Принцесса

— Ваше Величество, просыпайтесь. Ваш отец и Принц Аутсвелл ожидают вас в столовой, — процедила Мэрибл, слегка склонившись над кроватью. 

Анна нехотя сбросила с себя одеяло и протёрла глаза, ещё полные образов ночных сновидений. Сегодня был её первый настоящий день, когда предстояло «познакомиться» с дорогим гостем из королевства Лайонсвел. 

Розовое платье с зелёным, словно трава, поясом сидело на ней как влитое. Золотистые нити струились вдоль подола, переливаясь в утреннем свете, словно солнечные лучи, пойманные в ткань. Принцесса оделась, поправила волосы и, взглянув на себя в зеркало, задержалась на мгновение. В её глазах отражались сомнения: удастся ли ей отстоять себя или же принц окажется по-настоящему опасным? 

Она резко повела головой, словно стряхивая лишние мысли, и с высоко поднятой головой вышла из комнаты. У двери Рэндала не оказалось — лишь двое новых стражников, которые, завидев её, поспешили склониться в приветствии. 

— Где ваш главный? — холодно спросила Анна. 

— К сожалению, не знаем, Ваше Величество, — ответили они почти в унисон. 

Принцесса нахмурилась. Мысль о том, что этим утром она не увидит Рэндала, омрачила её настроение. С тяжёлым сердцем Анна направилась по привычному, но уже ненавистному пути — в столовую, где её ждали отец и гость.

Тяжёлые двери распахнулись, и Анна шагнула в просторный зал. Воздух был наполнен ароматом свежего хлеба и аппетитного мяса, а солнечные лучи пробивались сквозь высокие окна, играя на узорах мрамора. 

Король уже сидел во главе стола, его лицо светилось радостью, но глаза выдавали усталость. Рядом — Принц Аутсвелл. Он поднялся, когда Анна вошла, и его взгляд сразу нашёл её. Пристальный, внимательный, словно он изучал каждое её движение. 

Анна почувствовала, как сердце на миг дрогнуло, но она выпрямила спину и с гордо поднятой головой прошла к своему месту. Её платье мягко скользило по полу, золотые нити подола переливались, словно отблески пламени. 

— Прекрасное утро, принцесса, — произнёс Аутсвелл, его голос был низким и уверенным. 

Анна села, не отводя взгляда. 
— Для кого-то прекрасное, для кого-то испытание, — ответила она спокойно, но её слова прозвучали как тонкий удар. 

Король рассмеялся, пытаясь разрядить атмосферу, но напряжение между Анной и принцем уже витало в воздухе. Слуги расставляли блюда, а зал наполнялся шумом, но для них двоих всё вокруг стало лишь фоном.
Принцесса сидела прямо, её руки лежали на столе, а взгляд был твёрдым. Принц Аутсвелл, напротив, чуть склонил голову, будто изучая её. В его глазах сверкала та самая опасная уверенность, о которой предупреждал Рэндал. 

— Принцесса, — произнёс он с лёгкой улыбкой, — ваш король-отец говорил мне о будущем союзе наших королевств. Я думаю, что этот союз будет не только выгодным для государств, но и… приятным для нас обоих. 
Анна почувствовала, как напряжение сжало её грудь. Она не отвела взгляда, но её губы тронула усмешка. 
— Союз может быть выгодным для королевств, принц, — ответила она спокойно. — Но приятным он будет лишь для тех, кто в нём участвует добровольно. 

— Добровольность — понятие относительное, — сказал он тихо, так, чтобы слышала только она. — Иногда судьба сама выбирает за нас. 

Анна наклонила голову, её голос прозвучал мягко, но с вызовом: 
— Тогда судьба должна знать, что я умею сопротивляться. 

Аутсвелл медленно откинулся на спинку кресла, его движения были размеренными, почти ленивыми, но в этой лености чувствовалась власть. Пальцы легко коснулись бокала с соком, и он сделал неторопливый глоток, словно наслаждаясь не напитком, а самой паузой. Его глаза, тёмные и внимательные, не отрывались от Анны — в них сверкала опасная уверенность, холодная и властная. 

