3 часть
В тот вечер на Троещине, когда я безрезультатно искал боксерский зал, что то мне говорило, что история повторяется. Возле людных мест, на меня начали коситься ребята моего типажа, бритоголовые и в спортивных костюмах, также, судя по всему, они были моих взглядов на жизнь и это меня печалило. Они кучкавались по человек 10 не меньше, то есть, если что, без шансов даже убежать: не весело подытожил я. С одной стороны, мы были одинаковые, что нам делить, но мы такими не были, хотя со стороны нас весьма трудно было различить.
«Сейчас мне и устроят настоящий кик-боксинг!» - тяжело вздохнув, решил я. Этим ребятам показать, что ты из центра, это все равно, что быку показать красную материю.
И так петляя по дворам, я пришел к дому с номером 7. 5 был в километре от сюда, это наверное не тот 7, а какой то 7 с дробью, надо ехать обратно, потемнеет и меня тут наверняка похоронят. Я обошел это здание и увидел в окне 2 этажа боксирующих ребят. Я аж застыл на месте. На нервах я даже закурил и продолжал зачарованно рассматривать тренирующихся спортсменов. Это длилось долго, я буквально прилип к этому зрелищу. Меня это зрелище необычайно завлекало, еще совсем недавно, я был убежден, что ничего лучшего нет, что можно рассматривать в окне - это как симпатичная девушка переодевается. Я раньше даже подумать не мог, что дерущиеся мужественные ребята в окне, смогут составить достойную конкуренцию тому зрелищу и изменить мою точку зрения. Я серьезно задумался над этим суждением, и все таки признал, если бы сейчас в соседнем окне появилась голая бабенка, я все же, на время, перевел свой взор туда.
«Надо идти внутрь!» Я поднялся по лестнице в зал. Зал был не большой, и ребята буквально друг у друга на головах стояли. Но меня это не смутило.
- А где тут тренер? - вежливо спросил я у парня, вышедшего в коридор. Он что то пробубнил, не вынимая капы изо рта, и, понятное дело, я ничего не разобрал. Потом другой боксер, пошатываясь, вышел в коридор.
- А кто тренер? - спросил я у него.
Он лишь отрешенно на меня посмотрел и, ни промолвив ни слова, прислонился спиной к стенке и медленно сполз вниз.
И тут из зала вышел взрослый мужик с шевелюрой на голове, как у негритянских музыкантов семидесятых.
- А вы тренер? - обратился к нему я.
На что он, по дружески, похлопал мне рукой по плечу, подошел к умывальнику и прилип губами к крану. Как я понял - это сушняк, но я уже был уведомлен, что все тренера злоупотребляют спиртным. Он довольно долго жадно пил воду, потом умылся, вытер лицо рукавом, тяжело вздохнул и направился обратно.
Он прошел мимо меня, и я повторил вопрос - А вы тренер?
Он резко остановился и недобро посмотрел на меня.
- Тебе чего?
- Я хотел бы тренироваться у вас!
- Ну тренируйся! - ответил он.
- А сколько стоит?
Он изучающи посмотрел на меня и ответил - бутылка шампанского!
- В месяц?
- Ну да!
- И все? - удивился я.
- Можешь две приносить, если хочешь!
- Или каждый день! - с улыбкой мечтательно добавил он.
Я чуть ли не запрыгал от радости.
- А когда можно приходить? - спросил я.
- В 8 часов, хоть каждый день.
Я попрощался и радостно выбежал на улицу. Всю дорогу домой в автобусе я весело улыбался.
«Все буду тренироваться!» - приговаривал я. «Это ж надо же, как на меня повлиял драповый приход!»: задумался я. Я был уверен, что теперь у меня начнется совершенно новая жизнь.
На следующий день, я уже в 7 часов был в зале. В это время еще тренировалась взрослая группа. Я смотрел на них и не мог оторвать своего взгляда. Ребята отрабатывали удары в парах, и техника была почти у всех великолепная. Я был зачарован кик-боксом. Я замер на месте и следил за каждым движением в ринге. Эта синхронность, этот ритм, это борьба, я просто восхищался ими. Я пожалел, что прервал в свое время тренировки, что развлекался не так как надо, и пропустил драгоценное время, несколько лет так точно. Если бы ни это, я бы уже умел боксировать как они. Но жалеть о том, что изменить уже нельзя, глупо, и я продолжил их изучать. Вскоре я понял, кик-боксинг это намного больше, чем просто тренировка тела, тут присутствует еще много чего другого - это настоящая яркая жизнь. В боксе есть смысл, ты совершенствуешь себя, потом проверяешь, чего достиг на тренировках, и завершающий этап – соревнования, когда ты доказываешь миру, что ты из себя представляешь. Это интересная жизнь, красочная, насыщенная событиями и с глубоким смыслом. Борьба с собой, со своей ленью, со своей робостью, со своей слабостью, для того, чтобы потом бороться с миром, как все гениально просто. Тут становиться понятно, ради чего и зачем ты живешь. Насмотревшись на них, я сразу понял, что, по первой, мне будет тяжко, но я не падал духом и был готов к нелегким испытаниям. Я уже поставил себе цель - стать таким как они.
