Глава 20
Знакомство мамы с Хёнджином получается непринуждённым и лёгким. Хван тут же с порога настаивает, что они прямо сейчас должны выпить за знакомство, на что родительница, пребывая в хорошем расположении духа, сразу же соглашается.
— Джисон, четыре бокала принеси с кухни, — просит она, суетливо подавая на стол новые блюда. А Джисон думал, что она наготовила слишком много и что-то пропадёт… Как же! Вчетвером они точно осилят.
— Пойдём, я помогу шампанское открыть, — улыбается Минхо, беря со стола бутылку алкоголя и следуя за учеником. Мама весело переговаривается с Хёнджином, который уже полностью завладел её вниманием. Таков уж он, человек-праздник, вокруг которого всегда должна быть толпа, шум и положительные эмоции. Математик эту черту в нём не понимал, но принимал.
— Что вы устроили, — тихо смеётся Джисон, проходя на кухню. Он уже было тянется к навесному шкафчику, когда математик сжимает его тонкую талию, настойчиво разворачивая к себе лицом и жарко выдыхая в губы.
— Как же я соскучился, — Хан даже не успевает удивиться, а горячие губы учителя уже накрывают его собственные, мягко и глубоко целуя. Ладони Минхо оглаживают его бока и бёдра, отчего подросток краснеет и смущается, но вопреки своей реакции тянется ближе к математику, приникая к его телу своим.
— Минхо, — тихо смеётся он от того, как горячее дыхание математика щекочет его шею. — Шампанское, — напоминает он, слабо отталкивая от себя учителя. Всё-таки кухня — неподходящее место для ласк, с учётом того, что их могут спалить в любую секунду — и тогда всё пропало. Мужчина, шутливо закатив глаза, делает шаг назад и берёт с кухонной тумбочки бутылку, быстро и ловко справляясь с пробкой, которая с громким хлопком оказывается зажатой в его руке. Джисон подставляет ему бокалы, которые тут же наполняются игристым. Парень идёт впереди, зажимая в каждой ладони по два бокала на высоких ножках, а математик чуть позади него, неся с собой наполовину опустевшую бутылку.
— Спасибо, милый, — сквозь смех, вызванный явно очередной шуткой Хёнджина, благодарит мама, помогая раздать каждому по бокалу.
— За знакомство, — звучит тост от Хвана, который первым же и опрокидывает в себя напиток до дна.
Звон приборов о посуду, смех и разговоры — давно этих звуков не было в полном объёме в доме Джисона и Джихё. Они привыкли к скромной компании друг друга, поэтому по-настоящему чувствовали себя счастливыми в этой атмосфере. Мама сполна наслушалась комплиментов о своём умении готовить, а Джисон узнал несколько смешных историй из дружбы Хёнджина и Минхо. Шампанское быстро закончилось, и мама принесла бутылку вина.
Хан, всё ещё плохо перенося алкоголь после последней пьянки, ограничился лишь тем самым первым бокалом за знакомство, а на протяжении вечера пил только мультифруктовый сок.
Они даже, как и положено, смотрят обращение президента по телеку и под бой курантов в суматохе пишут свои мечты на варварски вырванных из блокнота Джисона листах, тут же поджигая их над бокалами шампанского и выпивая вместе с пеплом, морщась от привкуса. Джисону жутко интересно, что загадали остальные, но, к сожалению, этого он уже не узнает — пустые бокалы снова оказываются на столе. Сам десятиклассник написал: «Остаться здесь, с ним» — и ничего больше. Как же забавно… Ещё месяц назад он, как и последние два года, написал бы что-то про желание посетить Испанию, а сегодня просто хочет, чтоб всё оставалось, как есть. Хан старается не думать о переезде, который ждёт его уже весной, но тревожные мысли не отпускают его почти ни на день.
