Не пыльная работа

                                          Не пыльная работа

       Желание начать заниматься кик-боксингом меня не покидало несколько дней. Как говориться, меня просто зацепилозаживое. Я постоянно был погружен в мысли о спорте, все остальное меня практически не волновало.  Губа бесился и срывался по причине того, что мы абсолютно ничего не делаем, чтобы съездить на Ломоносова.

- Мы скоро станем настоящим отстоем! - заявлял он. 

- Ты что не видишь, мы же деградируем, скоро в деревенских быков превратимся, - однажды в эмоциях пробубнил он.

Я же продолжал отмалчиваться, так как я уже порядком вымотался от наших наркотических просветлений. Я был вовсе не против где то поучаствовать и заработать денег на жизнь, но постоянно убиваться, я уже точно не хотел. Нельзя было сказать, что я осознал пагубность своего образа жизни и решил посредством бокса исправиться. Я осознал, что превратиться в трясущуюся на кумаре мразь, вечно замазанную соплями, очень легко, и я этого для себя точно не хочу. И в этом деле как раз кик-боксинг должен был мне помочь. Я понимал, что живу в среде, где действуют жесткие нравы и мне всегда надо быть в форме, чтобы иметь возможность доказывать свою правоту. Как и большинство моих сверстников, я мечтал попасть в группировку и заниматься реальными делами: вымогательством, участвовать в стрелках, щемить барыг. Так что трудно было сказать, что я таким образом хотел исправиться, точнее даже сказать, хотел ухудшиться, если придерживаться общепризнанной морали. Одним словом, надоело быть аматором, хотелось уже стать профессиональным преступником.

        Вдоволь нарадовавшись окончанию школы, я конечно частенько думал о своем дальнейшем применении. Школу я ненавидел с первого по последний класс, и, по окончанию, ничего не поменялось в моей оценке этого заведения. Ностальгия напрочь отсутствовала. Но, тем не менее, когда я был учеником, был какой то процесс, которого, волей не волей, я должен был придерживаться и от которого я отталкивался. Сейчас же я должен был решать все сам. Мои родители все продолжали тыкаться - мыкаться и выдумывать всевозможные схемы, как же меня пристроить в институт на следующий год. Я с болью в сердце смотрел на этот процесс, который изначально был обречен на провал. Когда они со мной говорили на эту тему, я внимательно на них смотрел и не мог понять: они делают вид, что ничего не замечают, или действительно родительская любовь так заслепила им глаза. Что делать в институте человеку, который вообще не учился в школе последних лет пять так точно? Я никогда не любил их расстраивать и на все соглашался, по большей части, мотал головой в знак одобрения, дискутировать с ними я не любил, так как очень уж трудно получалось строить фразы без матерных словцов-паразитов. Но мне было абсолютно параллельно, смогут ли они меня куда то пристроить или нет.

       Но, тем не менее, я не был вообще бесцельным овощем,  идущим куда ветер подует, у меня все таки были некоторые виды на жизнь. Было чего я хотел. Если по быстрому ответить на этот вопрос, здесь я  не буду оригинален. Конечно я хотел того, чего мне не хватало в первую очередь - роскошной жизни и больших денег, которые бы мне помогли это осуществить. Если немного задуматься на эту тему, все таки больше я хотел признания, что этой роскошной жизни добился сам. А признание я бы хотел добиться одним способом – стать влиятельным человеком в криминальной среде. Пределом моих мечтаний, и в этом я тоже не был оригинален среди ровесников, было примкнуть к группировке и посвятить свою жизнь в борьбе за общее дело. Я не до конца был тупым, наверное благодаря генам, и в общем то понимал за что они бороться не жалея жизней своих. Никакой идейной составляющей там не было, но, тем не менее, элемент борьбы присутствовал. За не имением другого, мне и этого было достаточно. Так что деловым языком это можно было перефразировать так: я хотел высокооплачиваемой должности на престижном предприятии. Исходя из моих приоритетов того времени, это было место в группировке.

