11 часть
- Что делаем? - спросил я.
- Я сейчас вынесу сотку! - твердил он.
- А если не выйдешь? - поинтересовался я.
- Я что дурак, чтоб вы меня потом убили! - заявил он.
Не, я его просто не узнавал - после двух ударов, он со мной начал разговаривать, как будто я был самим Карасем. Это тешило мое самолюбие, но мне не требовалось самоутверждения в этом деле, мне нужны были его деньги, даже не для себя, а хотя бы отдать долг. Я не знал что делать. Уже было поздно и с ним зайти не получиться, придется его отпускать.
- Давай тогда неси, только Максим, если я тебя сегодня не увижу по любой причине, знай, ты должен уже двести! - грозно произнес я.
- Саша я все понимаю я отдам, клянусь на все что хочешь!
- Вытри кровь! - сказал я.
После, мы помогли нашему экс старшему струсить грязь с вещей, и стереть кровь с лица, и он быстренько проскользнул в свое парадное.
- Как думаешь, он выйдет? - взволнованно спросил меня Губа.
- Не знаю! - честно ответил я.
- Если не выйдет, это будет торба! - подытожил Губа.
- Да после этого, он дома на месяц заляжет, - грустно произнес я.
Прошло ровно тридцать минут, они прошли мучительно долго. У меня была большая надежда, что эта кошмарная история закончиться в этот день, сейчас он выйдет, завтра мы рассчитаемся с тем уродом из бурсы Губы, и все, я смогу жить в привычном русле. Ходить на тренировки, спокойно, не оглядываясь по сторонам, гулять по своему району. Но Максим не выходил, и это говорило о том, что эта история еще, как минимум, имеет одну серию. А что будет в этой заключительной серии, для зрителей остается загадкой до конца, возможно, это фильм с хэпи эндом, но больше, по замыслу, он все же походил на драму.
Осознание того, что Макс забил на нас, меня сильно печалило, мне даже не надо было от него денег для себя, отдал бы двадцатку, чтобы мы рассчитались с «кругловцами», и все остальное я готов был ему простить.
- Ну идем на автобус, - сказал я.
- Думаешь, уже не выйдет? - переспросил Губа.
- Уверен! - ответил я, и последний раз бросил печальный взгляд на парадное. Не спеша, мы направились в сторону автобусной остановки. Мы попали в такую полосу неудач, что даже боялись кидать таксистов, так как казалось, все, за что мы не беремся, оборачивается против нас и сулит не решаемыми проблемами.
Мы сели в практически пустой автобус, и задумчиво смотрели в окно. Еще и кондуктор попался прибацанный. Это я тоже связал с полосой неудачи, в которой мы загрузли по уши. Обычно к ребятам с бритыми головами они вообще не подходили, но эта женщина видно решила ломать традиции. Возможно, просто она скучала и так пыталась себя развлечь в вечернее время. Только как я уходил в себя, сразу же слышался ее звонкий голос - «Где ваш билетик?» «Вы мне еще на прошлой остановке обещали показать проездной!» «Купите один на двоих!» «Я вас сейчас высажу!»
Как правило, они больше трех раз к тебе не обращались, но за две остановки, это подошла уже десятый раз.
- Женщина отстаньте пожалуйста! - как можно вежливей, я ей сказал.
- Я тебе дам женщина, я тебе устрою женщину!
- Я тебе отстану, я тебе отстану, сейчас отстану, так что мало не покажется!- завыла она как сирена.
- Иваныч глуши мотор, тут высадить надо двоих, - прокричала она на весь салон.
Как я понял, два этих слова - женщина и отстаньте, сильно ее разозлили. Я готов был принести ей свои глубокие извинения и уточнить, что я ошибся, что она действительно никакая не женщина, а жопа с талончиками, но я чувствовал, что мои извинения не будут приняты. Момент упущен.