— Салюты! — радостно восклицает Хёнджин, метнув взгляд к окну, за которым взрываются бесчисленные цветные огни. — Идёмте смотреть! — Минхо смеётся и только качает головой, явно не желая никуда выходить, а Джисон, уже было надумавший пойти, с удивлением чувствует, как под столом его руку крепко сжимает ладонь Минхо. Учитель выглядит таким беспечным, непринуждённым и слегка подвыпившим со стороны, что даже и не подумаешь, что это именно он так настойчиво тянет руку десятиклассника на себя, не отпуская его никуда.
— Я лучше пока на столе приберу, — выдавливает из себя улыбку Джисон. Ему непривычно импровизировать перед мамой.
— Да пойдём, Хан, — Джисон ещё раз качает головой, мол, нет желания, и мама, наконец, пожимает плечами. Нет — так нет. Хмельной Хёнджин, обхватив её за руку, быстро уводит родительницу из комнаты. Хлопок двери — и учитель с учеником остаются в квартире наедине.
Мягкий синеватый свет от телевизора выхватывает их силуэты из полумрака. Минхо, до этого смотрящий куда-то в пол и в сторону, поднимает взгляд на Джисона. Десятиклассник вздрагивает от того, как он на него смотрит. Словно они не виделись несколько лет и каждый день мечтали об этой встрече.
Математик, поднявшись с места и всё ещё не размыкая их руки, тянет школьника за собой в его спальню. Джисон, словно заворожённый, идёт следом и чувствует себя слегка опьянённым, понимая, что так на него действует присутствие любимого учителя рядом, а вовсе не безобидная порция выпитого шампанского.
Гирлянда бросает на одеяло мягкий розовый свет, и Минхо, обернувшись, улыбается Хану, который заинтересованно наблюдает за его действиями. Брюнет садится на кровать и тут же дёргает на себя руку ученика, которую так до сих пор и не отпустил, отчего Хан, тихо ойкнув от неожиданности, оказывается на коленях математика.
— Amo tus ojos*, — хрипло шепчет Минхо, с нежностью в своих глазах рассматривая лицо юноши перед собой. От того, что он в меру пьян, его испанский звучит тягуче и сладко, как мёд, неторопливо стекающий с деревянной ложки. Хан, честное слово, влюбился в эту манеру растягивать слова, потому что, вкупе с хрипловатым голосом математика, звучало это невероятно притягательно. — Tu cabello, tu rostro, — продолжает Минхо, ласково касаясь ладонью щеки парня и поглаживая её большим пальцем, — tus manos, — на выдохе произносит он, обхватив рукой тонкую бледную кисть мальчишки и с чувством целуя его пальцы. Джисон слегка дрожит от удовольствия, а его щёки совершенно очевидно краснеют. Он не может сдержать робкую улыбку и отводит взгляд, но Минхо тут же торопливо возвращает ладонь на его щеку, вынуждая смотреть себе в глаза. — Не стесняйся, encantador**.
— Когда ты говоришь такие вещи — я не могу не стесняться, — словно в оправдание произносит парень, слегка поёрзав на коленях математика, устраиваясь чуть удобнее. Мужчина, на секунду зажмурив глаза, тут же спешит взять себя в руки.
— Мне так нравится, что ты понимаешь всё, что я тебе говорю… Только мы с тобой понимаем. Это так интимно, согласись? — усмехается математик, облизывая нижнюю губу. Джисон, смутившись ещё больше, задирает голову и смотрит в потолок, лишь бы не видеть перед собой лицо этого искусителя, который чуть ли не играется с ним!.. Подросток с трудом сдерживается, чтоб не начать творить глупости. Минхо, хрипло рассмеявшись от такой реакции, спустя пару мгновений приникает губами к словно нарочно подставленной шее школьника. Мягкая кожа не отдаёт ни горьким одеколоном, ни привкусом геля для душа, она на вкус — едва ли не сладкая, такая нежная и естественная, что учитель рычит от удовольствия, широко проведя по ней языком.
