6 часть
Губа приоткрыл дверь в туалет, и я быстро подбежал к форточке.
- Фу! - учуяв воздух загазованной улицы, с облегчение вздохнул я.
- Тебе повезло, что ты в парашу не заходил, - обратился ко мне мой друг.
От увиденного, у него даже прослезились глаза.
- Идем в комнату.
Мы пошли по коридору в комнату. Чем ближе мы приближались, тем вонь становилась не сносней, также, от туда, доносился противный скрип кровати. Я приоткрыл дверь, в комнате на большой кровати лежал наш клиент, он был полностью голый и с азартом тинэйджера занимался самоудовлетворением. Этот запах, да еще в добавок зрелище, мне стало плохо, и я пробежал через комнату к балконной двери и открыл ее настежь. Это спасло мне жизнь.
- Холодно же, - услышал я голос мужичка.
Увидев в квартире посторонних, он прекратил заниматься рукоблудством, уселся на край кровати и закинул ногу на ногу. Он смотрел на меня таким взглядом, как будто мне должно было быть стыдно, а не ему. Я продолжал глубоко вдыхать уличный воздух, в это время проклиная эту подкинутую не пыльную работу. Пыли вроде действительно не было, зато с вонью явный перебор.
- Вы из Совбеза? - хорошо поставленным голосом, спросил он.
- Почти, - злобно ответил я, и достал из пачки сигарету.
- Тогда я оденусь, - ответил он и принялся искать свои вещи.
Он это так произнес, как будто мне делал большое одолжение. Как я понял, он был полностью лишен стыда и вообще не терялся по пустякам.
Он оделся, сел на стул, единственный в комнате, и важно обратился к нам, как будто мы пришли к нему на прием - Я вас слушаю?
Он был мне так противен, что я не мог подобрать нужных слов и лишь показал ему бутылку водки.
- Отлично, - заинтересовался он и даже заулыбался.
- Вы вообще убираете, соседи жалуются, - прошипел Губа.
- Ну да, убираю, но не каждый день, здоровье уже не то, - неубедительно ответил он.
Я ему не поверил, к сожалению, я видел, как он кувыркался по своей кровати, и был уверен, что здоровья там хватает.
Было видно, этот вопрос ему не понравился. Он подошел ко мне и нагнулся к бутылке. Изучив этикетку, он промолвил - Я таких названий и не слышал раньше, паленка какая то что ли?
«Вот сука наглючий!» - подумал про себя я.
- Я тогда сейчас все организую, - сказал он.
- Руки помой, - помойте, - прохрипел Губа.
- Ну да, ну да, - озабоченно произнес он и пошел в ванную. Правда звука текущей воды мы так и не услышали.
У меня перестала кружиться голова, я закурил и уже немного адаптировался к запаху или точнее зловонию, которым было пропитано это помещение. Мой взгляд случайно упал на кровать, и я промолвил - Губа идем в кухню.
В этот момент мужик вернулся в комнату с двумя одноразовыми пластмассовыми стаканами, не один десяток раз бывшими в употреблении.
- Только два стакана нашел, можем пить по очереди, - предложил гостеприимный хозяин.
От этой фразы, блевотина подступила к моему горлу.
- Идем в кухню, - предложил я.
Он принес свой стул туда и уселся.
- К сожалению, мебель растащили, если хотите сесть, только на кровать в комнате.
У меня с его кроватью была одна ассоциация: это самое грязное место на планете земля, и одна из самых страшных пыток для любого человека - это уложить туда его на ночлег.
- Спасибо не надо, мы постоим, - кривляясь, ответил я.
- Ну давайте за знакомство, - не убирая взгляд с бутылки, торопил он нас.
- Пей сам, - предложил я.
Я погорячился, так как мне надо же было сдружиться, а не показывать неприязнь. Однако ему мое предложение пришлось по душе, он, без лишних слов, вырвал бутылку из моей руки, раскупорил ее и налил себе полный стакан. Он залпом выпил стакан и повеселел на глазах.
- Как вас хоть называть мои спасители? - обратился он.
- Меня зовут Руслан его Денис, - ответил я.
Губа удивленно на меня посмотрел, а потом видно понял, в чем прикол, и одобрительно кивнул.
- Олег, или точнее Олег Павлович! - представился он и налил еще полстакана.
