Без тормозов

POV Фэш

— Ты пахнешь как мама… — услышал я тихий голос Василисы. В нём было столько нежности и горечи. До меня не сразу дошёл смысл сказанного.

— Что? — переспросил я как-то отчуждённо. Мои мысли были далеко отсюда. Почему она такая? Такая разная и необычная, непредсказуемая и забавная… Так хочется понять её. Узнать о чём она думает, почему поступает именно так.

— Моя мама также… пахла, — сказала она, словно пересиливая себя, и всхлипнула, — Ландыши…

Девушка всё ещё продолжала доверчиво прижиматься ко мне своим хрупким и маленьким тельцем. Я чувствовал как бьётся её сердце, как дрожат плечики. Она хочет рассказать мне что-то, что очень важно для неё, до щемящей тоски на сердце, до капелек солёных слёз на таких милых щёчках. Мне захотелось её утешить, чтобы этот ещё совсем ребёнок, не плакал, не переживал. Я прижал её крепче к себе и начал чуть поглаживать спину, стараясь успокоить.

Мне было так непривычно услышать моё «второе» имя из её уст. Я люблю ландыши. Они для меня — символ жизни, нежности. Их запах успокаивает. Но мне ещё никогда нe говорили, что я пахну этими прекрасными цветами.

Я попытался вникнуть в смысл сказанного. Мой мозг зацепился за слово «пахла». Это не просто слово, это ключ к воспоминанию, которое очень дорого Василисе. И она открывает для меня этот путь. А во мне проснулась ужасная и вместе с тем прекрасная вещь — любопытство. Я понимал по её настроению и поведению, что она мне собирается рассказать вовсе не анекдот, но… мне стало интересно.

— Почему пахла? — она должна выговориться, ей станет легче. Я уверен.

— Пол года назад… её сбила машина… точнее, нас…, но я выжила. Мы гуляли, а потом… потом пошли в кафе. И, когда мы переходили дорогу, нас сбила машина… большая, чёрная… А водитель сразу уехал, даже не посмотрев кого он сбил, а она бы могла выжить!

Моя рука, поглаживающая рыжие кудри, замерла, сердце пропустило удар, дыхание решило остановиться, диафрагма отказалась подниматься, а мозг — работать. Казалось, что каждая клеточка моего тела замерла, остановилась. Даже мысли перестали появляться в голове. Я слышал её крик полный боли и отчаяния, но не воспринимал. Я чувствовал, как моя рубашка слегка намокает, но не понимал. С Василисой стоял не я. Я был далеко отсюда. Но там же где и она.

Первая мысль была пугающей, она отчётливо пульсировала у меня в голове.

Это я их сбил.

Из-за меня погибла её мать.

Ко мне пришло чудовищное осознание всего произошедшего. По моей вине погиб человек. Чуть не погиб ребёнок. Она стоит передо мной и рассказывает мне это. Я словно не могу двигаться. Я узнал то, чего так боялся. Вспомнил то, что так старался забыть.

Я преступник. Убийца.

Отчаяние накрывает с головой, унося меня в свои бездонные воды. Чувствую себя ничтожеством.

А ведь я действительно мог бы остановиться, вызвать скорую, да хоть что-нибудь сделать! Но время не воротишь, как бы прискорбно это не было. Человека не вернёшь.

Я вдруг резко ощутил, что не могу стоять перед ней, не имею права разговаривать с этой девушкой. Я — никто. Просто жалкий трус. Я должен рассказать ей правду.

«Но что она ей даст, эта правда?» — а вот это уже голос не разума и не совести. Это голос эгоизма, который опьяняет разум.

— Она могла бы жить, понимаешь? — слышу её голос вдалеке и соглашаюсь. Действительно, могла бы. Если бы я не был таким…

Чувствую как она отстранилась, чувствую её лёгкое касание на своей руке. Чувствую, но не вижу. Я не могу смотреть на неё, я не достоин этого.

Её касания такие легкие, практически невесомые, такие нежные, успокаивающие, что хочется замурлыкать от удовольствия. Я всё-таки открыл глаза, посмотрел на это детское личико. Василиса от неожиданности вздрогнула, но не отвела взгляд полный надежды. Как будто я её спасательный круг в море отчаяния и боли. Но знала бы она, что я именно тот, из-за которого девушка потеряла мать, пролила столько слёз. А всему виной я. Учитель физкультуры, появившийся в её жизни.

Мы смотрели друг другу в глаза и не могли оторваться. Я падал в омут её ясных глаз, забывая обо всём. О правде, которую она должна знать, о своей вине, которую совсем недавно я так чётко чувствовал. Сейчас всё по-другому, словно прошла целая вечность, а мы так и стоим в одном положении.

Казалось, что даже мысли стали покидать мою голову. Разум помахал ручкой на прощание. Осталось только одно чувство, только одно желание. Я не пытался забыть, отогнать свои мысли. Я поддался искушению.