— Ох-х… — отзывается подросток, дёрнувшись от неожиданности, и крепкие мужские руки тут же смыкаются за его спиной, вжимая тощее тельце в грудь, обездвиживая. Джисон задыхается от ощущений. Его шею вылизывают, целуют и прикусывают, и он уверен, что на ней проступят алые нежелательные следы, но его глаза под закрытыми веками буквально закатываются от получаемого удовольствия, а губы приоткрываются в немом стоне. Он жарко дышит и ёрзает на коленях, стоит Минхо прикусить чуть сильнее или провести влажную дорожку от ключиц к кадыку.
— Малыш, я прошу тебя, сиди смирно, — хрипло просит математик, обхватив мальчишку за бедра и с силой дёрнув на себя, подтягивая ближе. Джисон удивлённо распахивает глаза. Почувствовав, как он упёрся в твердую плоть мужчины, стоило тому прижать его ближе к себе, парень в изумлении приоткрывает свои поблёскивающие от слюны и слегка распухшие от поцелуев губы и рдеет краской, понимая, к чему прозвучала эта просьба. Минхо, не в силах смотреть на его очаровательное смущение, приникает к нежным губам с очередным сладким поцелуем, одной рукой сжимая пряди его волос, второй поглаживая бедро школьника.
Он плавно укладывает подростка на спину и нависает сверху, перемещаясь с губ на уголок щеки, покусывая её зубами, отчего Джисон сдавленно мычит от смеси боли и удовольствия. Учитель опускается чуть ниже, оттягивает воротник его футболки и впивается зубами в выступающую ключицу, оставляя алые укусы. Джисон стонет в голос — громко, болезненно, но не просит прекращать.
— Ты чего? — удивляется Минхо, останавливая свои действия. Джисон никогда раньше не был таким громким с ним.
— Продолжай, блять, — стонет мальчишка, выгибая спину. Его голова запрокинута, а рот приоткрыт. Джисон жарко и громко дышит и весь изводится от возбуждения под своим математиком, ощущая себя самым развратным десятиклассником мира в этот момент. Минхо ухмыляется, отмечая, что ругающийся матом Джисон — это вау как горячо в данной ситуации. Но он же учитель и не должен поощрять такое, поэтому в качестве наказания Минхо кусает его за ключицу ещё сильнее.
Сдавленно шипит мальчик. Мужчина ведёт рукой вдоль его живота и останавливается на уровне ширинки. Оттянув край джинс, он поднимает взгляд на подростка, решив проследить за реакцией. Джисон закусывает губу и смотрит в ответ так невинно, что хочется совратить его прямо в эту, чёрт возьми, секунду. Хан вдруг кивает головой, молча одобряя действие, и математик, удивлённо вздёрнув бровь, всё же позволяет себе расстегнуть ширинку джинс школьника и коснуться рукой его возбуждённого члена через ткань серых трусов. Джисон тут же сводит вместе ноги, словно испугавшись того, как далеко всё заходит, но тут же расслабляется, разводя ноги чуть шире.
— Хочешь, чтоб я подрочил тебе? — предлагает Минхо, пошло улыбаясь — Джисон и не думал, что он так умеет. — Или лучше сделать тебе подарок к новому году и отсосать? — Джисон буквально задыхается от всех этих новых ощущений — смеси стыда, ужаса и невероятного удовольствия, его тело сейчас словно натянутая струна, и подросток буквально балансирует на грани того, чтоб кончить от одной лишь мысли о минете от математика. Он, запрокинув голову, дышит так глубоко и часто, словно они занимаются сексом уже несколько часов подряд и он максимально на пределе.
