2 часть
Что бы Федя ни наговаривал, она была симпатичная, всегда веселая, жизнерадостная с каким то загадочным блеском в глазах. Не все было так уж совершенно в ее теле и лице, но, того что было, мне вполне хватало, чтобы в нее втюриться. И так в школьное время, при любой возникшей возможности, я всегда ей уделял много времени. Она, как всегда, какие то знаки подавала, но потом все сводила на ноль. Я даже когда то, по этому поводу, решил посоветоваться с Губой.
Губа, кстати, очень любил давать советы амурного характера, и охотно откликнулся на мою просьбу. Он считал себя большим специалистом в этом деле, как, в принципе, и в любом другом. Сразу же, Губа, с большой радостью, перечислил все мои недостатки, вообще, он перечислил все человеческие недостатки и странным образом приобщил их ко мне. Понятно дело, как он высказался, если бы он был на моем месте, она бы сама за ним бегала. И единственное, что он посоветовал толковое, что мне надо быть порешительней.
- Что ты ждешь, по жестче с ней, она же этого требует, - как первоклассника, вычитывал меня Губа.
Вполне возможно, он был и прав. И вот, когда я у нее очутился дома, я вспомнил про хороший совет. Она со мной вела себя как всегда. Бросала загадочные взгляды, любой бы понял, что это прямой намек, но я уже знал, что это далеко еще не факт. Когда гости начали потихоньку отходить в нирвану, я решил проявить инициативу.
- Идем поговорим, - прошептал я ей на ухо.
- Говори - ответила она.
- Тут люди, не удобно.
- Ну идем, - неохотно согласилась она.
Мы зашли в ее родителей спальню на разговор. Любой другой бы понял, что это прямой намек, что мы пошли именно в спальню, но я не тешил себя иллюзиями. Она присела на край кровати и, выслушивая мой текст, принялась стрелять глазками. Фразы типа «ты мне всегда нравилась», «ты самая красивая в школе!», чего то вызывали у нее противный смех, и меня это раздражало. В спальне мне стало душно, я раскраснелся и начал потеть. Я опять пробубнил что то про ее неземную красоту, и она опять начала смеяться. Я не выдержал, набросился на нее, начал целовать и попытался сорвать ее гребаную блузку.
- Бонык! - резко выкрикнула она.
Я похолодел от ужаса и моментально протрезвел. Объясню почему. «Бонык» - это было погоняло крупного криминального авторитета, и я был полностью сконфужен, так как не мог допереть, каким боком тут он. Для полного счастья, мне еще только Боныка не хватало.
Я очень быстро разгадал этот ребус, как я вскоре понял, Бонык - это было имя ее сенбернара. Он тихо лежал в углу, я видел, что там что то желтое шевелиться, но не придал этому большого значения, так как уже не мало успел выпить, а в таком состоянии, лучше не зацикливаться на том, что кажется. И так, этот Бонык - самозванец уперся в мою грудь двумя своими передними лапами и забрызгивал мое лицо слюной. Когда на сцене появилась эта огромная псина, я даже немного расслабился. Куда уж для меня было бы страшнее, если бы, из под дивана, внезапно выскочил ее теска, криминальный авторитет. Тут уже точно мне было бы не до любви.
Как Люде было смешно в тот момент, я даже думал, что ей станет плохо, уверен, труппа именитых клоунов не смогла бы выдавить из обычного человека такой дикий смех. Когда это чудовище с меня слезло, у меня как то, само собой, пропало желание продолжать прерванное признание в своих чувствах по отношению к ней. Я сделал вид, что сильно обиделся, присоединился к гостям, кто еще не вырубился и залился водкой, а после уже ничего не помню.
Еще что меня в ней раздражало, я никогда не мог толком объясниться, она просто замолкала и регулярно игнорировала мои вопросы. Я хотел беседы, чтобы разобраться, а всегда получался монолог со стеной. В общем то, в конце концов, я плюнул на нее и вычеркнул из своей жизни, так как был уверен, что она меня доведет до белого каления.