— Вы сильны, принцесса, — произнёс он тихо, почти ласково, но в его голосе слышался металл. — Но сила без покорности превращается в дерзость. 

Анна чуть склонила голову, её движения были изящны:
— А дерзость без страха превращается в свободу. 

Мгновение повисло в воздухе, словно сама тишина затаила дыхание. Король, занятый беседой со слугами, не заметил напряжения, но между Анной и Аутсвеллом уже разгорелась невидимая дуэль. 

Принц слегка прищурился, его улыбка стала шире, но в ней не было тепла — лишь хищная игра. Он поставил бокал на стол.

— Свобода, — повторил он, будто пробуя слово на вкус. — Красивое понятие. Но оно редко принадлежит тем, кто связан долгом и короной. 

Анна не отвела взгляда. Её глаза сверкнули, отражая золотой свет свечей на металлической люстре. 
— Тогда, принц, — сказала она тихо, но твёрдо, — возможно, именно я стану исключением.  
Повисло неловкое молчание.

— Ваше Величество, может вы не откажете мне в просьбе показать ваш дворец? — громко, так чтобы слышал король, произнёс принц Аутсвелл, его голос звучал торжественно. 

Король улыбнулся, в его глазах сверкнула искренняя радость: 
— Да, Анна, почему бы тебе не прогуляться с принцем. Думаю, это пойдёт вам обоим на пользу. 

Анна замерла на мгновение, её взгляд скользнул по лицу отца, а затем по принцу. После недолгой паузы она ответила ровно, но с оттенком осторожности: 
— Я не против… но для нашей безопасности нам нужен стражник, который мог бы нас сопровождать. В этом дворце я пока доверяю только одному. 

Аутсвелл чуть приподнял бровь, а король мягко вздохнул: 
— Если ты про рыцаря Рэндала, то он сейчас не во дворце. 

Анна резко вскинула голову, её голос прозвучал тревожно: 
— Как понять? Где он? 

— На севере королевства появилась группа бандитов. Их нужно выгнать из тех мест. Наш генерал и  рыцарь вместе с отрядом отправились на эту миссию, — спокойно объяснил отец. 

Принцесса была ошарашена. В её груди поднялась волна тревоги: как могли его отослать? Ведь ему был дан приказ всегда защищать её. Теперь он далеко… а если с ним что-то случится? Мысли Анны метались, рисуя один мрачный сценарий за другим. 

Король, заметив её смятение, мягко добавил: 
— Дорогая, возьми любую стражу и покажи наш прекрасный сад принцу Аутсвеллу. 

Анна тяжело вздохнула, её голос прозвучал глухо, словно издалека: 
— Хорошо, отец… 