— Бля-я-я-ять… — рычит парень, стоит руке учителя сжаться на его члене чуть сильнее. Минхо наклоняется, подхватывает резинку трусов своими зубами и начинает медленно тянуть вниз, оголяя бледную кожу. Джисон закусывает свою ладонь, чтоб не быть таким громким. Ох, если бы они сейчас были в квартире Минхо, он бы мог позволить себе стонать, сколько угодно… И никто не мог бы прервать их…
В прихожей раздаётся шум и хлопок входной двери. Мужской и женский голоса сливаются в едином смехе. Минхо, замерев, быстро понимает, что к чему. Он разочарованно мычит что-то невнятное и мягко отпускает резинку. Джисон от отчаянья ситуации бьёт сжатым кулаком по стене.
— Тш-ш, ну ты чего, — мальчишка зло пыхтит, резко садясь на кровати и застёгивая на себе ширинку. — Вся ночь впереди, — шепчет ему на ухо математик, оставляя ласковый поцелуй на хрящике. — Боже, утром я буду чувствовать себя ужасно за все те вещи, что делаю с тобой…
— Угу… — сдавленно отзывается подросток, ни капли не сочувствуя положению учителя. Минхо, тихо рассмеявшись такой реакции, хлопает его по колену, улыбается и выходит из комнаты, поскольку было бы странно, если бы мама парня узнала, что они вместе находились в комнате подростка…
Хан выходит минутой позже, переодевшись в другую толстовку, которая полностью закрывает бедра и, что самое главное, паховую область. Он выслушивает что-то про красивые салюты в этом году, выпивает со всеми ещё немного шампанского и отлучается в туалет на несколько минут, а возвращается с покрасневшими щеками и немного растрепанным. Никто, кроме Минхо, не замечает этого, и математик бесстыдно улыбается и даже подмигивает, пока никто не видит, мол, знаю я, Хан, чем ты там занимался и на кого дрочил.
— Ну мы, наверное, пойдём? — осведомляется Минхо, заметив, что Джихё уже начала зевать, и можно было понять, что она устала и хочет спать. Прошло около получаса с наступления нового года, они выпили чай с тортом, и математик решил, что самое время поехать развеяться.
— Да, мам, мы гулять, — тут же поддакнул Джисон, которому становилось всё труднее не задерживать взгляд на любимом человеке.
— Ну давайте, мальчики, хорошего вам вечера. Минхо, Хёнджин, спасибо за компанию, — мужчины благодарят в ответ за тёплый приём, обнимают женщину на прощание и помогают отнести всю посуду на кухню, чтоб не оставлять за собой бардак, хотя она и говорит, что это совсем не обязательно.
— Мам, я утром встану, помою, не беспокойся, — говорит Джисон на прощание, целуя её в щеку.
— Ну хорошо, малыш, как скажешь, — улыбается она сыну. — Свой подарок утром заберёшь под ёлочкой, — тихо смеётся она, когда парень закатывает глаза и тянет «ну ма-а-ам, я же уже не маленький… спасибо». В свою очередь, Джисон оставил в маминой комнате подарок-сюрприз, который она обязательно обнаружит немного позже. Красивое серебряное кольцо на его усмотрение наверняка должно прийтись ей по вкусу. Ему было как-то неловко поздравлять её при всех… Тяжеловато ему даётся нахождение в социуме, но он, честное слово, старается.
Хёнджин опережает их на один лестничный пролёт, пока парни плетутся позади. Минхо, в воздухе поймав руку мальчишки, плавно обхватывает её и съезжает вниз по запястью, мягко проводя по пальцам и переплетая их со своими. Джисон, улыбаясь в шарф, намотанный на его шее в несколько слоёв, чуть усиливает хватку, давая понять, что ему это нравится. Так они доходят до первого этажа, где, к сожалению, нежности приходится прервать.
Минхо уже кладёт руку на дверь, чтоб толкнуть её и выйти на улицу, когда школьник останавливает его, положив ладонь на плечо.
— Я… — соскальзывает с его губ неловкий шёпот. — Короче, с новым годом, — завершает подросток, при этом жутко смущаясь и краснея. Он не умеет, совершенно не умеет дарить подарки! И принимать их не умеет! И вообще все эти попытки в социализацию — какой-то сплошной нервный срыв. Джисон протягивает вперёд вынутую из кармана куртки деревянную коробку, которая идеально помещается в ладони, а сам в этот момент упорно смотрит куда-то в сторону и в пол, стараясь никаким образом не пересечься глазами с удивлённым учителем.