И так как то, на майские праздники, я сидел дома, слушал маг и, по большому счету, умирал от скуки. Резко зазвонил телефон. Я долго ждал, что его возьмет мама. Но она видно, или вышла к соседке, или с собакой на улицу. Я неохотно взял трубку, так как был уверен, что это звонит очередная мамина подружка учительница. Я приготовился слушать нудные вопросы типа, какие у тебя оценки Саша и после всегда следовали наставления, почему надо хорошо учиться. Я, понятно дело, не любил такие разговоры, так как учиться не любил, а все что хоть как то было связанно со школой, меня раздражало. Также слова и громкие заявления этих маминых подружек учительниц для меня никогда не были вескими аргументами, зачем хорошо учиться, чтобы стать такой же нудотиной и жить в нищете? Этого спокойно можно достичь и более простым способом, хотя бы жить как я. В моем случае, есть и определенные плюсы, я хоть понапрасну не напрягаюсь.
Я поднес к уху трубку и недовольно произнес - Алло!
Нежданно и негаданно, я услышал голос Люды.
- Привет!
- Привет! - удивленно ответил я. Он неожиданности, я аж остолбенел.
- Что делаешь?
- Ничего! - коротко ответил я.
Я был в шоке, мы никогда не созванивались, я и мечтать не мог, что она когда то соблаговолит позвонить.
- А ты что?
- Тоже ничего, - печально ответила она.
Я и раньше никогда не мог долго поддерживать с ней разговор, и в этот раз было то же самое. Я молчал, шипел в трубку, у меня крутилось в голове миллион фраз, и ни одну из них я не мог озвучить.
- Если ничего не делаешь, заезжай ко мне в гости, - тихо промолвила она.
Это уже было не смешно, я ожидал от нее услышать все что угодно, но не это.
- Хорошо, - ответил я.
Это прозвучало как то нелепо, как будто она меня уговаривала. Я хотел что то быстро добавить, но как всегда, в моей голове был полный сумбур.
- Ты помнишь где я живу?
- Помню, - как то все я говорил не так, и не тем тоном, что хотел, и мне казалось, что со стороны складывалось впечатление, что она меня упрашивает.
- У меня родители уехали на дачу, можем посидеть поболтать, - добавила она.
«Родители уехали!»: что еще более приятное можно было услышать от девушки, которая тебе нравиться. «Родители и девушка»: эти два термина я всегда воспринимал как абсолютное зло и добро. «Мои родители будут меня ругать!», «меня ждут родители», «мои родители с тобой поговорят!» Любое предложение, где фигурировало первое слово, несло сущий негатив. И вот справедливость восторжествовала, слово родители присутствовало, но информация была абсолютно положительной, ее родители уехали и весь свой негатив увезли с собой. Какие милые у нее родители - подумал про себя я. Я даже их успел полюбить, хотя не имел малейшего представления, кто они вообще такие и что из себя представляют.
- Через час буду, - добавил я.
- Все жду, - ответила она и пошли неприятные гудки.
Я вскочил на ноги и замер на минуту.
«Она действительно звонила, или я это выдумал?»: не мог понять я.
Осознав, что это все ж было наяву, я стрелой влетел в ванную, выпрыгнул укутанный в полотенце и начал подбирать вещи. Я так спешил, что толком даже не вытерся и с мокрой головой выбежал на улицу. Помыться, подобрать парадные вещи в шкафу и натянуть их, у меня это все заняло не более десяти минут. Я шел в сторону метро, по дороге, на последние сбережения, купил самое дешевое вино и сигареты. Я долго не мог решиться, что купить, конечно, водка лучше подходила для всех случаев в жизни, но эта стерва могла спокойно отказаться ее пить, так что пришлось покупать гадкое вино в изящной фигурной бутылке. Рассматривая на витрине эту бутылку, я даже ее успел сравнить с Людой. Возможно, с ней та же история - с наружи все ок, а на вкус лучше и не пробовать. Такое «французское вино» из ларька, мне еще не приходилось пробовать, но его цена говорила сама за себя, что эстетического наслаждения оно мне не доставит. А мне оно и даром не надо было, для меня главное, чтоб указанные высокие градусы соответствовали действительности. Как бы то ни было, с пустыми руками, к Люде точно не было смысла идти, трезвой она хорошо держала оборону.
Отоварившись, я шел дальше, подумав о ней, я решил пробежаться. В метро я начал сильно суетится, так как мне казалось, что поезд назло еле плетется. Я вылетел на нужной станции и стремглав побежал в сторону ее дома. Я бежал по улице даже не оглядываясь по сторонам, и остановился возле ее парадного.