Час пролетел как одна секунда, ребята со старшей группы принялись переодеваться и начали подтягиваться мои коллеги с начинающей группы. Они начали готовиться к тренировке, и я сразу понял, что в этой группе я не буду особо выделяться своим неумением.
Молодой парень лет двадцати пригласил нас в другой зал, который использовался как качалка. Он представился Олегом Васильевичем. Пафоса ему было не занимать, он презрительным взглядом осмотрел нас и объявил о начале разминки. Несколько кругов пробежки, и я уже начал задыхаться. Потом упражнения на месте. Я коряво повторял движения за тренером и приговаривал себе: «справлюсь, справлюсь!» Потом пошло самое сложное - начальная техника бокса. Я все же тренировался раньше, многие удары знал, и думал уже на первом занятии блеснуть своими знаниями. Но очень быстро я понял, что абсолютно все делаю не правильно. Тогда я начал делать движения быстрее, но это выглядело еще хуже. Молодой тренер много уделял мне внимания, я краснел от злости, так как сам чувствовал, какой я неуклюжий.
«Не заваливайся!» «Держи равновесие!» «Куда бьешь, бей прямо!» - постоянно кричал он.
За час тренировки, мы его вывели из умиротворенного состояния, и он уже начал срываться.
- Уроды руки у бороды держите!
- Что ты делаешь, ты ж сам себя так убьешь! - выкрикивал он.
«Справлюсь, справлюсь!» - выбрасывая вперед руки, подбадривал себя я. То и дело, я смотрел в глаза тренеру. Его взгляд меня не обнадеживал и я осознавал, что он не верит, что я могу справиться.
Он часто подходил ко мне, ставил правильно мои руки и злобно комментировал - Не тормози малой.
Я не считал его таким уж большим, и меня это задевало.
Потом Олег Васильевич взял палку, и тем, кто не правильно стоял на ногах, бил ею по ногам.
- Держи равновесие! - прокричал он, и раз пятый ударил меня по ноге. Бил он сильно, и я, во время тренировки, уже начал нервно поглядывать, куда он направляется со своим орудием.
- А ты что делаешь? - выкрикнул он и подбежал к заплывшему жиром парняге.
«Фу!» - с облегчением я вздохнул, когда он от меня отошел.
«Тут многие хуже меня!» - рассматривая неуклюжие движения жиропы, радостно подчеркнул я.
Тренер, под конец тренировки, разматерился и, на прощанье, всех нас, без исключения, обозвал деревянными тупицами.
Попрощавшись с коллегами, я сел в автобус, идущий в моем направлении. Туда я ехал, чуть ли не задохнувшись в переполненном автобусе, назад, наоборот, я был один в салоне, ну конечно если не считать водителя. Уже было за десять, над Киевом воцарилась ночь, вдали, на другом берегу Днепра, виднелся мой район, и, по большому счету, мой город. Левый берег, я как то с натяжкой считал Киевом, так современная безобразная пристройка со специфическими обитателями. Я не хочу сказать, что мы подоляне чем то были их лучше, но мы все ж были немного другими. Я устал, вымотался, был сильно разочарован своей формой, раньше, я был уверен, что что-то я умею или, по меньшей мере, смыслю в боксе. Но тренер мне доходчиво разъяснил, что я абсолютно ничего не умею. Но я не расстраивался, я даже ожидал худшего. Физуха не так уж подкачала, «научусь!» - подбодрял себя я.
Автобус не спеша ехал по пустынным улицам нового массива, и я задумчиво смотрел сквозь окно на свой ярко светящийся правый берег.
«Я буду тренироваться, что бы мне это не стоило и никто меня не отговорит!» - повторял про себя я.
Я не ошибся, кик боксинг, это было то, чего я хотел, у меня наконец то появился здоровый интерес в жизни. Теперь я даже имел цель – научиться боксировать и уже через год начать выступать на соревнованиях. Это была мечта, которая затмила собой все другие пожелания. Она полностью меня удовлетворяла, и все остальное мне было уже не так интересно.