     Молодой человек без моральных принципов, как это выглядит. Но с другой стороны,  что творилось в иных социумах, смогли ли они моральные ценности не растерять в бурные годы перестройки? Кто то возможно и смог, но они однозначно были отброшены от жизни нового  формата. Страна с головой погрузилась в коммерцию: «купи продай» только и слышалось, это был главный лозунг, полностью заменивший предыдущий: «Слава КПСС!» Слава всему, что так скрывалось и пряталось. И здесь, зачастую, одними товарными отношениями не ограничивалось. Все что люди годами усердно скрывали, резко выплеснулось наружу и этого не то что перестали стесняться, этим открыто бахвалились.  Барыги, бывшие бюджетники, с хваткой начавшие челноковать, только и думали, как сделать сверхприбыль и, без зазрений совести, друг друга кидали и подставляли. Никто не гнушался наймом громил на конкурента. У них было хорошее оправдание, если конечно это кому то требовалось: он на моем месте проделал бы то же самое. Все крутилось вокруг лозунга: «купи продай!» Коротконогий урод купил красавицу и так и намекает, что купил ее. Красавица с гордостью заявляет, что смогла себя выгодно продать, а ее подружки с завистью кривляются, не кому себя продать, так как нечего толком продавать. Не товарный вид. Каждый был горазд выгодно толкнуть все что у него есть, и взять побольше цену, за что предложат. Не было морали, она пропала, исчезла, в совке  не очень было с ней, но свои похотливые помыслы старательно скрывали, было не прилично называть вещи своими именами, надо было скрывать личную корысть за высокими фразами и свою деятельность провозглашать ради кого угодно: родины, партии, народа, только не ради себя самого. Конечно, это во все времена было, но не так открыто. И на фоне этого всего я скажу криминал пипл  чем то выделялись. В те годы их идеология не только не пренебрегалась, а наоборот процветала. Идеология и в том мире тоже понятная и справедливая. Вообще если идеология не справедливая, на кого она будет распространяться? Но в блатном мире, хоч не хоч, надо было ее придерживаться. Кто их опаски, так как наказания жесткие, кто по простодушию, но ее придерживались. Понятное дело, что большинство, кто имел власть, как и везде, подстраивали ее под себя, но тем не менее, никто принципы блатного мира привселюдно не поддавал критике и сомнению. И подростку она подходила, не смотря на жестокость, справедливость была видна. Ответь за свои слова, разбей рожу человеку тебя оклеветавшему, отдай долг или умри. Если человек тебя оскорбил, ты не имеешь права промолчать. Чем, по большому счету, она отличается от рыцарского кодекса чести? Да ничем, я даже уверен, что частями от туда скопированная. И подросткам, больше всех стремящихся к идеалу, куда вообще можно было податься, если они хотели жить достойной жизнью? В барыги, которые даже не скрывали, что сдать, подставить или предать друга ради дела - это неплохой выход из сложной ситуации, или в криминал, где за эти вещи наказывали? Успешный барыга тех времен только что и мог сказать: куплю себе квартиру, купил машину, жрал в ресторане на Крещатике, сделаю в квартире ремонт евро. А что, в первую очередь, публично заявлял успешный рэкетир тех времен: переслал на зону грева, лаве занес за пацанов которых приняли, там нашего кореша подрезали, надо отмстить, мы им этого не простим. Понятно, что он, по большей части, лукавил и занимался показухой, но как зато это благородно звучало.

     И так, когда ты смотришь на мир широкими глазами, что ты хочешь видеть: что все вокруг продается и покупается, что даже свою любовь будешь искать тоже таким способом, или ты купишь или тебя. Кто богаче - тот и лучше и это не зависит ровным счетом от того, кто ты такой, пусть тебя вовсе не будет, но деньги сделают все за тебя. А нет денег, значит и тебя нету. А с другой стороны, тебе говорили о чести, достоинстве, главное не сколько зарабатывать, а как, есть друзья, которые за тобой пойдут в огонь и воду, есть правила, и если их кто то нарушит - ответит, не смотря на то, кто он, и сколько у него денег. Выбор очевиден, по крайней мере для подростка, приобщенного к классической литературе романтического характера.

 «Ну и где они все эти бандиты, подохли или всю жизнь сидят?» - ухмыляясь, ответит бывший челнок с джипа, который в свое время ползал на коленях перед гангстерами. Так он видит свою правду, то что он всех пережил и сейчас владеет миром, вот эта и есть правда жизни, он всех обхитрил и переделал этот мир под себя. То, что мы можем лицезреть его живым, это еще ничего не доказывает, так как, во все времена было так, кто справедливей, тот всегда больше подвержен риску и, соответственно, меньше живет.