«Ну вот и все!»: беглым взглядом осмотрев дом, радостно подытожил я. Я не хотел показывать ей, что сильно спешил и решил покурить под парадным и перевести дух. Так я и сделал. Во время курения, я беззаботно осматривался по сторонам, так как мне казалось, что дело оставалось за малым.
Как то, само по себе, мое настроение начало резко падать. Выбросив окурок, я задумался. Вскоре я расстроился, я был вообще не уверен, что это ее дом. Все дома в квартале были одинаковыми как близнецы, в следующем, тоже самое. Единственное, чем они отличались - это разнообразным бельем, развешанным на балконах. Так как Людиного нижнего белья я еще ни разу не видел, это мне никак не могло помочь.
Осмотрев парадное, я понял, что этот дом точно не ее, и медленно направился к другому. Убедившись, что это не он, я пошел к третьему. Потом лихорадочно перешел на другую сторону улицы, и печально вздохнул. Там было то же самое, любой дом, теоретически, мог быть ее.
«Что я еще знаю?» - задумался я, во время чего начал хулить себя за то, что в тот раз, когда у нее был с компанией, уже успел надраться до прихода к ней.
«Что за идиотизм, напиваться до вечеринки и бухому плестись на нее, понимая, что могут и менты загрести и вообще все что угодно произойти?» Все же знают, когда на рогах, проблемы липнут к тебе как к намазанному чем то липким.
Обозначив виновником сего Федю и от души проматерив его, я немного успокоился.
Но что то все ж я вспомнил.
«Пятый этаж, налево красная дверь!»
Я начал бегать по парадным, выискивая ее квартиру по этим незначительным приметам. Вскоре, я полностью обессиленный, присел на лавочку и закурил. Беготня по парадным меня вообще расстроила: никто двери мне не открыл, зато меня три раза послали, один раз грозились побить и два раза пугали, что вызовут милицию. Одну дверь долго не открывали, у меня появилась надежда и я, затаив дыхание, жал в дверной звонок. Но так никто и не вышел. Я решил отказался от этого метода поиска своей пассии. Еще оставалось с несколько десятков домов, и таким методом я только к ночи, теоретически, мог бы ее найти. А практически, меня действительно заметут менты, или побьют хамовитые жильцы этих домов. Я закурил вторую сигарету, мысли о том, что я мог бы делать в это время у нее в гостях, ранили мою душу. На нервной почве мои руки затряслись как у параноика, и я с трудом попадал фильтром в рот.
«Сейчас позвоню ей и уточню адрес!» - резко пришло мне в голову.
У меня появился шанс. Я снова воспрянул духом и побежал искать таксофон. Я увидел вдалеке красно-желтую будку, и у меня появилась улыбка на лице. Дело оставалось за малым - две, три минуты и я у нее. Я открыл дверь будки и злобно скривился. Какой то местный ублюдок с мясом вырвал телефонную трубку. Вандалы, я их всегда недолюбливал, так как не понимал, что их мотивирует делать гадости окружающим и совершенно не знакомым людям. Я был убежден, если что то делать плохое, так с целью там наживы или мести, и каким же надо быть уродом в душе, чтобы тратить время и силы, даже определенно рисковать, проделывая всякие гадости полностью бескорыстно? Я поклялся себе избить первого же вандала, который попадется мне на глаза, и побежал искать другой аппарат. С меня лился пот рекой, и я был уже порядком вымотан. Этих уродов вандалов, по всей видимости, в этом районе было пруд пруди, и я находил будку, заходил туда, потом громко матерился и бежал искать другую. В те минуты, самое главное для меня было отвлекаться от мыслей на тему: что бы я уже успел сделать у нее в гостях. Конечно, в мыслях все было гиперпреувеличенно. Она открывает двери и бросается в объятья. Она открывает двери в неглиже и бросается на меня. Она открывает дверь и с подружкой вдвоем накидываются на меня. Эти мысли методично уничтожали мой мозг.
«Вот он, наконец-то рабочий автомат!» - с облегчением вздохнул я, заприметив вдалеке очередь из трех человек перед ним.
Я занял очередь и принялся ждать. Понятное дело, я был вообще не в том расположении духа, чтобы ждать, но искать другую будку я не отважился.