Кому-кому, а этому престарелому онанюге точно отчество вовсе было не к лицу. Я, про себя, его поблагодарил, за то, что он не протянул руку для рукопожатия. Этого я бы уже точно не перенес.
- Павлович, как дела у тебя вообще? - как можно дружелюбней, обратился я к нему.
- Угостите сигаретой, а то эти бычки достали, - ответил он.
Я сам достал из пачки сигарету, чтобы, не дай бог, он не прикоснулся к другим, и протянул ему.
- Мальборо, давно такие не курил, - прочитав название, промолвил он.
Меня это сильно удивило, что он когда то такие сигареты курил, и особенно то, что ему было не по фиг, что курить.
- Ну а что, живу себе один тоска тоской, хорошо хоть кто то приходит.
- А родственники хоть посещают? - в лоб задал я вопрос.
- Да нет у меня никого, один я на белом свете.
После этих слов он загрустил и снова налил себе водки.
Мы с Губой переглянулись - это был верняк. У меня даже настроение поднялось.
- Палыч, я смотрю квартира у тебя уже износилась, а на ремонт денег нет? - заявил Губа.
Это конечно было мягко сказано, в квартире даже обои, почему то, были содраны. Потолок был черно-коричневого цвета, и это наглядно свидетельствовало, что уже разок, так точно, квартира горела, а с пола, он даже зачем то пару досок вытащил. С мебелью вообще было просто: кровать, кухонный стол, стул и шкаф без одной дверцы.
- Нормально, я уже привык, - честно ответил алк.
Губа его не цепанул, тогда я решил попытаться.
- Ну вообще нафиг тебе две комнаты и лазить бутылки собирать? - заметил я. - Нахер не нужно, - прикрывая зевающий рот рукой, ответил он.
- А ты не думал разменять, а жить на разницу?
- Чего думал, будет хороший вариант, конечно соглашусь, - ответил он.
Мы переглянулись, все шло как по маслу.
- У меня есть знакомый, не против заплатить за обмен хорошие деньги.
- Ну тогда нам есть о чем говорить, - весело ответил он.
Я решил на него не давить при первой же встрече, и постепенно подводить к этой мысли.
- Давай Палыч, надо идти, на днях зайдем еще пообщаемся, - произнес я.
- Удачи вам, - сказал он.
- В следующий раз, если не трудно, принесите сигарет. Желательно блок, - вежливым тоном произнес он.
От его наглости я замерз на месте. Он видно тоже понял, что перебарщивает и поправил - Можно без фильтра!
Да наглости ему было не занимать - подумал про себя я.
- Посмотрим, - заявил я.
- Закроешь дверь? - предложил ему Губа.
- Я уже несколько лет не закрываю, после того как меня ограбили, все вытащили твари и телевизор и холодильник!
Я, честно говоря, ему не поверил, что тут когда то было, что выносить.
- Ну что Губа думаешь? - на улице спросил я его.
- Все путем, надо было уже договаривать на завтра на сделку.
- Так нельзя, надо втереться в доверие, - сказал я.
- Ты не чувствуешь, у нас вещи все провонялись?
- Я чуть там сознания не потерял, пару раз еще туда сходить и я откажусь от любых денег, - недовольным голосом, заявил он.
Губа лукавил, я знал, что от денег он не в силах отказаться.
- Давай я завтра встречусь со своим товарищем, и посоветуюсь, - предложил я.
- Давай вместе, - чуть ли не застонал Губа.
До меня только потом дошло, чем вызвана такая реакция, боялся быть выкинутым из расклада.
Следующим утром, мы встретились с моим школьным другом. Он приехал, как и в прошлый раз. Губа, увидев его выходящим из машины, заулыбался как дефективный, и, обойдя меня, пошел здороваться с ним за руку. Максима же, в его положении, раздобрить было трудно и он одинаково холодно поздоровался как с ним, так и со мной. Вкратце я ему рассказал что как.
- А вы паспорт его видели? - первое, что он спросил.
- Нет, - расстроено ответил я.
- Ну вы и ослы, может он там вообще не прописан, и это не его хата.
Он засмеялся и начал смотреть на нас, как на полных придурков. Я покраснел от злости, но снес обиду.
- Ну а как вообще процедура проходит, скажи что дальше делать, - спросил я. - Можно и на хате с нотариусом, главное чтобы он не передумал и не кипишевал, - заявил Макс.
- Этот не будет, - уверенным голосом заявил Губа.