Иваныч был видать еще тот подкаблучник, для которого слово женщины закон, может просто имел гусаров в роду и привык выполнять любое пожелание представительницы слабого пола, а, скорее всего, все намного банальнее, драл ее после смены в депо. Видать наш любвеобильный Иваныч, хотел ее и дальше беспроблемно драть, по сему, автобус резко остановился и я услышал, донесшийся из динамика, металлический голос ранее неизвестного мне Иваныча – Двое на выход!
Ох Иваныч – засраныч! – про себя подумал я и злобно посмотрел на нее. После чего встал.
- Порежу тебя сука ночью, когда смену будешь сдавать, - спускаясь со ступенек, промолвил кондуктору Губа.
Она не ответила, и перепугано посмотрела на нас, видно поверила ему на слово. Зачем же тогда провоцировать людей, чтоб потом с опаской ходить на роботу? - не понимал ее я.
- Чтобы нас высаживали с общественного транспорта, такого у нас еще не было, - печально заметил я.
На что Губа лишь вздохнул. До нашего дома оставалось еще пару километров, и я решил не ждать другой автобус, а дойти пешком. Как раз появилось время подумать, а то та сорокалетняя старуха в автобусе, вообще мне не давала возможности собраться с мыслями.
- Что опять засаду завтра? - предложил Губа.
- Нет, это бесполезно, мы его уже не дождемся.
- Думай Губа, думай, и я буду думать, но я не знаю что придумать.
- Максим тварь еще та, - подытожил Губа.
- Трусливый и жадный. Но больше, жадный и тупой. Точно такой как ты Губа, - пошутил я.
Он раскраснелся и начал кричать - Давай устроим конкурс остроумия, только он долго не просуществует, еще пару дней, а потом на стрелу с Кругловцами.
- Это я виноват, что ты козел нашел у кого деньги одалживать? - прокричал я. Срываться друг на друга - это была не лучшая затея и я ее остановил.
- Хватит, давай думать, что будем делать.
- Ловить крысу - грозно заявил Губа.
- Он ведь с соткой не ходит по улице. Ну словим еще раз, отоварим, и что снова ловить?
Губа задумался и спросил - Что вообще нет предложений?
- Даже не знаю, заявил я.
Через минут десять я ответил - Время поджимает, другого ничего не вижу, надо ломиться к нему домой. Если родаки будут варнякать, так и скажу, что он мне должен 100 долларов!
- А если в ментовку позвонят? - добавил Губа.
Это охладило мой пыл, и я задумался.
- Если будут пугать ментами, я им честно скажу, за что он должен деньги.
- Он же наш старший, организатор того злодеяния, а мы так, мальчики на побегушках, - добавил я.
Губа рассмеялся. Он уже практически полностью восстановился, и особо не нервничал, хотя решение ни одной из трех проблем не сдвинулось с мертвой точки. Я был уверен, он обо всем этом думал примерно так: ментовская проблема было сугубо моя, практически личная, с Карасем все уже было предельно ясно, по крайней мере, он нас вылавливать не будет, а с «кругловцами» я практически взял ту проблему на себя, и основные претензии у того урода будут, в первую очередь, ко мне.
Я еще надеялся, что Максим мне позвонит поздно вечером, или подъедет на такси с этой злощасной соткой, или все обдумает и рано утром позвонит и предложит встретиться. Правда надежда была слабая. Вообще это даже была не надежда, так просто мечта. Но мечты никогда не сбываются, особенно когда ты по уши в дерьме.
Я решил не затягивать, это даже не я решил, а такие были обстоятельства и следующим вечером, после тренировки, мы направились к Максиму. Я решил прорываться к нему домой самостоятельно, все равно от Губы пользы было мало, и если все же вызовут ментов, одному будет легче оправдываться. Я знал, что серьезно рискую, но обстоятельства меня подталкивали.
Я подошел к его двери и позвонил. Я услышал шум шагов, потом кто то посмотрел в глазок, отошел, но дверь не открыли.
Он дома - понял я. Я позвонил еще раз. Опять тишина. Во всех окнах его квартиры горел свет, и я был уверен, что все его семейство в сборе. После моего затяжного третьего звонка, я услышал противный женский голос и дверь начала открываться. Передо мной стоял его отец. Он был просто громадный, прямо с мультика - дядя Степа милиционер.