На телефоне повисла женщина немного старше средних лет и кричала на всю улицу - Шо! Да ни, не то шо, а то шо ты!
Я стоял, все это слушал, и уже через какую то минуту словил себя на мысли, что решиться убить человека не такая уж и сложная задача. Даже пожилую женщину, даже любящую мать нескольких детей.
- Ну шо, а шо! - продолжала свою малосодержательную беседу женщина, во время чего сверкала рядом железных зубов. Мои уши вскоре заложило, я больше ничего не слышал: ни шума транспорта, ни звонких голосов прохожих, мне казалось, что это женщина повисла у меня на шее и беспрестанно кричит прямо мне в ухо: « шо это, да шо, шо!»
Мои зубы сами по себе начали скрипеть, всего трясти. «Шо?» - я понял, что это слово я ненавижу больше всего в жизни. Женщина, как я догадался, не имела в квартире телефона и добровольно не собиралась отлипать от трубки. Передо мной еще стояло двое: одна, один в один такая же женщина, с одним отличием, что зубы у нее были не все железные, и молодая девушка, которая, по генетике, очень скоро превратиться в такую же, как эти две.
- Они меня доконают, - прошипел я.
- Женщина дайте на секунду позвонить, срочно надо! - вырвалось с моих уст. Она, к тому времени, судя по всему, выговорилась и значительно меньше и тише стала шокать. Это была тупость с моей стороны - вскоре подчеркнул я. Она посмотрела искоса на меня и скривила злобное лицо. Могла в принципе и не кривить его, оно и так было безобразным. Она восприняла мою фразу очень враждебно, как будто я ей сказал что то типа такого - сука слезь с телефона, сейчас тебе голову проломлю!
Возможно, я сказал безобидные слова не тем тоном, так как я себя не совсем контролировал. Она еще раз на меня посмотрела, как на фашиста, угоняющего ее единственную корову, и прошипела змеиным голосом - Молокосос!
В тот момент, я готов был ей простить любую грубость, лишь бы она поскорее отвалила от телефона. И так она не отводила от меня ненавистного взгляда, крепко взялась обеими руками за трубку, и продолжила - Галя, Галя подошол молокошос и шото гавкает мне тут!
Опять потекло рекой шоконье, как я понял, она получила тему для обсуждения, и, с небывалым энтузиазмом, продолжила диалог.
«Зря я ее тронул!» - печально признал я.
И так она, не отводя от меня ненавистного взгляда, продолжила тараторить в трубку. Тема для обсуждения с ее подружкой Галей была подкидана мной, и посвящалась разлагающемуся и обнаглевшему подрастающему поколению, ярким представителем которого, как я понял, был я.
Я уже не верил, что она когда то выпустит из рук трубку телефона. Когда она это сделала, она посмотрела на меня как на нелюда, и повторила - Молокосос!
- Пошла на х. старая кошелка! - не долго думая, ответил ей я.
Уместней фразу в таком случае и не подберешь.
Она ускорила шаг, и по ее взгляду я догадался, что самое безобидное, что она мне сейчас желает, так это смерти в ужасных муках.
Так телефон освободился, и я повернулся в ту сторону. Другая женщина уже начала набирать номер.
- Женщина дайте пожалуйста позвонить, ровно секунда - во всю улыбаясь, попросил я.
Она посмотрела на меня таким взглядом, как будто я ей предложил отдаться мне прямо здесь и сейчас, да еще и противоестественным способом. Не тут то было, она схватилась за трубку мертвой хваткой, как в море хватаются за спасательный круг не умеющие плавать, и смотрела на меня точно тем же взглядом, как и предыдущая. Моя словесная перепалка видно ее тоже обидела, и по ее взгляду я понял, она решила проявить солидарность с той женщиной. Действительно, это ж дело принципа, на кону все: честь, слава, достоинство коренного жителя Оболони, как это возможно уступить очередь, раз- два такое сделаешь и люди после будут вытирать об тебя ноги. Ты потеряешь долгими годами заработанный авторитет и жизнь будет лишена смысла. Все будут в тебя тыкать пальцами и говорить - это та неудачница, которая уступила очередь. Уверен, что то такое крутилась в его курином мозгу.