Я и Максим удивленно посмотрели на него. Губа немного растерялся и убрал в сторону взгляд. Чего он так решил, я не знал, скорее всего, как всегда, просто ляпнул, что первое в голову взбрело.
- Узнайте про паспорт, а потом будем думать, - сказал он и, махнув рукой, пошел к автомобилю. На этом мы и разошлись.
Мы стояли и смотрели в сторону уезжающей машины. Чем дальше она отъезжала, тем Губы лицо становилось серьезнее.
- Обзывается еще урод, - недовольно промолвил он.
- Что решаем? - посмотрев мне в глаза, заявил он.
- Ну что, мы конечно протупили, он прав, но по первой прощается. Теперь надо все проделать заново, - закончил я.
Губа сразу понял, к чему я клоню и взволновано заметил - Это что ли опять водку мутить?
- Ну да, еще и сигареты просил тварь.
- Ну зато мы уже знакомы, почти кореша, - пошутил я.
- Но если будем так затягивать, скоро точно корешами станем, - сказал он и, со злобной рожей, сплюнул на землю.
- Где будем брать деньги на водку, у тебя есть что то на нычке? - посмотрев ему в глаза, обратился я к Губе.
- Нет! - ответил он.
Я конечно ему не поверил, но что то вытянуть из его нычки, это просто не реально.
- У меня тоже нет, надо мутить или отказываться от работы, - заявил я.
- Это что мы будем мутить и спаивать этого алка, мы что благотворительная организация «Красный крест? - возмутился Губа.
- Для него мы даже покруче красного креста, так как те не носят алкам водку, а от нее их лечат.
- Другого выхода нет, ты видел, какой этот Палыч зажранный, придешь к нему с пустыми рукам, он и разговаривать с тобой не станет.
Губе мое умозаключение не понравилось, и он злобно скривился.
- Давай думай, где можно одолжить, у тебя ж в бурсе куча коллег, спроси у них, - заявил я.
Губа не любил, когда от него требовали действий, и продолжил строить неприятные гримасы.
- Я тоже постараюсь что то придумать, давай вызванивай своих, я пойду на тренировку, вечером продолжим.
Губа хотел 300 долларов, хотел золотой перстень, цепуру, и видно решил продолжать участвовать в этом деле.
- Ты тоже там не бей бесцельно мешки, а что то думай, - недовольно заявил он.
Вечером мы встретились, он конечно никого не вызвонил, но обещал в бурсе поспрашивать.
На следующий день, после бурсы, он радостно забежал ко мне с 5 баксами в руке.
- Ну что продолжаем!
- Где ты взял? - искренне удивился я.
- У одного черта одолжил, обещал через неделю 10 отдать, - весело промолвил он.
- А кто он? - настороженно спросил я.
- Да никто, строит из себя бригадного, и всем басни рассказывает, что он у Круглого работает.
Я внимательно посмотрел на Губу, он был не возмутим. Я знал, как он низко оценивает людей, и я почему то был убежден, что тот штемп был нормальный пацан и действительно работает у Круглого.
Губа понял, что что-то не так, и весело добавил - Ну что, через неделю промутим хату и отдадим ему эти вонючие десять баксов.
Я не думал, что это провернется за неделю, также, я его не уполномочивал одалживать деньги у бригадных, которые, кстати, всегда были готовы полудуркам одолжить деньги. Это было понятно, это была их работа. Если, минута в минуту, ровно через неделю, он не отдаст их, эта десятка могла чудным образом превратиться в сотку. Такие себе, довольно распространенные виды чудес начала девяностых.
Я продолжал удивленными глазами смотреть на него. Он же был невозмутим, и беззаботно добавил - Мы ж уже с Карасем, чего нам этих кретинов Круглого бояться?
Мы еще не были с Карасем, и еще абсолютно ничего не сделали, чтобы быть с ним. И я еще даже не определился, хочу ли я на него работать. Но как я понял, в бурсе уже все знают, что Губа «карасевский».
Это меня озадачило, так как грозило большими проблемами мне и ему.
