Глава 21
Джисон сквозь сон ощущает, как чужая рука накрывает его живот, и что-то недовольно мычит в подушку, нехотя приоткрывая глаза. Веки слипаются от недостатка сна, и он хочет закрыть их снова, но настойчивые касания никуда не исчезают, что всё-таки вынуждает его заинтересованно обернуться через плечо, чтоб увидеть невинную улыбку Минхо, с которым они уснули вчера в кровати учителя. Математик, прижимая юношу к себе, обнимая со спины, нежно поглаживает его сквозь футболку.
- Доброе утро, - первым бурчит Хан, снова отворачиваясь и приникая головой к подушке, словно не происходило ничего необычного. Просто его парень, который ещё и учитель, и старше него на двенадцать лет, разбудил его утренними ласками - с кем не бывает?..
- Доброе, Encantador, - наклонившись, хрипло шепчет ему на ухо учитель, едва ощутимо касаясь губами хрящика. Джисон долго загружается, силясь перевести испанское слово «очаровательный» в своей голове на русский. Ему тяжело соображать, когда он не проснулся толком. Но от того, с какой интонацией было произнесено приветствие, мальчишка ощутил, как вдоль шеи и позвоночника пробежали мурашки, от которых он слегка поёжился. Это... приятно. Минхо - лучший на свете персональный будильник.
Мужчина, продолжая наглаживать его пузико, спускается чуть ниже и, подцепив край футболки указательным пальцем, поднимает её наверх, оголяя линию впалого живота. Минхо ласково проводит рукой по коже, и Джисон снова с ног до головы атакуют мурашки.
- Ты такой тактильный, - ласково улыбается мужчина, утыкаясь носом ему в шею и оставляя несколько невесомых лепестков-поцелуев - настолько нежно они ощущаются.
- Минхо, - не своим голосом отзывается юноша, с придыханием ловя каждую ласку. О Господи-Боже, он в его руках просто плавится, тает, как воск...
- Да, солнце? - совсем невинным голосом, словно не он творит все эти невероятные вещи с его податливым телом, отзывается учитель, опуская руку ниже. Кончиками пальцев он поддевает резинку боксеров, в которых так и отрубился вчера школьник, и слегка приспускает их, всего на пару сантиметров, продолжая поглаживать, но и этого хватает, чтобы десятиклассник залился смущённым румянцем.
- Что ты... делаешь? - сжимаясь всем телом от того, как мурашки снова щекотят кожу, он неумышленно ещё сильнее вжимается телом в Минхо.
- Ты против? - тут же отзывается он вопросом на вопрос, уже чуть наглее проникая ладонью под ткань трусов. - Вчера ты, кажется, хотел...
- Это... было... ах-х, вчера, - неожиданно для них обоих стонет Джисон, когда рука математика накрывает его член. У юноши стоит, словно он был готов к этому с самого момента пробуждения.
- Значит, мне остановиться? - ведёт бровью Минхл, сжимая член чуть сильнее, заставляя парня перекатиться на спину и стыдливо свести ноги вместе. Джисон, очаровательно покрасневший, поднимает на него взгляд и делает бровки домиком.
- Ни в коем случае, - протестующе качает он головой из стороны в сторону. Преподаватель хрипло смеётся, склоняется над ним, оставляет поцелуй на губах, совсем не вслушиваясь в недовольное «Ну я же даже зубы ещё не почистил» под ним.
- Мне нужно перестать думать, что тебе всего шестнадцать? - неловко усмехается математик, щуря свои невероятные глаза. Хан сглатывает вставший поперёк горла ком слюны.
- Определённо, - кивает он со всей серьёзностью. Мужчина, широко улыбнувшись, целует его в уголок щеки, спускается к шее, кончиком языка касается чувствительной кожи.
Джисон понимает, насколько он серьёзен в своих намерениях, когда чувствует, как кончиками пальцев Минхо поддевает его боксеры и спускает вниз, оголяя кожу. Парень чувствует себя ужасно смущённо, старается прикрыться руками даже, но тут математик уже включает напористость, убирает его руки и, обхватив лодыжки, тянет их в стороны, вынуждая юношу расставить ноги шире, чтоб ему было удобно поместиться между ними. У Джисона в горле пересыхает от происходящего.
- О Господи... - заливается краской Хан, когда рука учителя обхватывает его член и начинает не спеша вести вверх-вниз.