Она поднялась, но её мысли были далеко отсюда — там, где Рэндал сражался с неизвестной угрозой.

~~~

Королевский сад был изумителен — словно сама природа решила явить здесь своё совершенство. Один цветок краше другого: алые розы гордо раскрывали свои бархатные лепестки, нежные гвоздики источали тонкий аромат, а пышные пионы напоминали облака, упавшие на землю. Придворные садовники постарались собрать самые редкие цветы со всей долины, и каждый уголок сада был маленьким чудом. Особое очарование придавали водные растения — лилии и лотосы, тихо покачивающиеся на глади прудов. Анна всегда любила их: в их спокойствии было что-то близкое её душе, словно они хранили тайну, которую понимала только она. 

Проходя мимо главной аллеи, невозможно было не заметить белоснежный фонтан. Его струи взлетали вверх и падали вниз серебряными нитями, а на вершине возвышалась изящная фигура девушки, словно сотканная из света и камня. Вода обнимала её, отражая сияние солнца, и казалось, что статуя жива — вот-вот откроет глаза и заговорит. 

Принц Аутсвелл шагал рядом с Анной по аллее, и его походка была уверенной, почти величественной. Он словно чувствовал себя хозяином пространства, хотя находился в чужом дворце. Его взгляд скользил по цветам, по фонтану, по самой принцессе — внимательный, изучающий.

— Ваш сад прекрасен, — произнёс он, остановившись у белоснежного фонтана. Его голос звучал мягко, но в этой мягкости прятался металл. — Но всё это лишь украшение. Истинная ценность дворца — его хозяйка. 

Анна почувствовала, как его слова повисли в воздухе. Он говорил громко, так, чтобы слуги и даже отец могли услышать, но истинный смысл был обращён только к ней. 

— Принцесса, — произнёс он с подчеркнутой мягкостью, — вы говорите о свободе, но свобода редко совместима с короной. Ваша судьба — это союз. Союз, который принесёт силу и процветание нашим королевствам. 

Анна напряглась, её пальцы сжали край платья. Она знала: это не просто любезность, а прямое давление. 

Принц сделал шаг ближе, его голос стал ниже, почти интимным: 
— И этот союз может быть не только политическим. Я вижу в вас силу, которая достойна быть рядом со мной. Вместе мы могли бы править так, что никто не осмелится бросить вызов. - поднеся руки к голове принцессы, принц начал перебирать её изящные светлые локоны.

Анна отстранила голову, её взгляд был холодным. 
— Союз, принц, возможен лишь тогда, когда обе стороны хотят его. И если вы думаете, что я склоню голову только потому, что так велит политика… вы ошибаетесь. 

Молодой человек усмехнулся, его глаза блеснули опасным светом. 
— Ошибки — это роскошь, которую принцесса не может себе позволить.

Принц медленно обошёл фонтан, его фигура отбрасывала длинную тень на белоснежный камень. Он больше не скрывал холодной уверенности — слова стали прямыми, как удар клинка.

— Ваше Величество, — произнёс он с улыбкой, — наш союз неизбежен. Ваш отец понимает это, я понимаю это. И скоро поймёте и вы. 

— Союз, навязанный силой, — сказала она тихо, но отчётливо, — никогда не будет прочным. 

Принц усмехнулся, его глаза сверкнули. 
— Прочность союза зависит не от согласия, а от власти. А власть, принцесса, всегда на стороне того, кто готов её взять. 

Он сделал шаг ближе, и шум воды стал казаться гулким, словно предупреждением. 
— Вы можете сопротивляться, можете дерзить… но в конце концов вы станете моей. И тогда свобода, о которой вы так говорите, будет лишь красивым воспоминанием. 

— Почему вы такой жестокий? — с непониманием спросила Анна, её голос прозвучал искренне, почти детски. 

Принц Аутсвелл опешил. Он совсем не ожидал такого вопроса. Его улыбка на миг дрогнула, взгляд скользнул в сторону, будто он искал слова. Впервые за всё время в его облике появилась трещина — неуверенность, которую он тщательно скрывал. 

Он медленно вдохнул, пальцы сжали край бокала, и в его голосе прозвучала тень прошлого: 
— Жестокость … — повторил он, словно пробуя слово на вкус. — Это не выбор, принцесса. Это необходимость. Мир слишком суров к тем, кто слаб. Я видел, как слабость разрушает семьи, королевства… и тех, кто верил в доброту. 

Анна внимательно смотрела на него, её глаза блестели любопытством и лёгкой печалью. 
— Но разве сила не может быть мягкой? — тихо спросила она. — Разве власть не может защищать, а не подавлять? 

Аутсвелл замолчал. Его взгляд стал тяжёлым, в нём мелькнула тень воспоминаний, которых он не хотел касаться. 
— Может быть, — произнёс он наконец, — но мягкость — это роскошь. А роскошь редко доступна тем, кто рождён править. 

На мгновение между ними повисла тишина. Шум фонтана казался громче, цветы благоухали сильнее, словно сад сам пытался смягчить жёсткость его слов.