Эти представители группировок с новых массивов были специфическими людьми, они и на 50 копеечный расклад спокойно могли приехать толпой под тридцать человек. Так как они все решали толпой, они всегда старались из копейки сделать, как минимум, сто долларов. Правда, это редко получалось, но они самоотверженно боролись до последнего. Они были очень трудолюбивыми и так, днями напролет, ездили по таким стрелам, давили на должников, но денег практически никогда не получали. Я никогда не мог понять их мотивацию, ну понятно: они банда их много и им вместе не страшно, но с другой стороны, с таким кагалом ты обречен ничего не зарабатывать. Допустим, им улыбнулась удача, и они выбили сотку баксов с должника: 50 % сразу отстегнули старшим, типа в общак, а на самом деле, за право представляться именем авторитета. Авторитет, как правило, не знал ни про эти расклады, тем более, про эти деньги, так как занимался серьезными делами. Ну так вот выбили они сотку, 50 отдали наверх, их раскрысили там, и что оставшиеся 50 долларов раздать по доллару на рыло? Так это даже не покрывало их транспортных расходов, так как им ездить приходилось много и с пересадками.
А самое страшное испытание для таких бандформирований, когда фортуна была к ним благосклонна, и должник вместо денег отдавал видак, телек или семейное золото. Старший этой толпы естественно брал это себе, чтоб продать и вырученное поделить по братски, старшему брату, или точнее папе, половину, а все остальное поровну. Пытаясь толкнуть отобранное как можно выгодней, он вскоре понимал, что так не получиться и выручал минимум, который вообще не покрывал вложенного труда. Как раз в этот момент, ему уже начинали приходить в голову дурные мысли. 50 процентов от вырученного, старший этой толпы сразу должен был отстегнуть на общак, как правило, они оставались у него навсегда. Конечно, в начале, он собирался быть порядочным жуликом, жить по понятиям до гробовой доски, и передать их наверх, чтоб мудрый и справедливый главарь на них накупил сигарет и спирта для грева нуждающимся каторжанам. По крайней мере, такая официальна версия, зачем нужен общак и на что он идет. Вообще легко жить по понятиям, когда у тебя нихрена нет, и ты ничего не делаешь, для того, чтобы у тебя что то было. Тогда легко рассуждать, почему надо всегда делиться. Старший действительно собирался разделить все по честному, но в городе столько было соблазнов, особенно для тех, у кого деньги никогда не водились, и эти деньги растворялись за несколько дней не понятно на что. Сначала уходила общаковская часть, а за ней плавно уже доля его младших братьев. Кстати, очень часто, во время этого гуляния старшего, его подчиненные и палили. Они давно свыклись с мыслью, что деньги - это миф и если их старший разгулялся во время того, как должен был передать лавэ в общак, становилось понятно даже таким недалеким ребятам, откуда деньжата, и за чей счет тот праздник жизни. Свое они еще могли простить своему харизматичному старшему, а вот общаковое, то святое. Его заместитель правая рука больше всего нервничал, так как пережил со старшим не одну передрягу, и был уверен, что тот не имел права гулять без него. Он проводил внутреннее расследование, налаживал контакт с центром, и выводил на чистую воду своего шефа и моментально занимал его место. Автоматически, у бывшего старшего миниглаваря начинались тяжелые будни. Обычно, кто успевал, такие проштрафившиеся уезжали из города в родительские села, так как за растрату общака хотели крови многие, также и в верхушке криминального айсберга. Его заместить успевал всех оповестить об этом кощунстве. Общак - это святое, внушалось начинающим уголовникам. Хотя я до конца этого не понимал, в чем святость, так как сами же говорили, что на него покупали водку, ширево и сигареты для арестантов, святым духом эти продукты явно не пахли.
И действительно крови было много, когда такого ловили. В те годы кстати многие ребята резко вспоминали про своих бабушек и дедушек из забитых отдаленных сел и приезжали за ними поухаживать на неопределенный срок.
Возвращались они уже в спокойные двухтысячные, и до сих пор с азартом рассказывают про свою бурную молодость в рядах группировки. По их версии, скрывались они конечно не от своих, а от ментов.
Кому было хорошо во время этих внутренних разборок, так это пятикопеечным должникам, когда шла охота на своего, и брат шел на брата, про них надолго забывали. Самое парадоксальное, что новый старший, который это все организовал и видел, радовался обретенной власти не долго. Она была действительно абсолютной над его бойцами, но, не смотря на это, безденежной. И когда наконец то получалось у его банды провернуть новое дельце на баксов сто, больше они не способны были выбить, как правило, это было 20-50 долларов, умирая от безденежья, он повторял ошибку своего предшественника, а вслед за ней, его бесславный путь.