Я еще раз внимательно осмотрел ее коренастую фигуру с особо выделяющимися круглыми плечами и накаченными окорочками и удостоверился, что без двух-трех серий ударов ногами, вряд ли выбью у нее трубку из рук. Даже мой кумир Ван Дам, не факт, чтобы перевернул ее с одной попытки, прикинул я. По сему, решил не спешить, оставить это на крайний случай.
У этой голос был более мелодичный, и она, призакрыв глазки, беспрестанно бубнила себе под нос –Угу - Угу, Угу - Угу!
Это совиное «угу-пугу» на меня действовало усыпляющи, и у меня тоже, непреднамеренно, начали смыкаться веки. Солнце уже начинало садиться за горизонт, с того момента как мне позвонила Людка, уже прошло больше чем два часа, и я уже иссяк. От этого угуканья, которое она монотонно продолжала произносить вслух, я начал попадать в какой то гипнотический транс. Я уже потерял надежду, что когда то она заткнется, и под ее угуконье стал успокаиваться, перестал думать о плохом, ожидающая меня Люда со своим обнаженным или полуобнаженным телом как то уходила на второй план, и, размякнув, я даже чуть не выронил бутылку из рук. Я поставил ее на асфальт, присел на корточки и приступил готовиться ко сну.
Угу – угу - мне казалось, что я лежу где то на опушке леса в окружении сказочных зверей. Я счастлив и всем удовлетворен, не надо мне ни одноклассниц, даже нагих, даже всех вместе взятых, мне и так хорошо - спать, спать, спать…
- Идите звоните! - услышал я резкий молодой голос.
Я резко открыл глаза, это была девушка, которая стояла впереди меня. Я мгновенно пришел в себя и вспомнил, зачем я здесь. Сразу мне привиделась заждавшаяся Люда, полуобнаженная, а потом резко вообще обнаженная и я опять засуетился.
- Спасибо огромное, - искренне поблагодарил я и подошел к аппарату. Я нервно взял трубку, гадкие телефонные гудки мне показались завораживающим шумом океана, я дотянулся пальцем до циферблата и застыл на месте.
Вскоре я повесил трубку обратно и пошел восвояси.
«Это конец!»: печально подытожил я.
«Я забыл ее телефон!» Вскоре я вообще вспомнил, что никогда его и не знал.
Это был удар ниже пояса, я, с опущенной головой, поплелся по улице и даже уже ни о чем не думал. Я шел вдоль этих одинаковых домов и смотрел в их окна уставшим взглядом. У меня была слабая надежда, что каким то чудом я разгляжу на балконе Люду и все плохое уйдет в сторону, как будто его и не было вовсе. Но надежда была слишком слабая, и я уже в это не верил. У меня был стресс, мне необходимо было его снять. Я откупорил вино и начал его пить жадными глотками. Когда я вставил бутылку в глотку, и от туда уже ничего не полилось, я решил возвращаться домой.
«Почему я не спросил ее адрес?», «почему не спросил телефон?» - беспрестанно корил себя я. Я был физически и психологически изнеможен, и алкоголь сильно ударил мне по мозгам. Вино, кстати, меня не разочаровало, оно имело гадкий вкус, но заявленные градусы присутствовали.
Пройдя мимо одного дома, похожего на ее, хотя они все, не то что были похожими, а были совершенно одинаковыми, я, в приступе отчаянья, начал кричать - Люда, Люда!
В ответ, до меня доносилось эхом – Люда, Люда.
А после, тоже эхом - Пидар.. Пидар…!
Но меня уже трудно было зацепить или обидеть.
Я отошел по малой нужде к кустам, и, справляя эту самую нужду, задумчиво посмотрел вверх. На 3 этаже горела сигарета, я сфокусировал свой взгляд на этом объекте и вскоре разглядел лицо Люды.
- Люда! - перестав застегивать ширинку, не своим голосом прокричал я.
Люда промолчала.
Тогда я подошел ближе и начал махать руками и кричать - Это я, иди открывай!
Ширинку я так и не застигнул, и, без злого умысла, махал я не только руками.
Вместо ответа, в мою сторону полетело что то тяжелое и, просвистев возле виска, шмякнулось об асфальт. Это была картошка, и этот поступок я расценил как нечестную конкурентную борьбу со стороны моих оппонентов. То, что это могла сделать Люда, я даже не рассматривал.
- Люда! - снова крикнул я.