     Никого я не обеляю, блатной мир прогнивший как и все, где присутствуют люди со своими животными инстинктами, пытающиеся любой ценой удовлетворять свои потребности, но тем не менее, к чему ведет эта буржуазная идеология? Личная выгода – то что должно тебя мотивировать жить и творить. Многие пытаются прикрываться семьей не для себя я мол, а для них. Не убедительно. Если все на эту систему  перейдут, будет жестковато. Например, художник, перед тем как творить шедевр, будет с калькулятором высчитывать, сколько ему за него дадут, как провести маркетинговое исследование и узнать что сегодня нужно массам, как раскрутить проект, сколько себестоимость холста, красок, какая чистая прибыль. Мне кажется, таким образом, он на это дело всю свою энергию и растратит, а  на создание шедевра сил уже не останется и он не получиться. Может получиться псевдошедевр на этот день, но точно не на вечность. И если так жить как есть, не претворяться, а по инстинкту и вечерком смотреть Голливуд фильм про мифических людей, которые боролись за идеалы, плакать, на утро просыпаться  и продолжать жить как раньше, для себя и ради себя. Ну и во что тогда превращается жизнь, когда ты думаешь только о материальном? Я уверен, что даже самый гнусный стукач, таким образом очищающий себе путь к новому креслу, где то в глубине души осознает свою ничтожность, предатель, как не оправдывает свой поступок, но понимает, что он сделал, а трус не весел, когда вспоминает себя в некоторые  моменты. Ради чего тогда жить, ради роскоши которая тленна как и тело, или ради себя, своей души которая стремиться быть на высоте и есть шанс что она обретет  бессмертность. Шанс не велик, но есть. Я не про христианскую мораль, которая расплывчата и состоит больше из противоречий, чем реальных фактов. Есть что то, себя не обманешь. Кстати в этой погоне за земными благами, преступая все правила, есть своя подлость: большинство растрачивают всю свою жизнь в этом беге, а видят эти блага лишь не многие. Это вообще больше похоже на ловушку, ты голодный бежишь в хлебный, а дверь перед твоими глазами закрывается и вывешивается табличка «обед». Переведя дух, ты оглядываешься назад, а там ничего нет, только этот бессмысленный бег, длиною во всю твою жизнь. Так что те немногие, кто добежал в магазин до обеда, еще что то могут показать, ради чего они жили, а основная та масса останется стоять у закрытой двери.

     Так что распространенное суждение, что в криминал подростки рвутся за легкими деньгами, которые собираются заработать на чужом горе, не совсем правдивое. Не все так однобоко, многие туда шли как раз за справедливостью. Потом уже, наркотики, долги, тюрьма или даже больше, нежелание сидеть там, сделали из большинства этих ребят стандартных людей, живущих без иллюзий и не для высоких целей. 

     А деньги всегда связаны с горем, особенно все большие деньги, если у кого то их много, значит, автоматически, у многих их очень мало, и им они кровь из носу необходимы. Если у тебя есть большая сумма денег, которая могла бы спасти жизни многим людям, и ты это знаешь и ничего не предпринимаешь, по логике вещей, тебя смело можно назвать косвенным виновником смерти этих людей, то есть, непреднамеренным убийцей. Ты ж мог их спасти, но не сделал этого. Ну а как, если врач, отказывается оказывать первую медицинскую помощь, он виноват, если люди, которые видят преступление и не пытаются его предотвратить, виновны, если есть даже статья в криминальном кодексе за недоносительство, тогда, по логике вещей, должна была бы быть статья для богачей за не оказание должного финансирования крайне нуждающимся. Но понятно дело, никто ее не введет, так как богачи имеют привычку курировать и контролировать власть. И тот, кто имеет деньги, должен их раздать и стать героем одного дня, или, стать хладнокровным к чужому несчастью, что зачастую большинство и делает. Громко осуждать и проклинать их особо не надо, так как, на их месте, большинство из простых  поступило бы аналогично. Доказано историей.

      Ну это все понятно, в первую очередь, я решил надо разобраться с собой.    А бокс, я был просто уверен, был тем средством, которое мне это поможет сделать. Я много думал о высоком, но про себя еще толком ничего не знал и на тренировках я хотел понять, кто я вообще такой. 

      Я оживленно приступил искать секцию кик-бокса. В Подольском зале, я уже несколько раз пытался начинать тренироваться, но у меня как то не получалось и я решил не продолжать, все равно там был чистый бокс. А мне этого казалось мало и не совсем эффективно.  Я хотел научиться избивать подонков, так как это делал сам Ван Дам. Как это сегодня не смешно звучит, Ван Дам для меня был кумиром, это он меня, в буквальном смысле, вытянул из наркотических притонов. Это он переориентировал мои приоритеты и внушил мысль, что кем бы ты ни был, но уметь уродовать людей ты обязан.