— Ого, — впечатлённо произносит в ответ математик, аккуратно беря с раскрытой ладони подарок. Джисон осторожненько поднимает взгляд, наблюдая за тем, как мужчина открывает шкатулку. На мягкой подушке лежит массивный серебряный браслет, представляющий собой конструкцию из двух цепей, состоящих из крупных звеньев и соприкасающихся в середине с прямоугольной пластиной, на которой аккуратным шрифтом выгравировано «Sueña sin miedo»***. — Мне очень нравится, — заверяет его мужчина с широкой улыбкой, проступившей на лице совсем неумышленно, а искренне, по-настоящему. Он мягко проводит подушечками пальцев по чистому серебру, ощущая его приятный холод. — Спасибо, — старший наклоняется, чтоб коснуться губ подростка, запечатлев на них поцелуй. — Поможешь надеть? — Хан тут же ловко защёлкивает на протянутом запястье замок. — Малыш, я очень хотел бы ответить взаимным жестом, но боюсь, что оставил твой подарок дома. Не думал, что мы останемся у вас… — виноватым голосом негромко произносит Минхо, переходя на почти интимный шёпот.
— Звучит как повод лишний раз прийти к тебе в гости, — щебечет Джисон, положив голову на подставленное плечо учителя, наслаждаясь своим положением. Он бы стоял с ним здесь вечность, в этом подъезде, где даже освещения толкового нет, что впервые было к лучшему.
— А ты умеешь мыслить позитивно, — смеётся математик, прижимая к себе школьника и целуя его в макушку. — Пойдём, Хёнджин нас заждался, — Джисон кивает, и оба выходят на улицу.
Хёнджин о чём-то громко спорит с таксистом, а Минхо смеётся, попутно открывая перед Джисоном дверь.
— Он не меняется, — закатывает глаза старший, не переставая посмеиваться над лучшим другом, который в ответ недовольно фыркает на такую шпильку в свою сторону. — Хёнджин, поехали, — не вникая в суть спора, просит математик, садясь рядом с учеником. Джисон заворожённо рассматривает браслет на его запястье и думает о том, будет ли старший надевать его в школу? Это так… интимно.
— Короче, пацаны, — уже сидя на переднем сидении и забывая про недавнюю перепалку с таксистом, говорит Хван, оборачиваясь к ним. — Я предлагаю сейчас съездить и забрать из дома Йеджи, — Минхо тут же хмурится, явно воспринимая идею без восторга, а Джисон лишь робко пожимает плечами, не имея возражений на этот счёт. Ему… всё равно.
— Хёнджин, мне кажется, это лишнее, — отрицательно качает головой учитель, поджимая губы.
— Тебе легко говорить, вы-то вместе весь вечер протусуетесь! А она там одна! Одна в новый год, понимаешь? — взывает он к совести друга, активно жестикулируя. Его голос звучит даже слегка надрывно на последней фразе, и даже Джисону вдруг становится совестно, будто это он виноват, что его одноклассница в одиночестве. — Никто не должен встречать новый год один, — подытоживает Хёнджин уже тише, и что-то в его интонации заставляет Минхо недовольно зарычать и сквозь зубы выдавить «Ладно, уговорил».
Хван тут же набирает несколько сообщений подряд в чат и тихо смеётся с ответов собеседницы, которая, скорее всего, вообще была поставлена в известность только сейчас, когда машина за ней уже выехала.
Джисон осторожно касается раскрытой ладони Минхо, лежащей на его коленях, посчитав, что в салоне такси достаточно темно и это нехитрое действие останется без внимания. Математик, улыбнувшись, обхватывает ладонь школьника, сплетая их пальцы вместе.
