон и сажусь на место, открываю книгу. Девочки замирают в неловком молчании. Они понимают, что повели себя как дуры, поверив слухам.
Кристина не просит дружбы — она ее заслуживает своей честностью. Ляхова злит это, но и вызывает бешеное уважение.
День закончился спокойно, Я помирилась с Ирой, хоть и была обижена на нее немного. А с девочками просто кинула пару слов, по типу, что Ляхов — полный идиот.
Вечер. Сумерки. Я решила прогуляться, после тяжёлого дня, но все время было плохое предчувствие.
Пошла коротким путем, через мелкий переулок — там тише, и не столкнусь ни с кем. Но тут путь преграждают трое парней. Это не школьные задиры, а настоящая «уличная компания».
Они начинают пускать всякие шутки. Я замираю, выпрямляю спину и включаю свой привычный «ледяной режим».
— У вас дефицит общения? — сказала я. — Отойдите, вы мешаете мне пройти.
Но здесь мой холод не работает. Один из них схватил меня за лямку сумки.
— Какая дерзкая... Пойдем, пообщаемся в тишине.
Только я хотела что-то сказать, как из-за угла вылетает мотоцикл. Визг тормозов, пыль. Ляхов соскакивает с байка, даже не заглушив мотор. В его глазах нет привычного сарказма — там чистая, неконтролируемая ярость.
Погодите, что? Он следил за мной?
— Руки убрал, — голос Гриши звучит низко, почти как рычание.
— О, Ляхов, твоя девчонка? — ухмыляется тот парень. — Поделишься?
Ляхов не отвечает словами. Он бьёт первым — резко, профессионально. Завязывается драка. Я стою, прижавшись к бетонной стене, и вижу как его безжалостно бьют в ответ. В горле застрял острый скол льда, не давая ни закричать, ни сглотнуть. Он один против троих.
Он не «рыцарь» в сияющих доспехах — он дерется грязно, отчаянно, лишь бы они не подошли ко мне.
Когда нападавшие, сплюнув кровь, скрываются в темноте, Гриша остаётся стоять, тяжело дыша. У него разбита губа, а над бровью быстро наливается багровое пятно.
Я делаю шаг к нему. Мои руки, которые всегда были идеально спокойными, заметно дрожат.
— Ляхов.. ты придурок, Зачем ты полез? Их было трое.
— А что мне было делать? — он вытирает скровь тыльной стороной ладони и морщится. — Смотреть, как ты их своим взглядом замораживаешь ? Не сработало бы, Кристина.
— Что ты тут вообще забыл? — Спросила я, но в ответ он так ничего и не сказал.
Я достала из сумки антисептические салфетки и пластырь.
— Сядь. — приказала я ему своим фирменным холодным тоном, но в глазах — непривычный блеск.
Он послушно садится на бордюр. Я наклоняюсь к нему, осторожно прижимая салфетку к его ране. В этот момент, я была близка к нему, и чувствовала его прерывистое дыхание на своей щеке.
— Ты дрожишь, — тихо сказал он, глядя прямо мне в глаза.
— Это от холода, — привычно лжу я, не отводя взгляд.
— Врешь, — он перехватывает мое запястье. Его пальцы горячие и испачканы в пыли. — Тебе страшно. И это нормально.
Я не вырываю руку. На секунду мой «лед» исчезает, и я просто смотрю на него — не на врага, не на «плохого парня», а на того, кто только что за меня получил.
— Спасибо, — шепчу я тихо, что звук почти тонет в шуме мотора.