      Помню, как я чуть не изувечил своего приятеля, который мне рассказал, что Ван Дам никакой не кик-боксер, а хореограф. Эти завистники и клеветники, как я их всегда ненавидел. Люди, сами полнейшее дерьмо, пытающиеся все и всех оговорить и очернить. Мне было смешно от этих слов, и автоматически появилось призрение к человеку их произнесшему. Но когда мне другой знакомый сказал, что Ванн Дам работал официантом в Голливуде, это уже переполнило чашу моего терпения. Я понимал глупость масс, и в открытую не рискнул отстоять честь своего кумира, но я ждал малейшего повода придраться к этому уроду.  И только он настал, я без лишних объяснений, в изящном прыжке, как мой кумир, сбил его с ног. Этого мне показалось мало, я также  поставил наглеца на деньги, и, в первую очередь, ради принципа, выбил все у него до последней копейки. Я потратил на это кучу времени, зимними вечерами поджидая его под домом, но ради правды, я готов был и на большее.

     Намного позже я узнал, что это все было правдой, также выяснилось, что мой спортивный кумир, на зоре своей славы, тоже любил понюхать кокса и геры. Это, как я подчитал, было как раз в то время, когда он меня заставил задуматься, зачем мне это надо. А сам это делал, и, как говорит желтая пресса, очень регулярно и не жалея себя. Курьезная ситуация: начинающий наркоман отучил от этого дела другого начинающего. Что тут скажешь - сила киноискусства,  большое спасибо ему, что он не додумался снять фильм про себя реального. Такое в принципе часто бывает. С наркотиками вообще как и с гомиками, кто больше всех кричит, того в первую очередь и надо подозревать. Мне много рассказывали всяких историй из своих жизней мои знакомые, которым, по всему видно, не нравился Жан Клод Ван Дам и они вовсе не хотели быть на него похожими, а на самом деле, оказалось, жили с ним одной жизнью. И в этих историях часто всплывали спорные моменты. Такого плана историю я слышал ни один раз: ловят наркомана ребята из отдела по борьбе с нелегальным оборотом наркотических средств, забирают его дозу, при нем же ее употребляют, не забыв оставить немного как вещдок и ведут его в отделение, в убитом состоянии допрашивают, во время чего обзывают конченым нарколыгой и, в конце, начинают вымогать деньги за то, что он наркоман, и если у него их нет, вешают ему срок.  

      Когда задумываюсь над этим всем, аж страшно становиться, если это действительно все так, все на самом деле наоборот, когда человек что то критикует или кичиться своей положительностью или посвятил жизнь борьбе с каким то видом зла - это все маска, чтобы скрыть свои злодеяния или аморальные цели. Ну с политиками все ясно, все вытянут из бюджета глазом не моргнув, в первую очередь, у самых беззащитных: инвалидов и сирот, чиновники, даже говорить не хочется, ППСник - гоп-стопник или следователь вымогатель, в нашей стране это норма. Пойдем дальше, если рассмотреть католических пасторов - педофилов, наших православных монахов - мирных извращенцев гомосеков, кстати, не всегда мирных, баптистов – аферистов высочайшего полета, попал в сети - уйдешь голый, босый, без жилья, мало того, еще и с чувством благодарности к людям, пустившим тебя по миру. На их фоне, Остап Бендер со своими мудреными комбинациями просто отдыхает. И эта теория подтверждается. И получается, когда тебе престарелый плешивый очкарик читает лекцию о том, как и почему надо придерживаться высокой морали, межу строками, блаженным взглядом осматривает аудиторию и думает, как же засадить всем бабам находящимся там по одиночки, а потом поизвращаться со всеми сразу, а может в своих похотливых мечтах и про мужиков не забывает вспомнить и тоже их использовать в своем больном воображении? Так рассмотришь все это, и действительно получается, кто громче всего кричит про моральные принципы вообще, без какого либо стопора, их нарушает, или, так сказать, просто живет этим. Зачем они это делают, зачем лезут на рожон: такая себе борьба с собой, таким способом уменьшают конкуренцию или шифруются, чтобы снизить бдительность граждан и воспользоваться возникшим доверием? И что получается, только когда неизвестный человек подойдет к тебе и скажет: я последний подонок, я мразь и тварь, только тогда ему можно верить на слово, и то, что он признался, рассматривать, что он не так уж плох, может даже немного наговаривает на себя?

      Но что бы там ни было, до сих пор, ничего плохого про Ван Дама не хочу говорить, он мне помог во многом разобраться и я ему за это благодарен. Мало кого из старших в том возрасте я бы послушался, тем более, вычитал в книжках, я тогда вообще не читал. А через фильмы с незатейливым сюжетом, он как раз смог достучаться до меня, это был мой уровень: простенько, даже можно смело сказать дебильненько, посидел бы над сценарием, придумал бы что то поумнее, могло бы и не сработать.