Спустя двадцать минут езды по ночному городу такси тормозит напротив большого особняка, и Джисон даже слегка удивлён такой роскоши, хотя и так всегда догадывался, что Йеджи — пташка из золотой клетки. Йеджи собственной персоной уже стоит перед воротами, ожидая машину, и радостно улыбается, когда Хёнджин покидает салон, чтоб лично сказать ей «Привет», обнять и открыть перед девушкой дверь. Джисону с Минхо приходится немного потесниться, но они лишь рады этой возможности — теперь их ноги соприкасаются.
— Привет, Джисон, — приветливо улыбается парню одноклассница. — Здравствуйте, Ли Минхо, — добавляет она, смущённая тем, как близко она сидит с учителем, от одной лишь мысли о котором её сердце бьётся чаще. — С новым годом, — добавляет девушка спешно.
— Привет, спасибо, и тебя тоже, — отвечает за них обоих Минхо, обаятельно улыбаясь ученице. У Йеджи от этой улыбки становится щекотно в животе и царапины на руках как будто начинают гореть огнём, напоминая истинную причину их возникновения. Математик так близко, и от этого бросает в жар. Запах его одеколона щекочет обоняние, и девушке с трудом удаётся не уткнуться носом в его воротник и не дышать им.
— Привет, — так же здоровается Хан. — Шикарно выглядишь, — говорит он, чуть подавшись корпусом вперёд, чтоб рассмотреть крупные локоны, в которые закручены каштановые волосы, и жёлтые блёстки на веках в сочетании с чёрными стрелками.
— Малой дело говорит! — поддакивает с переднего сидения Хван.
— Спасибо, — смущённо отзывается девушка.
— Я не умею кататься! — весёлым голосом кричит Йеджи, уже стоя на коньках на большом катке и стараясь хотя бы просто поймать равновесие. Она успела выпить дома около четырёх бокалов шампанского перед тем, как оказаться здесь, и это играло против неё в данный момент, однако же этот фактор явно смог поднять ей настроение, так что нет худа без добра.
— Только без паники, — так же посмеивается в ответ Хёнджин, протягивая ей обе руки и позволяя сделать себя опорой. Йеджи слегка подаётся корпусом вперёд и наконец ощущает в ногах хоть какую-то уверенность — хотя бы коленки не дрожат!
Тем временем Минхо всё пытается отклеить Джисона от бортика, в который тот буквально вцепился, как утопающий в соломинку. Юношу всего трясёт от каждого движения, и что ни шаг — он готов упасть и в идеале никогда больше не вставать.
— Ну Джисон, Господи, иди сюда уже, — смеётся Минхо, обхватывая тонкую талию парнишки и дёргая его на себя, вынуждая расцепить пальцы и оторваться от бортика.
— Не-е-ет! — тянет пацан, всё ещё пытаясь вытянутыми вперёд руками зацепиться за спасительный заборчик.
— Да-а-а! — издевательски хохочет над ухом учитель, разворачивая юношу к себе лицом и нежно придерживая его за талию. — Ты не получишь кайф, пока не научишься, — заверяет его старший.
— Я знаю много других способов получить кайф, — скептично фыркает Джисон и тут же, осознав двойственный смысл фразы, краснеет и отворачивает в сторону лицо. Минхо выгибает бровь, рассматривая его со смесью удивления и веселья.
— Например? — хриплым шёпотом уточняет он.
— Например, выпить карамельный латте, — отмахивается от него Джисон, недовольно отступая в сторону. Опять, опять этот дьявол издевается над ним!.. Но как только опора в виде сильных рук учителя исчезает, Хан феерично падает на задницу:
— Это талант, Джисон, — стебёт его математик, беря подмышки и помогая подняться.
— Да ну тебя, — шмыгает носом подросток.
— Солнце, всё получится, нужно только чуть-чуть попрактиковаться, — заверяет его мужчина. А Джисон после этого «солнце» дальше уже и не вникает. Тут же тает любая обида и просыпается желание неудержимо улыбаться.