И так я начал тренироваться три раза в неделю. Губа злился, но ничего не мог поделать, с каждой новой тренировкой, я все больше подпадал под влияние бокса. Там, кстати, тоже есть какая то зависимость, но я бы ни сказал, что она чем то вредная. Эта зависимость заставляет тебя совершенствоваться, а что еще надо человеку.
Слава богу, что Губу его бабушка пристроила в ПТУ, и он хоть чем то был пригружен. Я же, полностью и всецело, посветил свою жизнь боксу. Просыпался утром, и, позавтракав, начинал делать растяжку, я поставил себе цель - через месяц сесть на шпагат. Потом я начинал повторять движения и удары перед зеркалом, и вечером, намного раньше времени, так как боялся опоздать, я направлялся на тренировку.
В дни, когда не было тренировки, я бродил с Губой и откровенно скучал. Он компостировал мне мозги и только то и делал, что причитал.
- Куда ты влез, что не знаешь, что боксеры пробитые люди?
- Зачем тебе это надо?
Может в чем то он был и прав, меня угрюмые лица с, ничего не выражающими глазами, некоторых ребят с основной группы, заставляли призадуматься. Но с кем их сравнивать, если с наркоманами так извините, я тогда готов стать пробитым, даже стать наглухо пробитым.
- Ты что не знаешь, что каждый удар по голове сокращает жизнь на одну минуту? - как то заявил он.
Мне было шестнадцать, и я, как любой человек в этом возрасте, минуту вообще не считал за время.
- Это же микро сотрясение, болезнь Паркинсона!
По умным фразам Губы, я так понял, он уже с кем то успел посоветоваться, или даже, не поленился, и прочитал специализированную литературу. Не посоветовался, все ж признал я, так как литература и Губа вещи не совместимые, но правда если это не иллюстрированная порнографическая литература.
Губа был как никогда невыносим. И что бы он мне на бокс не наговаривал, у меня было предостаточно аргументов, достойно ответить ему.
- Бокс сокращает жизнь, а драп продлевает? - злобно ответил я ему.
- Да ладно! - единственное, что смог ответить он.
- Как мы будем жить, где лаве брать? - переводя тему, прокричал он.
- Вот у тебя есть свободное время, вот и думай. - ответил ему я.
- В своем бычьем ПТУ пошерсти людей, может что то выдумаешь. А мой бокс думаю только поможет.
- Пора уже не думать а делать, ходи грабь людей по ночам, чем тебе хуже бокса, я тебя вообще не понимаю?
Ну Губа к гоп-стопу всегда легкомысленно относился, но это было и понятно, его основная задача в этом деле – это проверить карманы у перепуганного человека, или, у уже лежащего в обмороке.
Постепенно, я начал делать успехи, не феноменальные, но ощутимые. Прошел месяц тренировок, и у меня была одна претензия, то, что мы занимались боксом и вообще не дошли до ног. Я об этом спросил тренера. Олег Васильевич лишь ехидно заулыбался и ответил - Куда тебе еще ногами бить, ты и так на них еле стоишь.
Добавить мне не было чего.
Наш молодой тренер Олег Васильевич был не плохой вроде парень, но слишком уж высокомерный. Призер всесоюзных чемпионатов, третье место на Украине, 7 раз чемпион Киева. Свои спортивные достижения он не ленился перечислять на каждой тренировке, и я, как думаю и все, быстро их заучил наизусть. Мне конечно не нравилось многое в его поведении, слишком уж он злился, когда у нас что то не получалось и не стеснялся использовать дерзкие слова по отношению к нам.
Он был небольшого роста и как я догадывался, выступал в низшей категории до 41 кг. Я как то узнал, что ему уже 24 и сильно удивился, так как он, с натяжкой, и на двадцать выглядел. Я подметил, что во время занятий, он больше придирается к высоким, часто необоснованно, и как я понял, это у него был обычный комплекс. Я как то наблюдал, как он подошел к амбалу, за два метра роста, стал вплотную и грозно прокричал - Сейчас я стану с тобой в спарринг и ты пожалеешь, что на свет родился!
Выглядело это забавно, так как я был уверен, что при всем его мастерстве, ему этого парня надо было бы бить дня два, чтоб свалить с ног.
Я его понял, он на этой работе боролся со своим комплексом маленького человека. Я был уверен, что тренер работал на добровольных началах, и согласился на это, чтобы получить власть на дюжиной неумеек.
Олег Васильевич никогда, не то что не переодевался в спортивное, он никогда даже не снимал куртку. У него была супермодная куртка с меховым воротником и лакированные туфли. Было видно, что в ней ему и неудобно и жарко, он потел, но и не думал ее снимать. Как я подчеркнул, его желание продемонстрировать нам свое финансовое благополучие, полностью затмило здравый смысл.