     Уже через почти как два десятилетия, смотрю по телеку, как Ван Дам бегает под ногами у наших и российских олигархов, подобно породистой зарубежной собачонке, видно его искусство и на них имело сильно влияние. И сейчас смотришь на него, и перед тобой низенький неприглядный дядя, который, как я уже знаю, никогда не занимался киком, действительно работал официантом, и так как то становиться неприятно на душе. Так бы хотелось, чтоб твой кумир оставался таким вечно, кем бы он ни был, и чтоб наше богатое быдло не имело права из него делать посмешище. А он, без стеснений, танцует на столах, напевает в микрофон идиотские песенки, ведет себя как профессиональный клоун и наглядно демонстрирует древнюю истину: не сотвори себе кумира, особенно из еще живых людей, тебе же потом будет хуже. Смотришь телик и так и хочется выкрикнуть: Ван Дам ты ж не нищенствуешь и с голоду не подыхаешь, зачем же ты так издеваешься гад над моими чувствами?

         Я выспрашивал и вынюхивал, где в нашем городе учат кику. Так однажды, я увидел пеструю рекламу на столбе: «школа кик-боксинга», прочитал адрес и на следующий день, в приподнятом настроении, помчался туда. Это было на Крещатике в Пассаже, я с трудом нашел вход, прошел слабоосвещенный коридор, и очутился в просторном зале с рингом. Все как я и хотел.

 Ко мне подошел тридцатилетний парень и спросил - Тебе чего?

 - Я хотел бы у вас тренироваться, - ответил я.

- Ну давай приходи с перчатками по будним дням на восемь.

Я замер и даже отключился на время, я смотрел на ринг, в нем я видел себя, но не того, кем я был, а другого, которым я скоро стану - накаченного и владеющего в совершенстве этим искусством боя.

- 30 баксов в месяц, - добавил парень.

 Эта фраза мгновенно вернула меня на землю.  Я растерянно посмотрел на него.

- Если не совершеннолетний, так уж быть, можешь 25, - добавил он.

Скидка хорошая, но она мало что решала. Я вышел на улицу и продолжал пребывать в подавленном состоянии. Вот - вот моя мечта начала сбываться и так резко обрубалась. Я злился на все и всех, включая и себя. Зачем я провисел все деньги с дебилом Губой? Зачем я накупил вещей? Может их кому то сдать? - вдруг решил я. Ну и что наскребу на месяц, а дальше? У родителей просить было глупо. Это мамина зарплата ровно за три месяца, а отцу уже год как задерживали оклад. Активизироваться и начать зарабатывать, но я хорошо помнил, когда деньги резко нужны, именно тогда их и не найдешь.  У меня так упало настроение, что в тот день я был вовсе не против съездить на Ломоносова.

      И так я бесцельно бродил с Губой по району, как и прежде. Все наши сверстники только и пели: «гера, гера», а Губа это слушал и впал в еще большую депрессию, чем я. Уже вся криминальная деятельность друзей и вообще их жизнь была направлена на покупку чека. Губа, глотая слюни, всматривался в их убитые лица, и, от злости, до крови кусал губы. После причитал, что ему так не повезло с лучшим другом. Конечно, остались бы у нас деньги, он бы туда и без меня поехал, но деньги разошлись и у него.

- Что тебе дался этот бокс, давай думать, как жить, - заявил он.

 - Давай, думай, - ответил я.

- Я чего это я буду один думать? - возмутился Губа.

 - Давай вдвоем, - предложил я.

    Но в голову, как назло, ничего не лезло, от Губы, я и не рассчитывал услышать что то умное. Давно кстати не рассчитывал. Когда я уходил в себя, у меня, то и дело, перед глазами всплывал тот неоконченный бой с Тампо, который я почти выиграл.