- Не богохульствуй, - ухмыляется старший, ощущая, как быстро плоть твердеет в его руке. А Джисон много ласк не нужно, чтоб у него встал как по струнке. Возраст такой.
С силой прикусывая нижнюю губу, сдерживает рвущийся наружу стон мальчишка, слегка прогибаясь в спине навстречу ласкающей руке. По головке вдруг проходится что-то влажное, и Джисон распахивает глаза, приподнимаясь на локтях, чтоб убедиться, что ему не показалось. Математик, взглянув на него из-под ресниц, склоняется ниже, вбирая в себя головку члена. Хану от такого зрелища и ощущений крышу сносит мгновенно. Он стонет в голос, прогнувшись ещё сильнее, и неосознанно толкается в глотку Минхо, отчего тот недовольно мычит, почувствовав толчок, и от вибрации, которая проходится по члену, Джисону становится неожиданно хорошо, настолько, что слов не подобрать. Он не до конца осознаёт, что вообще происходит, но ловит нереальный кайф от этого утреннего минета, когда разум ещё не проснулся до конца, а вот тело - очень даже.
Минхо вбирает в себя член почти до самого основания, задерживается так на пару секунд и нарочно гортанно стонет, и от вибрации, которая проходится по всей длине, Джисон стонет в голос, забывая, что они в доме, вообще-то, не одни. Его выдержки хватает ещё на одну минуту, после чего он протяжно стонет, закусив собственную ладонь, и, как только Минхо выпускает изо рта его головку и приподнимается, чтоб облизнуть пересохшие губы, изливается на пальцы учителя, которыми тот обхватил член.
- А я уже приготовился попробовать тебя на вкус, - весёлым голосом сообщает математик, щуря свои завораживающе-черные глаза, садясь на колени между по-прежнему разведённых ног школьника и возвышаясь над ним. - Хотя, что мне мешает... - хитро усмехается старший, собирая остатки белёсой субстанции вокруг головки большим пальцем, и, высунув язык, проводит по нему подушечкой, слизывая сперму. Джисон вскрикивает недовольно, пытается ругаться из-под Минхо, но у него в голове сплошная вата после неожиданного и такого приятного оргазма, поэтому попытки возмутиться выглядят вяло и как будто наигранно даже, хотя он и правда не понимает, зачем учитель так его смущает.
- Блять, ну Минхо... - вздыхает он, когда математик хрипло смеётся над его ухом, ложась рядом и чмокая в уголок губ.
- Пойдём завтракать? - предлагает он, целуя ещё раз, уже в щеку.
- Но... ты ведь только что поел, - шуткует мальчишка, за что ему прилетает шлепок по заднице и наигранно-возмущённое «Э-э-эй, ну ты и сучёныш». Джисон хихикает, уткнувшись носом в ключицу учителя. - Ты знал, что из спермы можно приготовить пирожки, если добавить муки? - вдруг делится фактом ученик.
- Меня смущает, что ты это знаешь, - фыркает в ответ Минхо, поднимаясь с кровати. - Но если хочешь, я, конечно, приготовлю для тебя, - широко улыбается он.
- Фу-у-у, - кривится парень, не переставая смеяться при этом.
А ещё Минхо в качестве новогоднего подарка преподносит ему новую ярко-оранжевую толстовку, от которой пацан просто без ума, потому что она на ощупь мягче, чем облако, и пахнет одеколоном мужчины. Учитель кормит его жареной с салом яичницей, и Джисон уверен, что это лучшее утро в его жизни.
- Я сделаю вид, что ничего не слышал, но еб вашу мать, хоть предупреждайте в следующий раз, - поднимается на кухню сонный Хван и берёт чашку для кофе. Джисон смущённо утыкается взглядом в пол, Минхо хрипло смеётся, опускает руки на плечи своего парня и целует его в макушку, поддерживая.
- Это, вообще-то, мой дом, хочу напомнить, - отвечает учитель, обнимая юношу за плечи. Джисон расслабляется и даже улыбается от этой фразы.
- Как негостеприимно, Минхо! - хмыкает Хёнджин, заваривая себе кофе и садясь с противоположной стороны стола. - Я и так скоро уеду, дайте хоть выспаться завтра, - добавляет он с той же беспечной улыбкой, хотя видно, что ему не очень приятно говорить об этом.