Хамил, грубил он жестко без стопоров, и мне казалось, что меня он в особенности недолюбливает. Но я нисколечко на него не обижался, мой кумир Ван Дам, в какой то из кинолент, за то, чтоб его допустили к тренировкам, вынужден был мыть шваброй боксерский зал. Меня, слава богу, пронесло и я этот этап пропустил.
В оправдание моего тренера, я могу сказать, если бы так как он все боролись со своими комплексами, в мире бы настала идиллия. Да он порой откровенно пытался нас унизить, но, одновременно, он нас тренировал, притом, я уверен, совершенно бесплатно. Я подметил, как тот старший кучерявый тренер неформальной внешности цеплялся за принесенную мною бутылку, и я мог биться об заклад, что он никому добровольно ее не отдаст. Также Олег Васильевич часто заявлял, что он не пьет, и было заметно, у него водятся деньги, и он, попросту бы не работал за пару бутылок в месяц. Так что пользы от него было куда больше, чем вреда. Он получал удовольствие, имея возможность посмеяться над сборищем неуклюжих придурков, но взамен давал ценные знания, а знания порой дороже любых денег.
В тренажерном зале Олег Васильевич должен был дать нам школу бокса, но никто из нас не смог ею овладеть. Когда он злился и показывал как надо правильно бить, я понимал, что он, по большей части, придирается. Действительно, если он, как неоднократно заявлял, тренируется с 9 лет, и я тут за месяц начну все делать с таким же мастерством как он, тогда напрашивается вопрос, на что он потратил 15 лет своей жизни?
Олег махнул на нас всех рукой, и перевел нас в боксерский зал с грушами и рингом. Когда я зашел туда, я был по настоящему счастлив. Там, надо сказать, царила совсем другая атмосфера. В этом зале я уже начал себя чувствовать боксером, или точнее, кик боксером. Я изумленно осматривал ринг, в котором начну тренироваться, представил себя в нем и еще больше начал фанатеть от бокса. Теперь у меня появилось, как минимум, две мечты: первая – стать, если даже не мастером спорта, то боксером, который выступает на соревнованиях, а вторая, маленькая - разбиться в пыль, но завоевать право перехода в спортивную группу.
Как то утром, ко мне забегает радостный Губа.
- Все боксерские груши бьешь бесцельно, а я уже для нас заработал 100 баков!
Я весьма скептически отнесся к его реплике. Вообще не правильно было построено предложение: «я заработал для нас!» Если заработал, значит у тебя уже есть. Я если такое говорит Губа, это означает, что у кого то есть 100 баксов, и то не факт, что есть, он мне его покажет, и я должен буду у него их выдурить или отобрать.
Я вяло переспросил его - Каким образом?
- Элементарно, - скривив серьезную морду, приготовился рассказывать Губа. Мне эта его привычка, там, где не надо, строить злобные гримасы, порядком уже надоела, так как там, где этого требовалось, зачастую он строил миловидные гримасы.
- Нам в бурсе дают стипендию в понедельник. Придешь вечерком к кассе и заберешь у моей группы всю стипендию.
- Сколько человек?
- Где? - переспросил Губа
- В группе.
- А, в группе тридцать человек. Вот тебе и сотка на ровном месте, - ликуя, произнес он.
Я на него лишь задумчиво посмотрел. Или он слишком переоценивал мои силы, или был действительно идиотом. Я внимательно посмотрел на него, он уселся на мою кровать, упершись головой в стенку и гримаса великого комбинатора не сходила с его лица. Скорее всего, он все же был настоящим идиотом - подытожил я.
- А кто вы там такие?
- В бурсе?
- Да в бурсе, - уже начал злиться я.
- Слесаря, - промолвил он, после удивленно посмотрел на меня, видно не понимая, зачем мне эта информация.
- Только меня не пали, чтоб заяв не было, - серьезным тоном, добавил он.
Да Губа конечно был не исправим. Как он себе это представлял, у меня не укладывалось в голове. Вечером в темном переулке идут тридцать горе птушников и тут им дорогу преграждаю я. «деньги быстро, а то всех убью!» - должен буду я заявить и они послушно выстраиваются в очередь и сдают мне свои стипендии. Бред какой то. В лучшем для меня случае, они разбегутся и я, максимум, смогу догнать одного и отобрать у него его кровные. Возможно, они подумают, что я сумасшедший, и пройдут мимо. А скорее всего, они обозлятся и всем кагалом, как стадо парнокопытных, затопчут меня насмерть.
- Губа ты прикалываешься, это ж тридцать человек гопнуть одному?