Воображаемая мною Люда ответила грубым прокуренным мужским голосом - Я щас сука мусаров вызову!
Я обознался, это было не она, та на это была не способна. Тем более, нам в одной школе доучиваться и зачем ей это травить мусаров на человека, ею же приглашенного? Тому обстоятельству, что озвучил эту принеприятнейшую для моих ушей реплику мужской голос, я как то не придал большого значения. От дешевого вина с импортной этикеткой из ближайшего ларька бывает глючит пожестче, чем от дорогого плана. Не такое бывало привидеться и послышится.
Еще одна картошка полетела в мою сторону и я пожалел, что выкинул бутылку. Я решил отступать и не ввязываться в бой с неизвестным противником, не равные условия, у него там мешок небось картошки, а мне и времени нет поискать в кустах каменюку, так как грозились вызвать ментов, а такие уроды могут. Какое, какое, а такое обещание люди с легкостью выполняют. А попасть в отделение и поиграть в игру Что? Где? Когда? с заскучавшим дежурным следователем, во время которой, тот бы пытался на меня повесить все свеженькое, я не имел желания. Мне уже несколько раз приходилось сыграть в эту игру в родном районе, хороших воспоминаний не осталось. Правда я не признавал их правил и начинал играть в КВН, но за мою самодеятельность и порой небывалую находчивость я никогда не зарабатывал у коллегии жюри высоких баллов, вместо них, я получал увесистые оплеухи и пеньки.
Я пошел своей дорогой. Чтобы хоть как то отвлечься от грустных мыслей, я завыл жалобную песню.
«Таганка, я твой вечный арестант,
пропала юность и талант в твоих стенах!»
-Заткнись козел! - услышал я вдалеке, когда заканчивал последний куплет.
Как я понял, мой репертуар пришелся не всем по душе, хотя эта была песня Шуфутинского, можно смело сказать, беспроигрышный вариант для забыченного спального района, возможно, мое исполнение здешним меломанам не казалось достаточно профессиональным. Я и сам догадывался, что я не Повороти и не Корузо, не говоря уже о самом Шуфике, но как бы там ни было, таких крепких слов моя импровизация явно не заслужила.
- Пошел на х.! - даже не оборачиваясь, произнес я. Как хорошо сказано, какой глубокий смысл заложен в это короткой фразе, так много в жизни случаев, когда эта фраза просто незаменима. В этих трех словах заключалось все, что я хотел сказать мразям, мешающим мне проявить свои способности. Вот если ты, по каким то соображениям или убеждениям, не материшся, вот как такому подлецу ответить в такой ситуации? Сказать - сам козел, потом тебе обязательно ответят - ты кого козлом назвал, и так ничего и не выяснив, тянуть резину около часа? Такие люди, кто сознательно отказались от использования одного из моих самых любимых выражений, явно ограничивают свои коммуникативные возможности, а зачем не понятно. Три буквы этого слова звучат для них ужасно, переставь их местами - нормально. Буквы та те же самые остаются, какие то придирки, если так рассуждать, вообще выкиньте из своего алфавита буку Х в знак протеста, что с ее помощью можно слепить такое ужасное слово. Как по мне, выражения типа иди в зад или жопу, которыми открыто пользуются такие люди, отказавшиеся от матерщины, кажутся намного пошлее и вульгарней.
Произошла маленькая осечка, люди, не оценившие моего исполнительского мастерства, были не на балконе, как я себе предполагал, а где то на лавочке в кустах. Я на это не рассчитывал.
Не прошло и минуты, как меня окружила группа ребят. Как я понял, туда, куда я их направлял, они не согласны были идти добровольно. Они нуждались в моей помощи, а я, в силу многих обстоятельств, не мог ее им предоставить.
- Ты шо вообше, шо ты оборзел! - протараторил недруг.
- Да он шо опух! - сказал второй.
- Ты шо сказал? - послышался голос третьего.
Второй раз за день это гадкое шоконье - это был явно перебор. Я их ненавидел всем сердцем, хотя из за слабого освящения и из за суррогата из технического спирта разбавленного водой и покрашенного красным синтетическим красителем, который я купил как недорогое заграничное вино, я не смог разглядеть этих генетических уродов. В принципе, их матушек мне довелось повидать в тот день, даже попытались пообщаться, раззнакомиться, и примерно я понимал, кого они могли выродить на свет божий и поставить на ноги. В тот момент, я второй раз резко пожалел, что выкинул пустую бутылку. Без бутылки или чего то другого увесистого в руках, в той ситуации я был похож на рыцаря, пришедшего в логово змея горыныча без меча кладенца. При помощи нее, одного так точно, я надолго бы отучил от этой вредной привычки шокать.