Видать эти бригадные тоже задумывались над проблемой, что денег в принципе они заработать не могут с таким подходом, так как, очень уж много пайщиков. Решится разделиться на минигруппы по три - пять человек они явно не желали и правильно делали, так как, в тройках, они вообще бы не смотрелись. И так старшие ввели систему, что за вход в ряды банды надо платить. Желающих стать бандитами на новый массивах было уйма, правда бесплатно, мало того, многие еще надеялись что то там заработать. Так что членских взносов за вступление не поступало. Тогда решили брать деньги с тех, кто хочет уйти из бригады. Желающие, особенно из старых, были, регулярное безденежье любого доконает, но так как эта услуга стала платной, они решили дальше продолжать работать. Так что эти нововведения денежных потоков не принесли. Со временем, они все ж нашли выход из положения, это они так думали, что нашли, и начали людей ставить на т.н. космические счетчики и за несколько долларов вымогали десять, а то и сто тысяч долларов. Напомню, шикарная квартира в самом центре тогда стояла штук десять. Некоторые накручивали счетчик и до миллиона, и даже не стеснялись гордо заявлять это вслух. Им казалось, что когда узнают, что им должны миллион, их начнут принимать за настоящих миллионеров. Большинство все же воспринимало их за дебилов.
Помню, как то под парадным Тимы пересекся с такой толпой рэкетиров.
- Тиму знаешь? – спросил их вожак.
- Ну, да кто ж его не знает, стилягу из Москвы – шутливо ответил я.
Но они были настроены серьезно, и я резко передумал продолжать шутить.
- Сука нам лаве должен!
Этим заявлением незнакомец меня не удивил, в трехмиллионном городе намного труднее найти человека, которому Тима что то не должен.
Вообще ребята не красиво поступали, наехали сюда без приглашений, надо было записаться в очередь, тут на районе люди годами ждут, чтоб он рассчитался.
- Сколько должен? – поинтересовался я.
- 2 ляма баков на сегодняшний день.
Как я понял по его интонации, завтра Тима будет должен 3 миллиона долларов. Я внимательно посмотрел на парня, он даже не догадывался, что создает впечатление тупицы. Потом я посмотрел на обветшавшие окна Тиминой трешки, в которой он жил с бабушкой, братом и какой то двоюродной сестрой, или брат был двоюродный, а сестра родная, честно не знал, но меня это даже не волновало, я и Тиму рад был бы не знать. Также, его бабушка одну комнату умудрилась сдать двум студентам Киево-Могилянки. Бедные студенты - это ж как не пофартило гостям столицы, снять хату у наркозависимого клептомана. Когда я про это узнал, я был уверен, что студенты потеряют все свое движимое имущество, а, по концовке, он не побрезгует и их зачетки стырить.
- Думали как будет возвращать? – решил постебаться я.
- Не найдет лавэ, хату будет продавать! – злобно заметил другой хмурый парень.
Я даже себе вообразил, как будет выглядеть выставленное на продажу Тиминое недвижимое имущество в рекламном проспекте. Трехкомнатная квартира, расположенная в фешенебельной хрущевке, интерьер выдержан в стиле классического советского шика, ничего там не менялось со времен постройки в 1960 году. Те же навеивающие романтику стены в коридоре, покрашенные нежным голубым цветом, даже ослепительный дизайн в гостиной, дошел до наших дней в первозданном виде, обои правда немного запятнались и потускнели, но истинный ценитель прекрасного, на это не должен обращать внимание. Также хозяин Тима, когда неумело учился варить ширку из подручных материалов, немного закоптил потолок в кухне, но его легко побелить, всего лишь каких то там 4 квадратных метра. С окон квартиры открывается захватывающая панорама на легендарную историческую улицу Константиновскую. Права история умалчивает, в честь какого Кости она названа. Но я точно знаю, что не Кости Пуфика, жившего еще совсем не давно в соседнем доме, и своим аморальным образом жизни на лагере в Мартусовке, обесчестившего не только свое имя, но и дом, в котором он жил. Костик Пуфик, стал Костиком Дырявым после отсидки, хотя, как по мне, и старая кличка вполне подходила для его нового имиджа. После его освобождения, в этом доме жить стало довольно проблематично, так как каждый уважающий себя подолянин, проходя мимо окон этого дома, кричал луженой глоткой – гондон Дырявый! Костик уже давно съехал с района, а люди все равно, по устоявшейся традиции, продолжали кричать похабщину, когда проходили мимо окон этого дома.