- Ты уже месяц боксу учишься, нахер ты тогда туда ходишь. Давай используй свои знания на деле, - злобно заметил он.
- А кто они вообще по жизни?
- Лохи отбитые, - автоматом ответил он.
- Все тридцать? - переспросил я.
- Вся бурса, - уверенно ответил он.
Я такой ответ в принципе ожидал. У Губы все кроме него были - лохами, чертями, козлами, овцами, петухами и т.д., долго перечислять.
- Вся бурса, ты тоже получается? - пошутил я.
- Ну давай будем шутить, веселиться, - злобно добавил он.
- Не Губа ты гонишь, - ответил я.
- Зассал? – промолвил он и презрительно посмотрел на меня.
- Хорошо Губа, давай тогда ты перед этим выстави группу, в которой я тренируюсь.
- Что придурок испугался, а у них и поболее сотки будет, гопни хотя бы пятерых?
- Губа я не хочу ссориться, давай серьезно поговорим. 30 человек выставить, ты превзошел себя самого. - Подумай серьезней, может там у кого то кожаная куртка или клубная будет - предложил я ему информацию для размышления.
- О есть клубняк у одного черта с Оболони, - живо ответил он.
- Думаю, его за долларов тридцать можно будет впарить, - добавил он.
- Ну а как сделаем? - спросил он.
- Давай ты Губа с ним зацепись, придумай какую то претензию, потом забьешь стрелу, а я приеду и заберу куртку.
- Ну давай, - неохотно согласился он, так как в этой схеме, ему тоже надо было что то делать.
На следующий день Губа, при встрече, радостно заявил - Завтра никакого бокса, приедешь в шесть под ПТУ, накажем черта.
- А в чем дело?
- Да я того в клубняке зацепил, он заявлял, что Цыган круче чем Карась. Прикинь чертило? - Ты встретишь его скажешь, что ты от Карася и накажешь его.
Эти два названных персонажа были лидерами крупных киевских группировок. Мне лично, даже в голову не приходило задумываться, кто из них круче или лучше. И заступаться за них, и, тем более, представляться от имени одного из них, я тоже не желал. Но наличных денег у меня давно уже не было на руках, и я морально был готов участвовать и в таких сомнительных передрягах.
Вечером я подъехал к ПТУ. Место располагало для запланированных дел: рядом был парк, разбитые фонари, безлюдное место. Главное, чтобы он ни с кем не пришел, единственное, что меня волновало. Но еще, пожалуй, чтобы он не оказался сильнее меня.
В мою сторону шел Губа с парнем в описанной куртке красного цвета. Как я и ожидал, парень не выглядел как конкретный лох, обычный, ничего себе. Также я подметил, он был даже немного поздоровее меня.
«Возможно так кажется из за подплечников в его куртке » - успокоил я себя.
- Привет, - поздоровался я с Губой и с ним.
- Привет, - ответили оба.
- Ты Сергей?
- Да - уверенно ответил парень.
Лицо его напряглось, но в глазах страха не было. Если бы вот так вечером подкатили к Губе, он точно уже бы получил инфаркт.
- Что ты там про Цыгана говорил? - заявил я.
- А что? - невозмутимо ответил он.
- До меня дошло, что ты говорил, что Цыган по жизни никто?
Источник слухов начал подавать мне непонятные жесты, что он хотел, я недопер.
- Я такого не говорил, - заметил парень.
Я посмотрел на Губу, он начал кривляться и крутить пальцем у виска. Теперь я понял, что он имел в виду, я перепутал имена авторитетов, он наоборот защищал Цыгана, а наговаривал на Карася. Я понимал, что немного протупил, и думал как исправить положение. Эти два дегенирата меня выводили из себя - нет чтобы гайки учиться правильно крутить, так они решили разбирать по косточкам действующих авторитетов Киева.
- Че ты хочешь? - нагловато обратился ко мне Сергей.
Я сделал серьезную гримасу и повторил вопрос слово в слово, только добавил другое имя. Ничего умнее мне в голову не пришло.
- Ты говорил, что Карась по жизни никто?
Парень удивленно посмотрел на меня, он переставал меня понимать. Я бы тоже на его месте сконфузился.
- Ты можешь определиться, что ты хочешь? - прокричал парень.
- На Карася ты ж говорил?
Парень начал злиться и сквозь зубы процедил - У тебя какая то предьява?
Я заметил, что мы как то резко поменялись местами, уже выглядело, что это он что то мне предъявляет.
- Ну говорил или нет? - добавил я.
- Че ты придрался, говорил не говорил, ничего не говорил, - че ты хочешь? - вообще наглым тоном ответил он.