Конец POV Фэш

POV Автор

Василиса осторожно, даже трепетно, дотронулась до руки Фэша. Она почувствовала, как от её прикосновения крепкие мышцы под пальчиками напряглись, словно парень готовился к нападению. Но вместо этого, он взял маленькую аккуратную ладошку девушки в свою ладонь и нежно сжал её пальчики. Простое касание, но как много оно значило. Хотя, пока этого ещё никто не понимал.

Они смотрели друг другу в глаза, пытаясь заглянуть в самую душу, увидеть там именно того человека, ту настоящую сущность, которую мы так часто стараемся скрыть, меняя маски. А когда кто-то пытается узнать нас, наше нутро, мы гоним его от себя, обвиняя в том, что он лезет не в свое дело. А сами всем сердцем желаем поделиться с кем-то нашими переживаниями. Мы стараемся не показывать свои эмоции, обвиняем эмоциональных людей в истеричности. Так неправильно устроен мир. Но, быть может, это нужно специально для какого-то неведомого нам баланса?

Фэш медленно начал наклоняться к лицу Василисы, словно пытаясь рассмотреть её мельчайшие черты. А она просто стояла, завороженно глядя в его глаза. Девушка увидела на ярко-голубой радужке глаз какой-то узор, словно это был шифр, который являлся ключом к сердцу учителя. За этими мыслями она почувствовала нежное касание губ Фэша. Невесомое прикосновение, лёгкий поцелуй, оставляющий бурю эмоций где-то в глубине души, которые проявятся совсем нескоро. А пока это всё ей казалось ненастоящим. Этот поцелуй, её ручка в ладони парня — всё было сном. Таким приятным, но не сбывчивым.

Парень отстранился, не делая из простого касания губ чего-то большего. Сейчас это было бы лишним, неправильным. Он и так сделал слишком много неправильных поступков, слишком много ошибок. Но, как гласит народная мудрость: «Каждый набивает себе шишки сам.» Но далеко не каждый учится на своих ошибках.

Фэш внимательно всматривался в её лицо, стараясь уловить малейшее изменение эмоций. Но она не визжала от радости, не кричала, не отталкивала его. Василиса продолжала вглядываться в его глаза, такие напряжённые и уставшие, и уже… родные?
На её лице читалось лишь одно — неверие во всё происходящее. Она была уверенна, что это просто сон, такой приятный, яркий, запоминающийся. Но обычно ей снились совсем другие сны. Сны, полные слёз, обид и горечи.

Вдруг, даже слишком резко, он прервал зрительный контакт, ставший таким необходимым, словно только благодаря ему они могли жить. Даже сердце пропустило удар. Будто от Василисы отняли часть, забрали кусочек её самой. Фэш быстро шагнул в сторону и вышел из кухни. А девушка продолжала смотреть на то место, где только что стоял учитель. Она осторожно коснулась своих губ пальцем. Они горели. Казались не естественно горячими, а лицо, вопреки её ожиданиям, сохраняло свой естественный цвет. Девушка не пытала себя вопросами, что только что было, из-за чего это произошло и как жить дальше. Она понимала, сейчас был поцелуй, а произошёл он просто потому, что так должно было быть.

Из какого-то состояния прострации её вывел голос:

— Кеша хороший! — она взглянула на попугайчика, который приземлился на цветок, и разглядывал её, наклонив голову вбок. Василиса слегка улыбнулась Кешке, а тот, то ли от недоумения, то ли от каких-то одному ему понятных знаков, наклонил голову на другой бок, а девушка тихонько засмеялась. Попугай улетел в другую комнату, а издали послышалось что-то гортанное, как говорят только попугаи, очень похожее на «Василиса».

Девушка, простояв ещё несколько минут, решила найти хозяина квартиры. Она осторожно завернула за угол, но врезалась во что-то живое и тёплое. Василиса подняла растерянные глаза на объекта, мешающего ей пройти, и тут же посмотрела в пол.

— Я постелил тебе в комнате, — сказал Фэш без эмоций и пошёл в обратном направлении, прочь от кухни.

Он показал ей комнату, в которой девушка проведёт ночь, и ушёл.

Опять пустота.

Василиса решила остаться в верхней одежде. Хотя, она даже не особо и думала. Огнева так устала за сегодняшний и вчерашний дни, что единственным её желанием было лечь. Неважно как и где, главное — чтобы спать. Она укрылась одеялом и почти заснула, когда услышала тихий голос рядом:

— Спокойной ночи, солнце.

Ей осторожно поправили одеяло и, стараясь не шуметь, вышли из комнаты, закрыв за собой дверь. Эти действия мог сделать только один человек, и от мысли о нём Василиса счастливо улыбнулась и наконец уснула.