Улица действительно примечательная и не только этим, за последний год на ней было совершенно аж два заказных убийства и прямо среди белого дня. Так что если вам повезет, вы тоже можете что то застать интересненькое, главное в это время не торчать на балконе. Свидетели тогда не очень долго жили, а если получалось долго, то обязательно несчастливо.
В любое время суток, ты можешь выйти с дымящимся ароматным кофе на балкон, и понаблюдать за диковинками отечественного и зарубежного автопрома, круглосуточно шныряющими по этой улице. Я чуть ли не забыл про трамвай – это же достопримечательность целого города, второй кстати в Европе. Он, своим протяжным скрипом, каждый день будет напоминать о себе до двух ночи, и уже с четырех утра вновь начнет свою легендарную ходу. Так что два часа выспаться у тебя будет.
Также во дворе, особенно под вечер, когда особенно хочется чего то для души, местные алконафты специально для тебя начнут импровизированное выступление. Немного шумно, возможно артисты будут переигрывать и рвать глотки, но к ним нельзя строго относиться, так как у них все ж трубы горят. Зрелище не забываемое, совершенно бесплатное, и не хуже, чем в именитом театре. Там всегда присутствует закрученный сюжет, который до самого конца будет держать тебя в сильном напряжении, и только под утро тебе станет известно, кто же из этих бравых парней на самом деле та крыса. Конец всегда один в таких постановках - жалобный вой, стоны и мольбы о пощаде этого бесчестного человека.
В том дворе, похожим на оазис, если ты посмотришь чуть вправо, есть так же детская площадка и если нечего делать ночью, приглядись, и можешь там разглядеть, прячущихся за сказочными гномиками и под грибочками тинэйджеров, которые неумело начинают вступать в половую жизнь. Так что телевизор тебе точно не нужен. Тебе он в любом случае не нужен, так как второй этаж Тиминой квартиры, для местных, это как проходной двор и если телек часто ночью будет светиться в твоем окне, местные домушники, подобно ночным мотылькам, могут слететься на огонек.
Также, первому покупателю предлагался невероятной щедрости бонус в виде бабушки – фронтовой медсестры, подружки многих именитых генералов, с ее слов, мемуарами не подтверждено, у которой рот не затыкается, а если ты ее угостишь дешевым пивком, ты от первоисточника, многое узнаешь про то, как не легко нам давалась та великая победа, младшего брата – копии Тимы, подрастающая замена славного братца, в силу возраста, еще не смогшего себя проявить должным образом на районе. Да еще, в нагрузку, прилагаются несчастные два студента с западной Украины.
Эти ребята – студенты первого высшего учебного заведения в Восточной Европе как то стояли возле метро Контрактовая площадь, и напряженно думали, как же им тут поблизости снять хату недорого. По объявлениям со столбов, их уже за этот день два раза кинули, и они твердо решили, вперед денег не давать. Они обратили внимание на милую старушку, увешанную медалями, как полководец. Я, кстати, никогда не мог понять, откуда у Тиминой бабки, которая последний год работала медсестрой на фронте, столько медалей, за то, чем славились медсестры, медали, как мне известно, вроде на давали. Да и не было такой серии медалей. Я все ж надеялся, что она их не подмотала в военном госпитале у тяжело раненых. Также, я не мог понять, почему Тима их еще не толкнул. Видать, она не только в них ходила по улице, а и спала, вечером перецепляя на ночнушку.
Эта героическая бабка, точнее, ее медали, вызвали доверие, и студенты ее спросили, не сдается ли комната где то поблизости. Женщина, не сомневаясь, предложила свою комнату. - А вы сами живете? - Два внука и внучка еще. Ребята решили, что внучки мешать готовятся к сессиям им не будут, тем более, заявленная цена для центра просто была смешная. И так они со своим пожитками сразу же направились к ней. Познакомившись с Тимиными сестрой и братом, они почувствовали себя как дома. Не долго правда чувствовали, пока не пришел старший внучек.