Возникла словесная перепалка, и, как обычно это бывало у людей со скудным запасом слов, она закончилась потасовкой. А как она еще могла закончиться? Я хотел продолжать петь, я жаждал всем нутром еще не раз пропеть эту песню, так как эта распевочка на меня действовала успокаивающе, только так я переставал думать об обнаженной Люде, спрятанной где то от меня в этих девятиэтажных кубиках-рубиках. Прямо получилась какая то компьютерная бродилка, со мной в качестве главного героя. Ивану царевичу куда легче было найти свою красавицу за тридевять земель, чем мне мою на многоэтажной Оболоне. Ко всему, у него и стимул был, Василиса, или как ее там, была не против расчахлиться, а моя та, это я так себя надумал, что захочет, если даже не дарить, то просто показать свое обнаженное тело. Как показывала практика, больше ей нравилось компостировать мне мозги.
Но этих шокающих аборигенов, в чье окружение я попал, тоже можно было понять, они не хотели этого слушать, имели на это право. Если им эта песня была не по душе, могли бы предложить что то другое спеть, я бы не отказался, и я как то не подумал это предложить, и так вырулить ситуацию.
Я был убит горем, и в том поединке не ставил себе цели выиграть любой ценой. Ко всему, технический разбавленный спирт конкретно подкосил мое здоровье, изначально, мы были не в равных условиях. Я проиграл тот бой неизвестным мне оппонентам, и даже не расстроился, расстраиваться просто уже было некуда.
«Сейчас меня переедет машина или заберут менты, и это будет логическое окончание обещающего вечера!» - лежа на тротуаре, подумал про себя я. Но, как ни странно, этого не случилось, я встал, отряхнулся и, прихрамывая, пошел к метро.
Утром, я выдал маме свою куртку в стирку, сзади которой четко виднелся отпечаток подошвы моего спарринг партнера, видать человека далекого от мира искусства. Он такой был четкий, что я даже смог разглядеть не только весь рисунок подошвы, но и номер размера «45». Этот след, с одного раза, не отстирался и еще долго мне напоминал про тот, по началу, обещающий денек.
После этого случая, мы с Людой даже перестали здороваться друг с другом, каждый хотел сохранить лицо. Мне было стыдно рассказывать не только ей, а кому либо еще, про эту идиотскую историю, и я решил делать вид, что проигнорировал ее приглашение. Я видно был хорошим артистом, и ей это показалось убедительно. Она поверила, и, в отместку мне, начала демонстративно, за ручку, ходить с долговязым полудурком из ее класса. Полудурок меня откровенно побаивался и когда я на него пристально смотрел, как то не уверенно держал ее за ручку и предпринимал попытки освободиться из захвата. Люда правда держала его мертвой хваткой. Но я понимал, что он галимая подстава, и решил оставить их в покое. В школу я не часто ходил, и они особо мне на нервы не действовали. Так что Люда рыцарских поединков в ее честь так и не дождалась и как я понял, вынуждена была продолжать тусить с долговязым. Не скажу, что я это все безболезненно пережил, я понимал, если ее родители на выходные оставляют ее одну, я многое потерял.
И так, на нашей возможной большой любви поставили крест советские архитекторы, штампующие ширпотреб, которые даже не догадывались, сколько же они принесли горя людям. Или наоборот, благодаря им, вполне вероятно, двое молодых людей не получили возможность разочаровать друг друга, и одна девушка, живущая в этих домах близнецах, не на моем примере узнала страшную тайну, в которую посвящена каждая зрелая женщина - все мужики козлы. Но шокающие соседи, уверен, сделали это за меня даже лучше. В кого – кого, в них я верил.
Про страшную мужскую тайну, что все телки бляди, я уже давно знал, так сказать, не понаслышке, для меня это было не новостью, и, по большому счету, Люде нечем было меня удивить. Опровергнуть это популярнейшую гипотезу, она вряд ли бы смогла.