- Здравствуйте, Максима позовите пожалуйста, - произнес я.
Резко, его отпихнула в сторону мать Максима и прошипела - иди в свою комнату!
Она подозрительно посмотрела на меня и промолвила - Привет Саша.
- Здравствуйте, - ответил я.
- А Максима позовите, пожалуйста, - повторил я.
- Давай поговорим на кухне, - не отрывая от меня глаз, предложила она.
- Давайте, - согласился я.
Мы зашли на кухню. Она продолжала на меня пристально смотреть.
- Что случилась, ты можешь мне рассказать? - нервным голосом спросила она.
- Могу, - спокойно ответил я.
- Максим боится неделю выходить на улицу, а вчера пришел с фингалом и разбитым носом.
- Ты об этом что то знаешь? - сверля меня своим взглядом, спросила она.
- Нет, - сохраняя спокойствие, ответил я.
- Ты ему по десять раз звонил на день.
- Я его искал, но так и не нашел.
- Я тебе не верю, я уверена, то, что он избитый лежит, это твоих рук дело, - нервно заявила она.
- Нет, - снова ответил я.
- Саша я тебя помню со школы, ты был воспитанный мальчик, скажи мне, что такое, что случилось. Я современная мать все пойму.
- Если есть какие то проблемы, мы с тобой вдвоем их решим, не бойся, говори мне всю правду, клянусь, это навсегда останется между нами.
После, из ее глаз потекли слезы, и она полезла в карман за платком.
- Еще вчера в школу ходили с учебниками и в пионерских галстуках, а сейчас что вы делаете, вы же так хорошо дружили в школе.
- а мы и сейчас друзья – заметил я.
«друзья не разлей вода!» - про себя подумал я.
Она вытерла слезы и продолжила нежным голосом - Скажи Сашенька, что он натворил?
Я недолго помешкался и решил говорить.
- Максим мне должен деньги!
- Сколько? - моментально придя в себя, спросила она.
- 100 долларов!
Она задумалась, мгновенно, ее лицо из добродушного переделалось в злобное, и она продолжила - Откуда у тебя такие деньги сыночек, я на базаре стою по двенадцать часов каждый божий день, и за два месяца столько не зарабатываю.
Подозрительно посмотрев мне в глаза, она добавила - Это очень большие деньги Сашенька, даже боюсь думать, где ты мог взять такие деньги.
- Сбережения, - резко промолвил я.
Опять она задумалась, и потом злобным голосом выпалила - Как я поняла, это ты его избил, и из за тебя он боится ступить за порог дома.
«Догадливая ты наша!» - про себя подумал я.
- Нет! - ответил я.
Она нервно улыбнулась и продолжила - Тогда я прямо сейчас звоню 02 и вызываю милицию!
Как я догадался, это женщина не была, как она выразилась, ни современной и также не была честной. Я был морально готов к шантажу милицией и понимал, что она сейчас пристально изучает меня и мне надо держаться как можно уверенней.
- Звоните, но мне придется им рассказать, откуда эти деньги, и как мы с Максимом их заработали, - с интригой в голосе добавил я.
В момент, она перестала чувствовать себя на коне.
- И что же может быть хуже вымогательства с избиением? - противно улыбаясь, переспросила меня современная женщина, умеющая держать клятву.
- А вы что вообще не знаете, чем ваш сын занимается? - удивленно спросил я.
- Нет! - искренне ответила она и приготовилась выслушивать гадости.
- Так вот, - продолжил я, - он находит одиноких пенсионеров и вместе со своим дружком Карасем отбирают у них квартиры!
- Если на базаре работаете, наверное, про Карася точно слышали? - добавил я. Она промолчала, но я понял по взгляду, что она про него слышала.
- Ваш сын меня туда тоже привлек, и мне дали за одного пенсионера сто долларов. Я познакомил их с этим мужиком, они забрали у него хату, Карась дал мне эти деньги, а ваш сынок присвоил их себе.