Я уже сам порядком запутался, че я хочу.
- У меня есть свидетель, что ты это говорил, и, соответственно, ты сейчас мне прогнал. За прогон и наговоры на Цыгана я ставлю тебя на 100 баксов. Закончив речь, я посмотрел ему в глаза и был уже готов к бою. Парень лишь удивленно смотрел мне в глаза. Я посмотрел на Губу, после того как я сказал, что он свидетель, он раскраснелся как помидор, как я понял, свидетелем он вовсе не желал быть. Вообще, это было ему свойственно, он никогда никем не желал быть, кроме как полноправным пайщиком во время дележки добычи.
Я смотрел прямо в глаза парню, он был растерян, но не испуган.
«Мать его, я опять вместо Карася сказал Цыган!» - понял я.
С тупицами поведешься, и сам таким станешь.
- Ты что беспредельщик? – гневно обратился ко мне Сергей.
Я уже устал говорить с ним и исправляться, и решил, пришло время закругляться.
- Давай куртку как залог, достанешь деньги получишь обратно.
- Ты хоть определись в предьяве с Цыганом или Карасем, - злобно протарахтел он и сжал руки в кулаки.
- Поменьше своим гнилым языком плети, - добавил я, и начал готовиться к бою, как я понял, сам он куртку не будет снимать.
- Кто ты такой, ты что проблем хочешь? - начал визжать Сережа.
Я решил, что разговор заходит в тупик, вернее, он уже давно зашел туда. Я стал в стойку и нанес ему в голову два прямых удара. Он сел на пятую точку, я внимательно посмотрел в его глаза, они ничего не выражали. Я подошел вплотную, стянул куртку и повторил ему - 100 долларов не забудь, три дня, дальше включаю счетчик.
Он ничего не ответил, было видно, что говорить он не мог, вполне возможно, он и не слышал.
Я был весьма доволен собой. Как я вел беседу, мне конечно не понравилось, зато как я его сбил с ног. «Да бокс приносит первые результаты!»: подытожил я. Мой же друг безмолвно плелся за мной. В его глазах прочитывался легкий испуг, и он не был похож сам на себя. Как правило, когда мы возвращались с добычей, от танцевал передо мной как заводной латиноамериканский мачо, но сейчас, он был безмолвный и поникший. Я понял, в чем было дело, он испугался ответственности. Парень тот, вел себя весьма достойно, у меня он даже вызвал небольшое уважение. Моя предьява ему была тупейшая, также было понятно, он не будет отдавать 100 баксов за куртку, которая стоила максимум 50 новая.
- надо искать, кому побыстрее ее впарить - по дороге, планировал я дальнейшие действия.
Губа, в ответ, лишь что то прошипел.
На следующий день, вечерком, Губа забежал ко мне домой. Он был нервный и промолвил - Сережа на завтра забил тебе стрелку.
Мне всегда так нравилось его умение выкручиваться из всех проблем. От любого мероприятия, в котором он исполнял, по большей части, номинальную роль, он всегда ожидал «братских» 50 процентов, но если возникали проблемы, то он всегда как бы был ни причем. Он, как я уже давно догадывался, специально всегда в деле так себя вел неактивно, чтобы был шанс выкрутиться.
- А почему мне стрелка, а не нам? - злобно посмотрев на него, переспросил я. Губа убрал взгляд, раскраснелся и пробубнил - Ну он так сказал.
По его реакции я понял, что тот парень на него здорово наехал, и Губа себя полностью выгородил из расклада.
«Да хороший у меня друг!» - тяжело вздохнув, очередной раз признал я.
- А нахер туда идти мне? - переспросил его я.
- Ну как, он хочет с тобой поговорить. - Ты поговори с ним.
- А чего ты себя так выгораживаешь? - прокричал я.
- Ну это же ты его прорубил.
- А ты как всегда не причем типа? - разозлился я.
Губа понял, что он очень уж открыто показывает свою суть, взял себя в руки и добавил - Да не, ну давай сходим, кого он там приведет, тем более, вы один на один махались.
Да, Губа конечно молодец, хороший парень – про себя подумал я.
- Ну и что мы там будем говорить?
- Ну не знаю, обоснуем, что он был не прав.
- Я возьму нож, если что порежем урода - грозно добавил Губа.
Как я устал от его громких заявлений, произнесенных у меня, или у него дома. Как всегда все кардинально менялось в его настроении, когда этого требовалось.
- Возьми нож, только смотри, чтобы у тебя его не отобрали - злобно заметил я.
Губа не огрызнулся, слишком он был поникший.