- Стоп. В смысле ты скоро уедешь? Когда? - встрепенулся математик, продолжив стоять за спиной младшего и уютненько разместив руки на его плечах. Хан тоже вздёргивает бровь, глядя на собеседника, и Хёнджин ржёт с того, насколько одинаковые лица у них в этот момент.
- Завтра вечером обратно, - пожимает он плечами, делая глоток бодрящего кофе.
- Пиздец... раньше не мог предупредить? - разочарованно вздыхает брюнет.
- А нахуя? - риторически вопрошает Хван. В принципе, логично.
Сходятся на том, что вечером поедут в центр и в последний раз отведут душу в каком-нибудь ресторане, раз такой расклад. Джисона долго уговаривать не приходится, он соглашается почти мгновенно. Хёнджин вызванивает Йеджи, спрашивает, сможет ли она тоже присутствовать на сегодняшних проводах, ещё двадцать минут говорит с ней о чём-то по телефону, и сходятся на том, что она подойдёт к восьми.
- И когда ждать тебя в следующий раз? - старается разрядить грустную обстановку Минхо, разливая по стопкам заказанный накануне коньяк.
- Ты же знаешь, я люблю импровизировать, - усмехается Хван, бросая взгляд на Йеджи, которая сидит по правую руку от него и пьёт какой-то безалкогольный цитрусовый коктейль. Рядом стоит предусмотрительно заказанная и уже открытая бутылка шампанского, специально для девушки, но она не спешит приступать к алкоголю. - Лучше ты скажи, когда навестишь? А то как-то холодно у вас в Корет, - Минхо растягивает губы в широкой улыбке всякий раз, когда Хёнджин говорит что-то о Корет как о «его» стране. Это вызывает такую реакцию, потому что Хван и сам большую часть своей жизни прожил в Сеуле.
- Не сомневайся, обязательно навещу, и не один, - бросив многозначительный взгляд на Джисона, сидящего рядом, заверяет он Хвана. Хан удивлённо вздёргивает бровь, отрываясь от созерцания красиво выложенного на тарелке лимона под закусь. Это что же такое творится вокруг: Минхо... намекнул... что... возьмёт его в Испанию? Огосподибожемой.
- Минхо, ты серьёзно? - говорит он негромко, глядя на учителя так, словно тот для него - вся вселенная. В его больших глазах мерцают блики, и они словно загораются изнутри от нетерпения и желания получить ответ.
- Да, - задержав взгляд на ученике, мягко улыбается ему математик, беря со стола рюмку с алкоголем. - Выпьем за это? - предлагает он с усмешкой. Джисон, широко улыбаясь, чувствует себя до невозможности счастливым в эту секунду. Минхо с трудом заставляет себя не пялиться на своего красивого мальчика, ведь Йеджи явно чувствует себя некомфортно, когда они отвлекаются друг на друга слишком надолго, да и в ресторане они были не одни.
Йеджи, переведя взгляд на Хёнджина, ловит на себе его взгляд и ласковую улыбку. Он протягивает ей свою наполненную янтарной жидкостью рюмку, и девушка, быстро наполнив пустой бокал, чокается с ним шампанским, улыбаясь в ответ. Рядом с Минхо она чувствует себя одинокой, потерявшейся без вести в штормящем океане, а рядом с Хёнджином как будто находится на причале над спокойной водой. И осознание этого факта заставляет её задуматься и налить себе ещё порцию игристого, как только первая была осушена до дна.
Джисон, разомлев и осмелев от выпитого, уже приваливается щекой к плечу Минхо, а тот, приобняв его, медленно поглаживает ладонью волосы, играясь с мягкими прядями. Йеджи посмеивается над дурацкими шутками Хёнджина и стойко составляет ему компанию, а Хван уже внаглую подливает ей коньяк, вынуждая пить с собой наравне. Математик пытается ругаться, что-то там говорит про спаивание своих учеников, но напоминание в виде разомлевшего Джисона, которому он и сам подливал пару раз за вечер, говорит само за себя.
Сидят долго, почти до самого закрытия. Все четверо пару раз выходят покурить, и для всех становится удивлением, что Йеджи тоже курит - тонкие, с ментолом. Она уверяет, что только за компанию и очень редко, но Минхо всё равно смотрит недовольно сначала на неё, потом на своё чудо, и думает, что сам не лучше. Он считает, что учитель из него не вышел, раз он стоит на морозе и курит наравне с десятиклассниками.