- Надо отдать, не честно, - закончил я.
- Это просто какой то ужас, что ты мне тут рассказываешь!
Она вскочила на ноги и начала разговаривать на повышенных тонах.
- Это кошмар какой то, я не верю тебе, не верю. Мой Максимчик он такой тихий!
- Не хочу ничего слушать, я звоню в милицию, пусть они разбираются!
Она, с ненавистью во взгляде, посмотрела на меня и подошла к телефону. «Да она была тупая и жадная, впрямь как и ее сыночек!» - не весело подчеркнул я.
Вообще гены страшная штука: стараешься, делаешь что то, стремишься к чему то, а родители в тебя заложили что то определенное, и в результате, чтоб ты не делал, как бы ты не боролся со своим нутром, в конце концов, ты станешь таким же, как они.
- Я ж не против, может даже за, я ж в той схеме так пешка, это ж ваш сын всю систему прокручивает. Я что, нашел им человека с хатой и все. Мне даже самому интересно стало, где он сейчас живет, потому что ваш сын обещал ему однокомнатную хату дать, а он как то пропал неожиданно в неизвестном направлении.
Она не выдержала, и опять начала реветь. Родительские чувства, или точнее – инстинкт, каким бы ты ни был гнилым человеком, но это чувство побороть в себе могут только очень редкие твари.
- Саша я помню тебя еще пионером, как вы с Максиком ходили в школу. Что это твориться, вы ж еще дети. Вы ж еще вчера за школьной партой сидели, куда вы лезете, - со слезами на глазах, запричитала она.
Меня хотели разжалобить, но я был не прошибаем, и собирался отвлечь ее от ностальгических воспоминаний. У меня своих проблем было предостаточно, которые могли разжалобить кого угодно, но я решил их не афишировать, так как считал, что это будет лишнее и, по большому счету, никому кроме нас с Губой не интересно.
- Так что у него мои деньги, при мне их ему давали, и он их взял на хранение. А сейчас я хочу их взять обратно, вот и все!
- Сколько тебе надо? - посмотрев на меня как на детоубийцу, спросила она.
- Я же говорил 100 долларов! - повторил я.
- Ты ж понимаешь, у меня нет таких денег! - жалостно промолвила она.
- А мне ваши деньги и не нужны. Мне нужны мои, которые временно лежат у него!
- Зайдите к нему в комнату, и он вам их передаст.
Валять дурака в этой ситуации, это вообще меня зацепило за живое. Женщина не промах, ей бы не на базаре стоять, а аферы крутить.
- Сейчас подожди, - уже спокойным голосом проговорила она и прошла в коридор. За этот десятиминутный разговор, я смог ее увидеть и доброй, дружелюбной, несчастной, обиженной, злой, коварной и закончилась все абсолютным спокойствием. Ее настроение так быстро и кардинально менялась, и из этого я сделал один вывод, что она была еще та лицемерка. «Главное, чтобы с другого телефона не вызвала ментов!» - переживал я.
То, что я милицию не боюсь, я открыто блефовал. Я в мыслях только об этом и молил бога, чтобы она этого не сделала. По логике вещей, она не должна была это сделать, так как ее сын был заложником ситуации. Но также я знал, что люди не очень часто пользуются логикой.
Внезапно я услышал, донесшийся из коридора звук пощечины и тихий шепот Максима - мама успокойся, мама не надо.
«Урод!»: про себя подумал я.
Она вернулась, по ее глазам растеклась тушь, лицо раскраснелось, и выглядела она не важно. Она посмотрела на меня, как на последнего выродка. После бросила на стол смятые долларовые купюры и прошипела - Подавись бандит!
- Это все что есть! - с нотками презрения, добавила она.