Ехать было опасно, тот «оболонский» мог привести целую толпу, но ехать надо было. Так как если бы я не поехал, они бы почувствовали мою слабинку, после, плотно пообщались бы с моим другом, и он, я уверен, без малейших зазрений совести, привез бы их мне под парадное.
В указанное время, мы пришли на то же самое место. Безлюдность и слабая освещенность этого пятачка, в этот раз, меня уже не так сильно радовали. Сергей ждал нас с каким то парнем. Я осмотрелся по сторонам, вроде никого больше не было.
«Слава богу их двое!» - успокоился я.
Он был одет в длинную куртку допотопных времен и нервно топтался на месте. С ним был не высокий парень, и я расслабился.
«Этого я смогу прорубить как и в первый раз, а второго, на крайняк, помогу добить Губе. Или точнее, Губа мне поможет добить» - уточнил я.
Я настроил на лице серьезную гримасу и неторопливо подошел к ним. Мне нужно было вести себя как можно уверенней.
- Ты деньги принес? - нагло спросил я, как будто это я забил стрелку.
- Нет - нервно ответил он.
Я заметил, то ли от злости, то ли от страха, он весь трясся.
- Эээ бессспредел, - сильно заикаясь, заявил его друг.
«Еще какой то заика!»: подумал про себя я.
Я посмотрел на него и улыбнулся.
- А ты кто? - спросил я его.
Он сильно напрягся и начал готовить ответ. Видно у бедняги были большие проблемы с речью. Мне даже как то искренне стало его жалко, так как наше время требовало умения как можно понятливей изъясняться. Если так долго готовиться к ответу на стрелке, на тебя успеют навешать все что угодно, и твое мычание используют как согласие.
- А ты кто такой? - пренебрежительно обратился ко мне Сергей.
Как я понял, он хотел продолжить разборку в кровавом стиле. Но я был готов к бою.
- Отдай куртку по хорошему! - злобно обратился ко мне он.
- Давай деньги, - спокойно ответил я.
- Я не шучу, - прокричал он.
- Я вообще никогда не шучу.
- Так не отдашь да, да? - пристал он.
- Ты действительно тупой, с первого раза не раздупляешься? - огрызнулся я.
- Ну хорошо, сам нарвался! - крикнул он и резко из под куртки достал обрез. - Быстро давай, - прокричал он, направив дуло прямо мне в лицо.
То, что я в этот момент не испугался, я не буду такого говорить. Ствол огнестрельного оружия, направленного тебе в голову, любого заставит насторожиться и задуматься. Это только в фильмах крутые на такое улыбаются, в жизни все иначе, все знают, второго дубля не будет. Можно было бы себя утешать, оно не настоящее, оно не заряженное, он никогда не решиться выстрелить, но это меня не утешало. Я посмотрел ему в глаза, он продолжал сильно нервничать и обрез трясся в ее руках. Несмотря на то, что он был сильно напуган, тем не менее, он мог и в таком состоянии нажать на курок.
Мы молча смотрели друг другу в глаза. Я мельком осмотрелся по сторонам. Меня сильно интересовало, что сейчас делает Губа. Он стал рядом с заикой, и всем своим видом показывал, что он тут ни при чем. Со стороны даже складывалось впечатление, что эти трое старые друзья и наехали на меня. Прикрытого тыла у меня не было: подытожил я.
- Отдавай! - крикнул Сергей.
- Слушай псих, убери эти херню и давай договорим, - как мог спокойней, сказал я.
Он кривлялся и нервно прикусывал нижнюю губу.
- Отдай! - снова крикнул он.
- Слушай, если ты не будешь нормально общаться, я сейчас развернусь и пойду домой, - тихо сказал я.
- Давай положи на место свою херню и поговорим.
Он промолчал, тогда я сделал шаг в его сторону.
Он резко шагнул назад, за что то зацепился ногой, дуло дернулось вверх и прозвучал выстрел.
Эхо от выстрела очень долго звучало в моих ушах. Также выстрел разбудил ворон и они, недовольно каркая, принялись кружить над моей головой.
«Этот псих только что мог меня застрелить!»: понимал я.
«Какая же жизнь хрупкая вещь, и как легко по пустяку ее потерять. Вот так живешь, творишь, мечтаешь, строишь планы на будущее, и не знаешь, что кто то там наверху распорядился ее приостановить, и подвел тебе такого красавца с обрезом!» - в тот момент, про себя подумал я.