Тима жил в своем привычном ритме, все мутил – крутил, бегал, суетился, но все же обратил внимание, что в квартире появились каких то два очкастых вылупка. Он понимал, что птички уже в клетке, посему не спешил действовать. В один вечер, он не успел проскользнуть на улицу, так как младший брат, в его делах выполняющий роль разведчика, сообщил, что под домом уже выставлена вражеская засада, и решил провести его дома, в кругу семьи. На кухне он заинтересовался студентами и решил, что пришло время объясниться. Он завязал беседу, ребята с удовольствием включились. Ребята эти любили дискутировать и даже спорить, так как знали, в споре рождается истина. У себя в могилянке они могли на равных беседовать с передовой профессурой и наизусть знали теорию науки риторики. Тима со светилами редко контактировал, и если это происходило в его жизни, это никак не было связано с их профессиональной деятельностью. А такого слова риторика, уверен, даже не знал, но по простятски объясняться умел. Вообще Тима вступал в контакт с незнакомыми людьми только с одной целью - выяснить их материальное положение и, по возможности, воспользоваться им. А когда он был на хареве, он умел достойно вести деловые переговоры с любой аудиторией, а тогда он был именно в таком состоянии. Только когда его начинали бить, он терялся. Изначально, они друг друга недооценили. Студенты были уверены, что та фронтовая бабка вырастила достойных внучков, воспитанных на примерах военных героев. В свою очередь, Тима, увидев этих щупленьких ребят, вообще отнесся к ним не серьезно.
Пошла жаркая дискуссия, Тиму заучки пытались запутать мудреной терминологией, и постоянно ссылались на каких то совершенно не известных Тиме мужиков с довольно специфическими погонялами. Вскоре Тима их переспросил - кто это такие? Они удивленно на него посмотрели и в один голос ответили - авторитеты античной Греции! Тима греческих авторитетов не знал, даже про них и не слышал раньше, его подольские конкретно напрягали. Он очень удивился, что эти два сморчка начали дискуссию с запугивания авторитетами, но они не знали Тиму, он боялся авторитетов только когда они уже ждали в засаде по домом. Авторитетов боятся в лес не ходить – это было его жизненное кредо. Также Тима знал, что античная Греция не близко и даже если кто то захочет предъявить, он быстро сюда не приедет. А Тима жил сегодняшним днем, не заглядывая в будущее. Из десятка озвученных авторитетов, он больше всего признал Аристотеля, как он расшифровал, его грозное погоняло происходит от слова «арестант», и понял, что чувак серьезный, больше всего походил на грузинского вора, так что лучше не связываться. Но он до конца не верил, что эти два ушлепка лично с ним знакомы.
Тима держался молодцом, притом, один против двоих и начал брать инициативу на себя. Когда он узнал, что они с западной Украины, в ответ, на запугивания греческими авторитетами, он лично их обвинил в пособничестве оккупантам и не против был получить военную контрибуцию как внук участника боевых действий ВОВ. На что один парень ответил, что его родители переехали туда после войны и он, ко всему, еврей, по маме.
- Ах ты еще и жид! – возмущенно промолвил Тима. Тогда он сделал так - западенцу выдвигал претензию за коллаборационизм, а еврею за попытку организовать жидомасонское ложе прямо у него в квартире. От таких резких переходов ребята запутались.
Вообще с Тимой всем невероятно трудно было спорить, забазарить его было практически не возможно, он только они прием в ораторском искусстве хорошо понимал – пиздюлину.
И так, перехватив инициативу, Тима, своими фразеологизмами, скорее, фразиоалогизмами их потихонечку загонял в тупик. Особенно с неистовым потоком Тиминых метафор и аллегорий, студенты не успевали разобраться, он, казалось, успел сравнить их со всеми представителями фауны и также вымышленными сказочными персонажами и даже особами из мифологии. Петухи, козлы, курвы, бараны, овцы, черти, дятлы, лешие, даже один раз, в его богатейшей фантазии, они были кентаврами, правда не классическими, а мутнорылыми.
Закончил свой долгий спич Тима так – вы что овцы еб.. берега попутали … … …, что вы уже …. расчахлились с бабкой меня не е…., меня не колышет о чем вы допиз…, ее бля фашисты ранили в голову, так что она еб.. на всю голову, нех.. ее пытаться б… чесать, я ее опекун х.., со мной надо было перепиз.. вначале, если мне не забашляете капусты, нахер с пляжа. Е.. и п… я вас п… о…!!! Тоже мне нашлись уе.. гребанные. После ……………………………….. на минуты три.