Она демонстративно и слишком наигранно пыталась строить из себя жертву, у которой вымогают последние деньги. А я толком даже не понимал, каким образом она пострадала от моих действий. Я был уверен, что у ее придурочного сына те деньги остались, и он ей их отдаст, если еще не отдал. Так что, как ни крути, она никак не пострадала. «Зачем тогда этот спектакль, тем более, помнит меня со школьной парты!» - возмущался я. Она упрямо и настойчиво не хотела понимать, что я пришел за деньгами, которые ни ей, ни, тем более, ее сыну не принадлежат. Но она видно так сильно желала сыграть несчастную жертву гнусных вымогателей, что полностью отключила свой мозг.
«Старая тварь и лживая мразь, такую же и вырастила!» - единственное, что я подчеркнул для себя.
Мы вдвоем пялились на стол, на котором лежали разбросанные купюры. Я посмотрел на нее, в ее глазах просчитывалась надежда, что я побрезгаю их брать. Я же на них смотрел как на свои собственные кровно заработанные непосильным трудом, которые нечаянно выпали из моего кармана. Я посчитал их, там было 90 долларов.
«Десятку закрысила сучка!» - видно хоть как то хотела навариться на этом деле. Ну и семейка, как она на базаре работает, ей только деньги вперед дай, хрен их потом увидишь!
Да, жадная и тупая, видно в кого Максим пошел. Еще надо добавить сюда его робкого двухметрового отца, который все это время прятался в комнате, он не мог не слышать нашего разговора, порой мы просто кричали. И так приплюсовав то и это, получился наш Максимка: наглый, тупой и жадный в мамку и трусливый в папаню. Кем бедолага с такими генами он еще мог вырасти? Он вроде и старался изменить свой заложенный природный код, хотел даже быть старшим в бригаде, заниматься бандитизмом, общаться с авторитетами столицы, но гены возмутились и быстро вернули его на место. Получалось, Макс был не виноват, он был простым заложником этого пренеприятнейшего обстоятельства, что сельская жлобишка, чуть меньше двадцати лет назад, встретила в городе тупорылого работягу, моментально, амурчик с небес пронзил их сердца, побыстряку, они скрестились, и плод их любви был изначально низкопробного качества, даже можно смело сказать - бракованный.
Но, даже понимая все это, что он тут был вовсе не при чем, мне чего то Макса жалко не стало.
Я собрал купюры со стола и демонстративно посчитал их, я хотел спросить про десятку, но увидев ее взгляд, понял, что она готова погибнуть на этой кухне, но добровольно ее не отдаст. Как я считал эти своими деньгами, так уверен, она считала, что эту десятку отработала сейчас на кухне, так сказать, плата за театральное представление. Играла она действительно хорошо и убедительно, иногда бросало в дрожь, особенно когда ментов вплела, тут и Станиславский бы поверил. Импровизация на тему - несчастная женщина с сыном дебилом и беспринципный вымогатель. Хотя, лично для меня, цена билета была дороговатая, надо было заранее предупреждать, что концерт не благотворительный.
Я подумывал все же озвучить недостачу и еще раз посмотрел на нее.
- Буду настаивать на возврате, точно ментов вызовет – изучив ее взгляд, понял я и промолчал.
Возле двери я обратился к ней - Максиму привет передайте, пусть выходит на улицу, погода хорошая.
Когда я вышел из квартиры, она грозно промолвила - Не думай сосунок, что я это так оставлю.
Опять за свое, у меня не было сил и желания еще раз ей объяснить, что она никак не пострадала, но я думаю, она бы меня не слушала, ее врожденная алчность мешала ей понимать очевидные вещи. Я был человеком, вынесшим из ее дома деньги, откуда, чьи деньги, ее не волновало, ей хватало того, что я это сделал.
На эту бессмысленную угрозу, я лишь улыбнулся.
После, она, со всей силы, хлопнула дверью и уже через нее прокричала - Козел малолетний, я тебя еще достану!
- Старая сука! - единственное, что я смог сказать в свою защиту.
А так все хорошо начиналось, и детство вспомнили, и незабываемые школьные годы и вначале так дружелюбно разговаривали, но эти деньги, по ходу, навсегда испортили наши прежние теплые отношения.
«Хорошо, что не наоборот получилось!» - радостно подытожил я.