Перед тем, как разойтись, они заказывают десерт, вдоволь наедаются мороженого - десятиклассники съедают даже двойную порцию - и начинают собираться. Хёнджин заказывает такси и едет вместе с Йеджи, чтоб проводить её до двери и убедиться, что всё в порядке, а Минхо едет провожать своего ушастика.
- Давай после одиннадцатого сразу и свожу тебя в Испанию, идёт? Мой тебе подарок на выпускной, при условии, что сдашь ЕГЭ по всем предметам не меньше, чем на семьдесят баллов, - с хитрой улыбкой сообщает ему свои мысли Минхо, удобно устроившись на заднем сидении и закинув свою руку младшему за плечи, приобнимая того и прижимая к своему тёплому боку.
- Минхо, я... Блин, да ради Испании я точно это сделаю, - щебечет сонный мальчишка, утыкаясь носом в тёплую шею и зевая. От щекотного дыхания математик покрывается мурашками.
- Договорились, - торжественным голосом произносит мужчина, ставя точку в этом условии. Джисон бы порадовался больше, не будь он таким разомлевшим и уставшим после проводов Хвана.
Зима протекает размеренно и утопает в олимпиадах, контрольных, самостоятельных, проектах и прочей учебной деятельности. Джисон очень серьёзно отнёсся к словам Минхо, который предложил ему мечту взамен на хорошую учёбу, и был не похож сам на себя: завёл дополнительные тетради для самостоятельных конспектов, стал детально разбирать испанскую грамматику, занимался каждый вечер минимум по часу. Мама не могла нарадоваться улучшившимся оценкам и непременно приговаривала, что Минхо отлично на него влияет. А так как Хёнджин укатил обратно домой, оставив мужчину в ставшем непривычным одиночестве, математик стал чаще появляться в доме Хана, где его уже и за гостя не считали. Мама ничего не знала об их отношениях и считала, что они стали лучшими друзьями, что непременно радовало её, ведь сын перестал быть тем замкнутым интровертом, каким был ещё в начале учебного года. Рядом с математиком он научился высказывать свои мысли вслух, подолгу общаться, нередко переходя на испанский, да и просто обрёл опору в виде надёжного человека.
И оттого маме всё сложнее было каждый день отрывать листы от календаря, потому что неминуемо приближался момент её сокращения и необходимости переезжать на окраину города, откуда до школы добираться было слишком далеко, из-за чего появлялась вытекающая отсюда необходимость - перевод в другое учебное заведение.
Неумолимо приближается май. Работать осталось две недели, а впереди - сокращение. Джисон замечает, что в последнее время мама чем-то озабочена и постоянно отвлекается на собственные мысли. Он, в принципе, помнит их разговор в ванной, когда она говорила, что больше не сможет оплачивать эту квартиру, а потому старается как можно больше времени провести с Минхо, пока есть возможность. Оба переживают это молча, до определённого момента.
Математик привёз парня после уроков домой и заодно был приглашён младшим на обед, и мама суетливо накрыла на стол, а сама с тяжёлым сердцем обратилась к сыну в его присутствии, понимая, что и Минхо уже пора узнать:
- Хан, я до последнего не хотела напоминать, но... Нам уже пора определяться со школой, в начале мая вряд ли кто-то согласится на перевод, а сейчас самое время, - парень тут же бросает вилку на стол, откидывается на спинку дивана, и отводит взгляд к окну, словно не желая признавать сам факт того, что услышал эти слова.
- Что? - переспрашивает Минхо, медленно опуская столовый прибор и окидывая долгим взглядом ученика, который за всё время даже пару слов об этом не сказал.
- Мы с Ханом обсуждали это зимой. Меня увольняют, и нужно менять квартиру. Мне предлагают неплохое место работы в паре часов езды отсюда. Мы переезжаем в мае, - завершает она с тяжёлым вздохом, ведь ей самой это решение даётся непросто.
- Почему ты раньше не сказал, - серьёзно произносит математик, окинув школьника строгим взглядом, словно тот провинился в чём-то. - Джихё, ты ведь понимаешь, что это... да блин, ему осталось учиться чуть больше месяца, вы в своём уме? Какой перевод? - мужчина даже встаёт, не в силах просто сидеть и делать вид, что всё нормально. Новость застаёт его врасплох. - При всём уважении, но я против. У Джисона сейчас важный учебный этап, в следующем году ЕГЭ, смена школы станет для него большим стрессом, ты и сама знаешь, - Хан обидчиво насупился.