        И как говориться, кто ищет, тот всегда найдет, и мне знакомый знакомого парня сказал, что на Троещине есть кик-боксерский клуб, и тренировки там чуть ли не бесплатно. Я выпытал адрес и на следующий день помчался туда. До этого, я на Троещине бывал один или два раза, и то только в состоянии сильной интоксикации, и сориентироваться мне было очень тяжко. Как для жителя старенького малоэтажного Подола, для меня там абсолютно все было одинаковое. Девятины и шеснаги давили на меня со всех сторон, все открыто, никаких  особых примет, даже нет зелени,  так бы, я хоть по деревьям мог бы ориентироваться. Откуда не возьмись, появлялись дома А, Б, Г, Д, что пронумеровать было впадло? - возмущался я. Там дом под номером пять растянулся на километр, а тут уже начинается девятый. Напрашивается вопрос: куда дели 7, который мне нужен? Списали что ли строители? Это же логично, он должен быть между 5 и 9. Даже я это понимал, человек, который с класса седьмого отказался вникать в математику. Но в этом районе, как я понял, меньше всего надо было полагаться на логику. Как местные находят свои дома, они же совершенно одинаковые, а если человек не обязательно обкуриться, просто выпьет, как ему найти дом, в котором он живет? Надо или  бросать пить или поселиться на автобусной остановке - единственное, что я мог посоветовать в таком случае.

     С новыми массивами Киева мне всегда не фартило, у меня даже с ними связана печальная история любовного характера.

    В моей школе, в параллельном классе, училась одна  девочка. Она перешла в нашу школу в одиннадцатый класс, и, сразу же, как я увидел ее на торжестве по случаю первого сентября, она мне понравилась. Она сразу смогла выделиться на общем фоне и привлечь к себе внимание. Возможно, потому что остальные уже примелькались и новое лицо, особенно женское, всегда привлекает внимание, но это не важно. И так я полностью проигнорировал праздничное шоу, и сверлил ее своим взглядом. Хотя праздничное шоу дня знаний меня со второго класса уже напрягало, и мне куда было интересней смотреть на обшарпанную стену, чем на директора, разводящего демагогию. Как я подозревал, Борис Моисеевич действительно любил этот праздник и начинал его отмечать с самого раннего утра, и когда приходила его очередь взбираться на трибуну, он всегда уже был хорошеньким, что скрыть было весьма трудно. Его можно было по человечески понять, а чей же это праздник как не его, но в тоже время, наблюдалась явная несправедливость, почему во всей школе, ему только одному разрешалось бухать. За что спрашивается выгнали моего товарища Пашу Глиста с седьмого класса? Был бы директор нормальным человеком, накрыл бы праздничный стол, и всем бы моментально стало как ему весло, а то как то не хорошо, на крысе в своем кабинете заливаться. Дурной пример подавал подрастающим.

       Даже бухим Борис Моисеевич был необычайно нудным, его обычный спич постперестроечного времени  - такая своеобразная смесь теории научного коммунизма, разбавленная идеями національно-визвольної боротьби Украинского народу. Также, в уста первого президента Украины Грушевского, он часто вкладывал любимые выражения Владимира Ильича Ленина, а однажды, на каком то выступлении, Петлюре присвоилпобеду над царським режимом, и подметилнеоцененный вклад организацииукраинскихнационалистов в битве под Сталинградом. Это он делалсознательно, это было его виденье нового курса, видать он раньшевсехрешилпереписатьисторию. Но директора никто не ловил за слова, учителей в то время одно волновало, будут ли деньги в кассе в следующеммесяце, а детки этой школы слабо вникали в дела минувших дней. Они хорошо знали, кто какой квартал держит, а что было и год назад, их особо не пекло. Также, Борис Моисеевичподавалэтотисторическо-идеологическийматериал на русскомязыке, в которыйвставлялукраинские слова по смыслу, а часто и без него. Его русский, из за еврейского акцента, нельзя было назвать совершенным, но когда там начали проскальзывать украинские слова, понять что он хочет, стало проблематично. А по другому было нельзя. Он уже был директором в школе украинского государства, и видно думал, что если перейдет на государственный язык, сможет сохранить свою должность и при новом режиме. Украинская власть в начале его напугала, так как он знал, когда власть в стране меняется, в первую очередь, страдают евреи и интеллигенция. Так как он был одновременно и евреем и представителем интеллигенции, он перепугался вдвойне. Но все обошлось, и видно в благодарность за то, что его не тронули, он многим известным украинским деятелям приписывал достижения своих советских кумиров.

 По большому счету, Борису Моисеевичу нечего было рассказать на празднике дня знаний, похвалится выпускниками он не мог, так как лучшие  из них, или работали в бригадах или уже сидели.

   Эта новенькая что то активно обсуждала со своими расфуфыренными одноклассницами и улыбка не сходила с ее лица. Она была симпатичная, ее короткая юбка позволяла детально изучить ее стройные ноги, кружева на блузке правда мешали понять какой у нее размер груди, хотя мне тогда любой подходил. Хоть ноль, хоть десять, дайте только подержаться. У нее была короткая стрижка и большие темные глаза. Раньше мне никогда не нравились девушки с короткой стрижкой, я даже долгое время думал, чем длиннее волосы, тем, соответственно, и красивее девушка. Но ей такая стрижка видно шла. Она быстро вычислила меня и иногда искоса посматривала в мою сторону. Но что она думает обо мне, она не демонстрировала.