Я вышел из парадного, молча, показал Губе сверток купюр и кивнул головой в сторону автобусной остановки. Он быстро достал сигарету из пачки, всунул мне ее в рот и подкурил. Он как всегда умел отгадывать мои желания: именно этого я больше всего желал в ту минуту. Я перенервничал, так как пошел на определенный риск, но он оправдался.
По дороге к автобусной остановке, Губа сделал все что мог, чтобы я почувствовал себя в роли римского полководца, после длительного похода, с победой возвратившегося в вечный город. Губа умел подхалимствовать, но мне уже этого было мало. Он шумел громче, чем целый оркестр - Как ты их сделал! - Ну ты даешь! - Дай брат, я тебя обниму! - и незамедлительно полез обниматься.
- Как ты все придумал, я вообще не ожидал! - Ну ты просто гений преступного мира!
- Губа тебе 5 долларов хватит? - резко оборвал его я.
Он моментально заглох, как будто его кто то выключил из сети, и взволнованно посмотрел на меня.
- Ну, ты ж сам говоришь, все я сделал, тогда все и мне достается, это ж справедливо? - задал я ему прямой вопрос.
- Ты шутишь? - всеми силами борясь с внутренним волнением, прохрипел он.
Выдержав паузу, во время которой я наслаждался изучением его обиженной рожи, я ответил - Не бзди, шучу!
Губа мгновенно пришел в себя и, как ни в чем ни бывало, продолжил воздавать мне почести.
Когда мы дошли до остановки, я промолвил - Едем на такси!
- Правильно! - радостным голосом одобрил Губа мое предложение.
- Кстати, кидать таксера будешь ты - добавил я.
- Без проблем! - не уверенным тоном, ответил он.
Как я уже рассказывал - кинуть таксиста, для подолянина - это дело чести, в не зависимости от того, есть у тебя деньги или нет.
Доехав на такси на Подол, мы быстренько прошмыгнули через проходняк и расслабленно шли в сторону нашего дома. Не подъемный груз резко спал с моих плеч, я был счастлив и беззаботен. «Завтра отдадим 20 тому ублюдку, Карась, как я был уверен, щемить нас не будет, менты, если не словили в первые дни, значит уже можно не переживать - все закончилось!» - с облегчением подытожил я.
Губа, видно тоже думал об этом и задумчиво произнес - Карась наверное сейчас вообще шикует!
Он всегда любил считать чужие деньги. Так как собственные деньги, у нас были большой редкостью, он любил себя развлекать подсчетом чужих денег. Но в данной ситуации, у Карася были и наши деньги, и я, по этому поводу, тоже задумался.
- Чтоб он здох крыса! - от всей души, высказался Губа.
Не знаю, были ли в роду Губы знахари и колдуны, но его слова оказались пророческими, правда, с небольшой отсрочкой.
Где то через полгода после этого случая, я случайно встретил на перекрестке Косого. Он всегда считался знатоком всех сплетен и горячих новостей из криминального мира нашего города. Если ты по какой-то уважительной причине пропустил криминальную хронику по телеку, не убивайся, найди Косого, он все тебе расскажет еще более красочно и подробней, чем профессиональные журналюги, также, у него всегда были в запасе новости, не вошедшие в прямой эфир.
- Ты слышал, вчера Карася расстреляли в его мерсе? - с озадаченной мордой, промолвил он.
- Да ну? - переспросил я, и улыбка автоматом появилась на моем лице.
Но Косому было не весело, он всегда близко к сердцу принимал горе людей из авторитетного круга, и я, чтобы никоим образом не задеть его чувства, тоже состроил печальную гримасу. Мало того, что Косой сильно переживал за них, он еще каким то образом умудрялся попадать на похороны или поминки таких людей, и потом охотно делился яркими воспоминаниями с тех мероприятий. Правда, основная часть из этих воспоминаний была посвящена подробному описанию машин, на которых приехали братки и их дорогих прикидов.