Бабуся этого всего не слышала, так как, только как Тима возмужал и вступил во взрослую жизнь, на ночь, она начала выжерать тройную дозу снотворного и затыкала уши ватками. Так что Тима не первый в их семье присел на наркоту, это видно был семейный рок. Услышав шум, бабуся бы вмешалась, так как страдала, в первую очередь, она, беспринципный внучек в наглую разводил ее клиентов, а лаве на снотворные ей самой было нужно.
После этой длинной, но содержательной речи, у обоих студентов запотели линзы очков, также, Тима это все эмоционально произнес, и немного забрызгал их своей слюной. Его речевые обороты и специфика построения предложений их привела в замешательство, причем тут берега и пляж, перечисление этих животных и много другое, им никогда понять было не суждено, но главное смысловое послание они все ж уловили, у них вымогают деньги. Студенты не нашли чем парировать последний выпад. Они наконец то поняли, что собеседник не Демосфен и, тем более, не Сковорода, церемониться не будет, и если деньги не отдадут добровольно, он сам их возьмет у трупов.
Студенты переглянулись, и, со вздохом, отдали все, что у них было. И так, проведя сложные переговоры, в обход старушки, Тима у них выдурил арендную оплату на полгода вперед. После чего, Тимин младший брат был грубым образом разбужен и, с деньгами студентов, отправлен на точку. А в это время, под его парадным, продолжала мерзнуть кучка ребят, одного из которых, Тима в наглую оставил без куртки.
Так как этим студентам действительно эти полгода деваться было некуда, или точнее, не за что, они вынуждены будут их дожить в этой квартире. Но они хлопот не доставят, тихие, воспитанные, интеллигентные ребята, которые, после того как близко познакомились со старшим внучком милой старушки, практически не выходили из арендованной комнаты, и неизвестно каким образом справляли свои физиологические потребности.
Да этот поистине райский уголочек все же не потянет на два лимона зелени – подытожил я.
- Не захочет отдавать, еще опустим суку – грозно заявил еще один подошедший рэкетир.
Я еле сдержал улыбку, но сдержал, так как они были решительно настроены, в расстройствах, и на меня могли накинуться.
Ну чем - чем, а этим, я был уверен, Тиму уже не испугаешь. Прошли те времена, когда Тима этого боялся. Да за такие большие деньги и многие честные ребята могли бы сломаться и пересмотреть железобетонные принципы.
Я их даже пожалел, так как, если они решаться на это, опускать Тиму - это конечно процедура не из приятных. Тима сутками напролет бегал в поисках ширки и не уделял большого внимания гигиене. Например, чесоткой он регулярно болел, с ним даже на районе перестали за руку здороваться, думаю это самое безобидное, что у него было. Так что опускать Тиму - это скорее самоистязание и тяжелое наказание, чем удовольствие.
- А деньги у него бывают? – спросил меня потенциальный насильник моего районного знакомого.
Только тогда, когда таких как вы дефектов кинет – про себя подумал я, но, по понятным причинам, не озвучил.
- Ну с миллионом его не видел – честно ответил я.
На что у ребят настроение ухудшилось, как я понял, они были напрочь лишены чувства юмора.
Что меня удивляло, выглядели он прилично, но с мозгами видать вообще не дружили. Также, по одинаково поломанным ушам и гладким лицам, видно обчесанным об маты, я понял, что это какая то команда борцов. Что у них могло быть общего с нариком Тимой, неизвестно. Возможно, эти идиоты у кого то перекупили его долг.
- Если встретишь, скажи, пусть перезвонит Киргизу.
- Если сам придет падло, может что то и скостим – добавил он.
Видать ребятки уже подустали поджидать.
- Хорошо – ответил я.
Я хорошо знал Тиму и был уверен, если они даже решат ему скинуть миллион девятисот девяносто девять тысяч девятисот девяносто девять и оставят погасить один доллар, даже такие льготные условия, Тима маловероятночто примет. Он был человеком принципа, если кинул, то доводил дело до конца, чтобы это ему не стоило. У них была работа выбивать, а Тимина – кидать.
- А ты его хорошо знаешь? – спросил меня узколобый парень.
Как я догадался, меня хотят насильственным образом впутать в это дело.
- Уже полгода его не видел – съехал я, и решил отваливать.
Этим ребятам, кстати, повезло, они его все же словили под домом. Видно спортивная дисциплина помогает достигать задуманного и в светской жизни. Но они были не местными, посему не могли знать здешней пословицы – сколько и как Тиму не бей, миллионером все равно не станешь.