    Завести знакомство я попытался в тот же день на перекуре в проходняке. Она, со своими одноклассницами, туда пришла за компанию, но не курила. Наши взгляды встретились, я хотел сказать что то содержательное, но как всегда, когда надо что то сказать умное, ничего не получается.

 - Привет я Саша, - единственное, что сказал я. На что она весело засмеялась. Какая то вообще она была специфическая, заметил я. Ее загадочный взгляд очень походил на взгляд Алисы из гостей из будущего. Слава богу, что больше ничего у них общего не было, так как та девочка меня откровенно раздражала.

- Привет я Люда - ответила она и, улыбаясь, смотрела на меня.

 Я опять собрался толкнуть что то умное, и опять загруз в своих мыслях.

 «Она на меня плохо влияет, я откровенно торможу!»: про себя подытожил я.

- Ты откуда? - выдавил из себя я.

Я вообще себе не нравился, это надо же такой тупой вопрос задать телке.

 - Из дому, - ответила она, и все ее подружки в унисон засмеялись.

 «Ах ты сучка остроумная очень!»: про себя подумал я.  

- Все урок начался! - кто то крикнул, и, судорожно побросав бычки на пол, отличницы и хорошистки с хорошистами побежали в школу.  Только мы с Федей остались на месте, мы давно уже не спешили на уроки и учились по собственному, плавающему графику.

 - Нормальная? - смотря ей вслед, спросил я Федю.

 - Не рыба не мясо, - кривляясь, ответил он.

    Глупый вопрос и предсказуемый ответ. У него все девушки делились на три категории: не рыба не мясо, это те, к кому он еще не подкатил, галимые, это те, кто ему уже дал понять, что у них ничего не будет, и прикольные, те, кто на него велись. В этом плане он был конечно практичней меня, у меня было все с точностью наоборот: прикольные у меня это те, кто никак не велись на меня, и «не рыба не мясо», а чаще  галимые, те, которые во мне души не чаяли.

      И так я, по чуть-чуть, укреплял наше знакомство. Какой то определенной цели я перед собой не ставил, просто хотелось познакомится поближе. Точнее, я еще не знал, есть смысл ставить цель в этом конкретном случае. Люда была почти отличница, училась в престижной школе, но, из за какой то темной истории, ушла от туда. Я не был отличником, никогда не был, ни в какой из школ, в которых грыз камень науки, хотя я его никогда особо и не пытался грызть. Мне всегда казалось это нудным и обременительным занятием. Хотя последняя моя школа давала возможность всем раскрыться и стать хорошистами. Для этого требовалось совсем не много: не пропускать уроки, не попадаться на воровстве или вымогательстве с избиением, не приходить в школу пьяным или обкуренным, не приводить туда своих уличных друзей, и не пытаться затягивать одноклассниц в мужской туалет. Для меня было трудно выполнять все эти условия, и, следовательно, я не воспользовался этой прекрасной возможностью. Так что общую тему для дискуссии с этой красоткой мне трудно было подобрать, интересы видать у нас были разные.

   Как я не пытался к ней подкатить, что то у меня не получалось. Я понимал, что она немного отличается от нас – детишек, учащихся в школе, которая заслуженно считалась одной из самых отстойных в городе. Лично я и Федя этим званием очень гордились, так как, в этом была и наша заслуга, что школа носит такой громкий титул в городе. Федя был тем неуловимым призраком этой школы, который с первого класса выгребал из сумок учеников и учителей все мало майски ценное и также по ночам высаживал окна в здании. Он действительно был мастером своего дела, за его грехи, человек десять поехало в спецшколу, а его так за все время ни разу и не вычислили. А я в милиции уже раза три гордо заявил, в какой я школе обучаюсь, что было тщательно запротоколировано. Даже успел один раз это заявить в вытрезвителе, правда, после чего меня направили в РОВД, как оказалось, там услуги оказывают только совершеннолетним, а вот в Подольском РОВД всем возрастным группам были рады. Круглосуточно и даже без перерыва на обед или переучет, для всех там открыты двери, блядь. Кстати в тот раз этому переводу, как ни странно, я даже обрадовался, так как когда попал в трезвяк и одурманенным взглядом рассмотрел странно улыбающихся мусаров, наряженных в белые халаты, я очень перепугался. Они очень мне напомнили гестаповцев из засекреченной лаборатории по проведению античеловеческих опытов над людьми. Очевидцы кстати говорят, в моих наблюдениях была доля истины. На себе это проверить я так и не успел, так как новая демократическая власть вскоре закрыла эти учреждения. Если, по шумок, еще б РОВД позакрывали, подоляне бы за них до смерти голосовали.