- Это слушаешь, вчера вечером под Карася домом, к его машине подбегают двое, без масок и тупо расстреливают в упор из калаша и ттэшки по среди белого дня. Сражу же скинули волыны, спокойно сели в свою девятку и укатили!
Косой всегда подавал эти сведения в такой форме, как будто он был очевидцем.
- Все группировка распадется! - с тяжелым вздохом заметил он, и состроил такую страдальческую гримасу, как будто он лично сильно пострадает от того, что группировки Карася больше не будет.
- А кто застрелил? - как то жизнерадостно спросил я, и сразу же напустил на себя печали.
Это был действительно туповатый вопрос, и даже сам Косой, человек - палец в рот не клади, сконфузился и не знал что ответить.
На секунду он замешкался, но он так просто не сдавался и добавил - Причина конфликта еще никому не известна, говорят беспредельщики звери сделали. - О суки черные, понаехали сюда! - злобно добавил он.
- Суки звери! - повторил я, подумав про себя, ну и молодцы же.
«Асса!» - чуть ли не вырвалось с моих уст, и на радостях, я вовсе не против был станцевать лезгинку.
- Хороший мужик говорят был: жесткий но справедливый! - печально заметил Косой.
«Не то слово, прямо сама справедливость, дочь Зевса и Фемиды, божество справедливости Дика!» - в этот момент подумал я.
Кстати, что-что, а греческую мифологию я хорошо знал. В лет одиннадцать, мне какое то падло на день рождение подарило книжку Легенды древней Греции. Более худший для меня подарок придумать было сложно, вернее невозможно. Единственное, что радовало, книга имела много иллюстраций. И так я листал картинки и высматривал на них богинь, одетых в полупрозрачные простынки. Что то были за богини, мне было откровенно плевать, меня интересовали исключительно их полунагие тела. Как то меня мама застукала за этим занятием, и возрадовалась. Она наивная вообще меня не правильно поняла, так как, кроме грудей и ляшек богинь, меня в этой книге больше ничего не интересовало. По понятным соображениям, я про это умолчал. Она рассказала про это великое событие вернувшемуся с работы папе, что застала сына наедине с книжкой. Они решили, что я наконец то нашел интерес в жизни и папаня принялся меня муштровать древней мифологии. Уже через год, я где то надыбал эротический журнал, который хранил в укромном месте, и хоть в нем барышни были для меня куда поярче, но я не одну из них не запомнил, зато имена античных богинь, спасибо папе, навсегда отложились в моей памяти.
Не знаю, где это Косой слышал про Карасевскую справедливость, все про него немного другое говорили. Но я знал систему оценки Косого, для него все поголовно криминальные авторитеты были идеальные, подобно коронованным особам.
- Жалко! - продолжал унывать Косой.
- Да справедливый, жалко, жалко, - как попугай поддакивал я.
«Ну все Карась бувай, не скоро свидимся, не знаю какой там обменный курс, но надеюсь, тебе наша штука поможет заказать что то себе в аду хорошее!» - про себя подумал я.
У меня были серьезные подозрения, что Палыч там уже обитает как с полгода, и я был уверен, что со своим острым умом, он там уже хорошо пристроился. Вполне возможно, что сейчас он в аду уже неприкасаемый авторитет, а Карась, как новенький, теперь будет страдать от его подлостей: то смолы ему подольет погорячее, или побольше костер распалит под его бочкой. Или, попросту, расскажет ему все как есть, как дедушка салаге на учебке, и после, Карась станет для Палыча мальчиком на побегушках.
В той пристойной забегаловке, где еще не так давно, так щедро разливали кофе людям Карася, заседали уже другие ребята кавказкой внешности. Скорее всего, они имели что ни на есть самое прямое отношение к его героической, практически классической голливудской, кончине.
«Да, не успел ты пошиковать на деньги обманутых алкашей и доверчивых пенсионеров!»: про себя подумал я.
