3
Вечером я вышла на балкон нашей новой квартиры и замерла. Внизу, во дворе, сидел Ляхов. На нем была растянутая серая толстовка и серые спортивки. Он не видел меня. Рядом с ним на скамейке сидела маленькая девочка лет пяти в розовой шапке. Она плакала, размазывая слезы по щекам.
- Ну все, малая, не реви, - его голос был непривычно мягким.
В руках у него была иголка с ниткой, и неумело, крупными стежками начал пришивать ухо плюшевому зайцу. Его образ «монстра» дал трещину.
- Все тихо, малая, перестань. - Никакой хрипотцы, никакого яда. - Смотри, я его починил.
Он протянул девочке облезлого плюшевого зайца. Девочка всхлипнула, схватила игрушку и обняла его за шею. Тот самый «плохой парень» который пару часов назад пытался задавить меня мотоциклом, неловко погладил ребенка по голове и тихо вздохнул, глядя куда-то в пустоту с такой тоской, что у меня перехватило дыхание.
Я быстро ушла с балкона, чувствуя, как густеет кровь в жилах от этого открытия. Его броня - это просто декорация. А за ней прячется кто-то, кто умеет пришивать уши игрушкам и терпеть детские слезы.
Следующий день. Перемена. В коридоре давка. Все толкаются, пытаясь рассмотреть расписание на сегодняшний день.
Я стояла у доски, пытаясь записать номер кабинета в телефон. В этот момент толпа сзади напирает, и кто-то сильно толкает меня плечом. Я теряю равновесие и, чтобы не упасть, инстинктивно выставляю руку в сторону, опираясь на холодную стену.
Но вместо стены моя ладонь ложится прямо на его руку.
Ляхов в этот момент стоял рядом, прислонившись к стене с максимально скучающим видом. Мои пальцы накрывают его костяшки.
Секунда тишины. Для нас двоих в шумном коридоре на миг проподает звук. Я чувствую, какой он горячий, или наоборот ледяной, и как под моей ладонью напряглись его мышцы.
Он не отдергивает руку сразу. Он медленно поворачивает голову, смотря на мою маленькую ладонь на своей руке, а потом переводит тяжёлый взгляд мне в глаза.
Он кривит губы в своей привычной усмешке, но в глазах мелькает что-то странное - растерянность, которую он тут же прячет за грубостью.
- Ты так сильно хочешь моего внимания или просто ходить не умеешь? - процедил он, не убирая руку.
Я почувствовала, как по коже пробежал разряд, но вместо того, чтобы отпрянуть, я лишь сильнее сжала пальцы на его запястье на секунду, прежде чем отпустить.
- Твое внимание - последнее, что мне нужно в этой школе, - ответила я, стараясь, чтобы голос не дрожал. - А ходить было бы проще, если бы ты не стоял здесь как памятник собственному эго. Дай пройти.
Я пошла прямо. Он был взбешён. Девочки с класса, были удивлены, но были в восторге.
Он стоял и смотрел на Кристину которая становиться все дальше и дальше, и в голове была лишь одна мысль. Заинтересовала.
Ляхов привык, что девчонки либо бегают за ним, либо боятся. Ее холод - это то, с чем он не знает, как бороться. Стало до смерти интересно, что скрывается за этим льдом, Есть ли там чувства? Была ли она такой всегда?
Урок географии. Тишина. Вдруг у всех одновременно пиликают телефоны. Кроме меня. Глянула назад, Ира в углу испуганно уставилась в экран. Девочки, с которыми у меня был хороший контакт, начинают переглядываться, их лица меняются с дружелюбных на обиженные и злые. Ляхов подтолкнул свой телефон к моему локтю. Там было сообщение от «меня»: «Боже, как скучно с этими девицами, только и обсуждают свои ногти, какие все здесь тупые... скорее бы свалить из этой дыры».
По классу пронесся возмущенный шепот. Девочки с первой парты обернулись с ненавистью.
Я не начинаю оправдываться. Перевожу взгляд на своего соседа. А он качается на стуле, закинув руки за голову, и на его губах играет самая гадкая победная улыбка.
Я медленно закрыла тетрадь. Внутри была горсть ледяных кристаллов, от которых немел язык, но я не подала виду. Спокойно беру свой телефон и посмотрела на время, сколько там до конца урока. А в голове были одни и те же мысли «Это все Ляхов» «Конечно же он! Обещал ада, я его и получила» «Только сблизилась со всеми, как тут упала у всех в глазах» «взломал мой телефон, просто ахриненно». И так я сидела до конца урока - будто я статуя.
Дождавшись конца дня, я вышла последняя из школы. Мне нужно было дойти до дома и просто все переварить, но ноги стали ватными. Вместо того чтобы идти к парадному входу, я сворачиваю за угол школы, в узкий проход между спортзалом и забором - там, где обычно курят старшеклассники, но сейчас пусто.
Я прислонилась спиной к кирпичной стене. Холод камня просачивается сквозь куртку. Секунда... я борюсь с собой, сжимая кулаки так, что ногти впиваются в ладони, делая жгучую боль. А потом... первая слеза скатывается по щеке.
Это не истерика. Это тихое, изматывающее отчаяние. Я новенькая, мне и так страшно, а теперь против меня весь класс, и единственный человек, который мог бы меня понять, - а этот подонок - выставил меня чудовищем.
Внутри осыпался стеклянный иней, вонзаясь в лёгкие при каждом вдохе. Теперь я знала, каково это - дышать битым хрусталем. Слезы обжигали щеки, как жидкий азот, оставляя после себя не влагу, а выжженные дорожки на фарфоровой коже. Я сползла по стене, обхватывая колени руками и пряча в них лицо.
Просто хочу, чтоб этот день стёрся.