       Так вот, эта девушка Люда была похожа на порядочную, и это возможно мне в ней и понравилось. В нашей школе, даже быть похожей на порядочную, это была большая заслуга, и такое встречалось крайне редко. Я не был уверен, что оно так и есть, так как знал кучу примеров, когда оказывается все наоборот: распущенная с виду, на самом деле, оказывается непреступной, да еще и девственницей, а приличная - приличной блядью.

     Я дал ей время адаптироваться к новым условиям и не форсировал события, так как мне очень не хотелось обломаться в стенах родной школы. Наши отношения приобретали формат дружеских, и со временем, когда это уже слишком затянулось,  меня это начало бесить. Я знал, к чему это все приводит со временем – ровным счетом ни к чему.  В таком статусе у тебя есть шанс получить доступ к ее телу только в одном случае. Когда ее любимый резко ее бросит, в приступе отчаянья, она наберет твой номер и захочет чтобы ты встретился с ней, ее выслушал и утешил. И в этот момент, поплакав с ней на пару несколько часов и выругав весь мужской род последними словами,  ты можешь воспользоваться ее временной слабостью и свершить свою миссию. Но это очень долгосрочный проект и, честно говоря, мне он не очень импонировал.

     Правда я знал ребят, промышляющих таким образом. Так называемые настоящие и преданные друзья симпатичных девушек, которых якобы эта бескорыстная и бестелесная дружба полностью удовлетворяла. Эти хлопцы имели не приглядную внешность, не высокий рост и спокойный, терпеливый характер. Говорили они всегда тихо, и в  их глазах всегда присутствовала загадочная печаль. Одевались они всегда хорошо, в зависимости у кого какое в семье финансовое положение. Но не смотря ни на что, они всегда были аккуратненькие, чистенькие и наглаженные. Они практически не общались с мужиками и, днями напролет, пасли своих подружек. Ходили с ними в кино, театр, на базар за покупками, встречали их мам на вокзале и делали всяческую другую неприятную работу. Как правило, таких любили родители этих девушек. Они были очень покладистыми, спокойными и казалось, что ничто не сможет их вывести из равновесия. У них у всех были стальные нервы, они вызывали чувство стабильности, но когда пробьет их час, они моментально сбрасывали овечьи шкуры и делали свое дело.

       Честно говоря, я их презирал всем своим нутром, они мне напоминали грифов из передачи «в мире животных»,  которые медленно, бесшумно кружили над   раненной или убитой дичью, терпеливо и безропотно ожидая, когда крупные хищники насытятся и уйдут в сторону.

     В середине третьей четверти я, совершенно случайно, с большой компанией попал к ней в гости домой на Оболонь. Мы уже были хорошими знакомыми, я подвыпил и осмелел, но как я не крутил - не вертел, ничего на нее не действовало. Она легко садилась ко мне на колени, я мог ее спокойно обнимать, но как только моя рука пыталась просочиться под блузку, она резко ее убирала. После третей неудачной попытки я озверел. Все сидели за столом, пили водку, ржали как кони, и по их лицам было видно, что в данный момент их вообще ничего не тревожит. Про меня такое нельзя было сказать: меня тревожило одно, но очень уж сильно. Меня даже перестала брать водка. Надо было менять тактику.  Я даже подумывал признаться ей в любви, но чего то был уверен, что это ее только повеселит. Не знаю, что она вытворяла, я не мог понять, так как я был уверен, что я ей тоже нравлюсь, может она проверяла мои чувства. Но это меня не радовало, я знал, что некоторые могут это действие затянуть на несколько лет, меня конечно такой расклад не устраивал. Но если это так и было, это была не удачная затея с ее стороны, рушившая на корню наше возможное совместное радужное будущее. Вряд ли бы оно надолго затянулось, и было бы радужным, но в памяти могло застолбиться.

       Я не мог себе ответить на вопрос, люблю ее или нет, и даже не пытался. У меня тоже были довольно странные к ней чувства, так как я про нее вспоминал, только когда с ней пересекался, а так с Губой погружался в районные дела, и как то вообще забывал о ее существовании. На расстоянии, ее чары на меня абсолютно никак не действовали.