- Вообще-то я здесь и всё слышу, - говорит он недовольно.
- Вообще-то мог мне раньше всё рассказать! - тем же тоном отвечает старший.
- Минхо, я всё понимаю, правда! Но какой у меня выход? Жильё в центре стоит слишком дорого, и это так далеко от работы, я не готова каждый день тратить по четыре часа на дорогу, - она одновременно нервничает и испытывает чувство вины за то, что не смогла найти альтернативу, при которой все остались бы довольны. Ощущение, именуемое «Я плохая мать», начинает грызть её изнутри.
- Никакого перевода. Я серьёзно вам говорю, - обводит взглядом семью Минхо, наконец садясь на место. - Значит, Джисон переезжает ко мне - всем так будет лучше, - оба - и мама, и сын - синхронно резко вздёргивают головы и смотрят округлёнными глазами, словно учитель им в убийстве раскаялся. - Мы с ним прекрасно ладим, и я желаю ему только лучшего. У меня есть свободная спальня, - «ложь», - с каким-то неописуемым удовольствием думает про себя школьник. - Лучше уж он будет приезжать к тебе на выходные, чем так, - заканчивает он.
- Минхо, ты что... Как я могу принять такое предложение? Ты как скажешь... - жутко смущается мама, не находя себе места. Это как же сын будет жить отдельно, да ещё и с учителем?
- Я за! - слишком поспешно соглашается Джисон, словно они этот план давно продумали и обсудили, но, вообще-то, нет. Минхо удивлённо вздёргивает бровь, шокированная мама открывает рот и шикает на него: «Джисон!».
- Вот видишь, он за, - стараясь не показать своего искреннего удивления от того, как резко школьник согласился вместо того, чтоб включить свой режим «смущаюсь и краснею», акцентирует на этом внимание учитель.
- Да вы с ума меня сведёте, - всплескивает ладошами мама и встаёт, начиная ходить по комнате.
- Джииихё, - тянет мужчина, поднимаясь следом и беря её за плечи, вынуждая остановиться и посмотреть себе в глаза. - Ему так будет лучше, понимаешь? Он не из тех, кому легко даётся смена обстановки, - Джисон закатывает глаза, потому что «Он здесь и всё слышит вообще-то». - А я присмотрю за ним здесь, буду помогать готовиться к урокам, отвозить и забирать из школы. Я его никогда не дам в обиду, ты мне веришь? - говорит он, заглядывая в глаза, вынуждая полностью погрузиться в свою речь.
- Да верю, конечно, но это так неудобно... - у неё даже глаза слезятся от излишних эмоций.
Через пять минут споров и неубедительных маминых аргументов они приходят к выводу, что Джисон через две недели переезжает к Минхо.
- Ох, ну хотя бы сколько платить тебе за аренду комнаты? - сдаётся мама. Хан-младший в это время заваривает всем чай, не скрывая свою широкую улыбку, которую видит лишь стенка да сервант с кружками.
- Джихё, ты надо мной смеёшься, что ли? - возмущается учитель. - Он у меня ничего не арендует. Он у меня живёт, - добавляет он настойчиво.
- Минхо, я так не могу! Это уже совсем наглость через край! Хотя бы коммуналку оплачивать буду я, - раздаётся в ответ.
- Не будешь, - фыркает Минхо, принимая из рук Джисона чай. - Спасибо, - обращается он уже к парню.
- Нет, ну вы на него посмотрите! - причитает мама, беспомощно разводя руками. Джисон на своего мужика смотрит с сердечками в глазах. Он у него самый-самый.
О том, насколько Джисон в ахуе от таких проделок Минхо, он высказывает ему уже в подъезде, когда выходит провожать, а учитель смеётся и затыкает его поцелуями.
- Аренда, кстати, шесть тысяч, - говорит он в губы, прижав к себе податливое юношеское тело. - Шесть грёбаных тысяч поцелуев в месяц, - добавляет он, заметив мелькнувшее в глазах школьника удивление. Минхо смеётся.
- Первый... - произносит он, целуя математика в губы и чувствуя тихий смех, - авансом, - отстранившись, заканчивает своё предложение Джисон.