Вообще деньги конечно странный предмет. Нет их, чувствуешь сильнейший дискомфорт, а когда их много, тоже не все так гладко. Они могут существенно помочь тебе, но и одновременно подставляют тебя. Вот сейчас допустим, я найду сверток с 10 тысячами баксов, я конечно обрадуюсь, но когда кто то из моих близких друзей узнает про это, в течении часа, на меня будет открыта охота, и моя жизнь не долго продлиться, а если продлиться, она будет кошмарная. Так что надо ценить те времена, когда у тебя ничего нет, когда на тебя никто не посмотрит как на живую мишень и не планирует грабануть или прибить.
Я конечно до конца не был уверен, что Карась или его люди не будут качать с нас, ну и вообще, не желал с ним более пересекаться в своей жизни, и те полгода, тот квартал, где располагался этот ресторан, обходил стороной. После этой новости, я наконец то окончательно расслабился, и слово Карась, навсегда престало для меня звучать угрожающи, как и прежде, для меня это слово продолжило обозначать дешевую костлявую рыбу и ничего более. Я уже уверенно шагал по Красной площади и даже притом, что кавказцев я не очень, завидев их в витрине бывшего ресторана Карася, так и хотел подбежать к этим гордым джигитам с орлиными взглядами, пожать их крепкие руки и крикнуть: «так держать Гамарджоба Генацвале!» Но я понимал, могут не правильно понять, и сделать со мной, что то похожее, что сделали с Карасем.
Вообще я давно подметил, как мы славяне любим обвешивать другие нации ярлыками: кавказцы - наглые, евреи – жадные, узбеки – тупые. В каждом народце рассмотрим порок, и обозначим его как национальную черту. А мы прям само совершенство, народ лишенный изъянов, только не понятно, чего всю историю по уши в гавне сидим. А, пардон, понятно чего - из за этих зверей, жидов и чурок. Мы украинцы на это все слабо влияли, но зачем только Россия их всех завоевывала, непонятно. Как бы прекрасно себе жила без всех этих, промолчу кого.
Те кавказцы, кстати, совсем не долго одаривали улыбками через витрину ресторана проходящих мимо девчонок, уже через пару месяцев они исчезли. Возможно, им не подошел здешний климат, и они уехали домой на Кавказ, более вероятно, навсегда остались лежать в киевской земле, не буду врать, не знаю. Даже сам Косой по этому поводу ничего не мог придумать конкретного. Но они ушли вообще не заметно, на Подоле даже не запомнилось, что это была за группировка.
Как я уже говорил, эта территория была денежная, и желающих так рулить было много и, как минимум, она еще раз пять переходила из рук в руки. Все сопровождалась кровавыми разборками, никто не хотел уходить добровольно, никто и не уходил своим ногами, зачастую уносили. И только в новом тысячелетии все это закончилось, ушли навсегда бригадные, в ресторанчиках бритоголовые персонажи в спортивных костюмах уже не заседали, туда уже ходила приличная публика, длинноволосые ребята с девушками или офисные работники. Гопники практически исчезли с улиц, ковбои в тех заведениях не хулиганили, так как пиво стоило там для них дороговато и залить глаза и дойти до нужной кондиции, чтоб начать дебоширить, у них, в связи с новой ценовой политикой, никак не получалось. Наконец то на этой территории воцарились долгожданная стабильность и порядок. Теперь уже всем районом руководили люди достойные: выбранные местной общиной лучшие люди - депутаты, чиновники из районной администрации, и конечно же милиция. И так карманники, домушники, проститутки и клафелинчицы, теперь должны были носить дань в милицию. Но это те, кто конечно не хотел сидеть в тюрьме с первого же залета, или простого подозрения городового. Представители легального бизнеса, кстати, тоже регулярно платили новым хозяевам этих кварталов. Тех, кто был не согласен, в лес не вывозили – эта дикость навсегда осталась в прошлом, у них просто забирали их бизнес или его ликвидировали, могли, кстати, также посадить. Подкидывание пистолетов и наркоты, в этой стране еще никто не отменял.
Так что с двухтысячных, наконец то, все стало на свои места – гнобить и торбить людей начали те, кто на это имел законное право – люди в милицейских погонах или с депутатскими значками.