Я не одиножды представлял свою кончину, еще когда был школьником. Тогда мой не окрепший мозг был доверху забит одной советской пропагандой, и это выглядело так: я мчусь на тачанке по полю, за мной гонится отряд белогвардейцев, патроны естественно заканчиваются в самый не подходящий момент, меня все ж догоняют и зарубили саблями. В это время, на заднем фоне, звучит тяжелая музыка, кажется даже природа расстроилась по этому поводу. Но мне не жалко себя, так как я все сделал шо надо для общего дела, шифрограмму в центр передал. Благодаря мне, советская власть победит, моя смерть не напрасна.
Был еще один вариант, я в роли Зои Космодемьянской. На допросе в гестапо меня замучили до смерти, пытаясь узнать страшную военную тайну. По понятным причинам, хрен кто им ее открыл, партизаны мои друзья остались в безопасности, тайны и планы засекреченных троп ушли вместе со мной.
Имелись и другие вариации, но во всех случаях, я выглядел героем, враги абсолютное зло я, естественно, добро и тоже абсолютное.
И вот суровая реальность жизни - мой вероятный убийца не злой гений, не начальник контрразведки, не генерал с армией захватчиков, я уже не говорю о лидере группировки, а какой то отбитый психопат, который, видать по всему, меня еще больше боялся, чем я его. От таких рук реально стыдно умереть.
Цена вопроса, то есть в этом случае, моей жизни, не счастье всего человечества или отдельно взятого народа или класса, а клубняк. Клубняк, который, когда я его забирал, рассчитывал загнать за 30, но присмотревшись подытожил, Оболонский его не щадил, казалось терся им обо все углы в парадняках, в результате чего, и за четвертак баков вряд ли бы я его толкнул. Ну если только ночью.
Так все было красиво в мечтах, герой заслуживающий, как минимум, памятника в своем городе или строчки в энциклопедии, и как пошло и низко в настоящей жизни.
Да практически все представляешь себе не так, как оно потом в жизни произойдет. Что то такое я уже прочувствовал после первой интимной близости, тоже далеко не все было гладко. Да и интимной ту близость даже не назовешь, так как тогда за моей спиной стояло еще с десяток человек. Что могу сказать про первое половое наслаждение, единственное, что имело сходство с моими эротическими фантазиям на эту тему заключалось в том, что объект был женского пола, пожалуй и все, и даже это не очень ярко было выражено. Хоть что то да сошлось, и на том огромное спасибо, правда неизвестно кому, амуры точно в этом процессе не были задействованы. Кто то захочет заметить, если не нравилось, мог бы отказаться. Да согласен, никого я этим точно бы не расстроил, люди за спиной только бы обрадовались. Ну отказался бы, и что, до седины в висках ждать ту омрияну силиконовую блондинку из эротического ролика?
Помню также про первые джинсы и первые кроссовки в своей жизни, когда я о них мечтал, мне казалось, как только я их заполучу, я сразу стану крутым, девушки меня полюбят, а парни зауважают. Оказалось не совсем так прямолинейно в реальности, девушки, почему то, еще очень долго, по доброй воле, не соглашались меня любить, а мальчиков еще пришлось основательно порихтовать, чтоб зауважали. А если бы не рихтовал, попросту в моих кроссовках щеголял бы другой типок. Вот такой закон жизни, придуманный кстати не мной. Мне он тоже не очень нравился, но другого просто не было. Кроссовок одна пара, или ты в них модничаешь, или кто то другой.
И так кончина моя, в реальной жизни, выглядела бы точно ни так как в фантазии, хотя за советскую власть я уже давно не собирался отдавать свою жизнь. Да и не было уже этой власти, или точнее, она приобрела ярко выраженную буржуазную окраску. В новом капиталистическом времени, я, честно говоря, никому не собирался ее отдавать, я хотел на полную сам ею пользоваться в новом открытом обществе, где все земное не чуждо. Как и все мои современники, я хотел на себе испробовать все диковинки загнивающего запада.
А как вот могло все выйти – застрелен из ржавого обреза в тупике с разбитыми фонарями, который, на всеобщее удивление, все ж выстрелил. Погиб от рук полудурка за вшивую куртку. Да, романтизма мало, точнее, он вовсе отсутствует.
Уверен, Губа и убийца после этого бы разбежались в разные стороны, и я бы еще долго там валялся никому не нужным, и даже природа меня бы не оплакивала. Более нелепая смерть - это погибнуть под колесами велосипедиста, от выброшенной с балкона бутылки с под пива или провалившись в канализационный люк.
Да еще и человек, который мог поставить жирную точку в моей судьбе, еще больше меня печалил. Этот трясущийся индивид на вершителя человеческих судеб вообще не смахивал. А он мог спокойно, после моих родителей, стать главным персонажем в моей судьбе.
Наверное, сверху, в тот момент кто то следил за происходящим, тоже это подметил и изменил траекторию полета пули.