Пока Хан только учится делать первые неуверенные шаги, Йеджи, быстро освоив механику, подтверждая свой статус отменной отличницы во всём, самостоятельно скользит по льду. Единственное, что мешает ей концентрироваться — это Ли Минхо, который так заботливо и аккуратно обучает её одноклассника кататься. Если бы он так занимался с ней — она училась бы ещё не один час, только бы продлить это удовольствие… Однако ей пора бы прекратить думать о математике, ведь понятно как дважды два — им вместе не быть. И эта мысль раз за разом разбивает ей сердце, но всё, что Йеджи делает — незаметно стирает капельки влаги с глаз, если они всё же набегают, и отгоняет от себя тоскливые мысли. Нарочно радостным голосом она общается с Хёнджином — единственным человеком, которому она искренне небезразлична как человек. Шампанское, выпитое накануне, обостряет все её эмоции, но девушка правда старается быть сдержаннее.
— Ты уже катаешься не хуже меня, — подбадривает её Хван, широко улыбаясь, и девушка игриво подмигивает, мол, да, я такая.
— Давай тогда наперегонки? Кто быстрее сделает круг? — подбивает его Йеджи, желая отвлечься от всех этих мыслей о своей неразделённой любви. Что же, она сильная — она справится со всеми своими внутренними демонами.
— Так, значит, любишь азарт? — подмечает мужчина, одобрительно хмыкая. — Ну давай. На три, два…
— Один! — восклицает девушка, тут же вырываясь вперёд, правда, ненадолго. Хван почти сразу обгоняет её и едет едва ли не в два раза быстрее, отчего она досадливо поджимает губы и старается ехать быстрее, но её коньки скользят, и девушка постоянно замедляется, возвращая себе равновесие.
А в один момент вдруг останавливается полностью. Не просто останавливается, а с размаху падает на твёрдый лёд, почувствовав, как в неё кто-то влетел на полной скорости. Незнакомый парень, видимо, желая обогнать девушку, не рассчитывает свои силы и толкает её, задев плечом.
Йеджи, не сразу понимая, что произошло, болезненно морщится. Висок, которым она приложилась об лёд, простреливает болью, и она боится увидеть на пальцах кровь, когда касается его, но, к счастью, открытых ран на ней нет. Когда она более-менее приходит в себя, перед ней на коленях уже сидит Минхо, встревоженно обхватывая руками её лицо и осматривая.
— Ты как? — слышит она его напряжённый голос и улыбается, как дурочка. Какой же он, чёрт возьми, какой же он…
— Нормально, — отвечает она, стараясь сесть. Минхо тут же крепко обнимает её, прижимая к себе лёгкое тело, и помогает подняться на ноги.
— Голова кружится? — уточняет он, держа ученицу под руки.
— Всё нормально, Ли Минхо, — с лёгкой улыбкой заверяет его школьница, думая о том, что она уже слышала подобный вопрос от математика, а в следующую секунду испуганно оборачивается, когда слышит за спиной чей-то рассерженный голос.
— Тебе глаза нахера нужны? — грубым голосом произносит Хван, хватая за воротник куртки парня, который по неосторожности толкнул Йеджи, вздёргивая его. Незнакомец выглядит не старше двадцати лет и, кажется, сильно перепуган сложившейся ситуацией.
— Я н-н-не специально, я не заметил! — пытается оправдаться он, на что Хёнджин ужесточает хватку.
— Хёнджин, Хёнджин, успокойся, — Минхо одной рукой продолжает придерживать Йеджи за талию, чтоб она наверняка удержалась на ногах, а вторую ладонь вытягивает вперёд в успокаивающем жесте.
— Сейчас немного погашу его пыл и успокоюсь, — рычит сердито Хван, толкая пацана, отчего тот, подскользнувшись на льду, плюхается на задницу и испуганно выставляет руки пред собой. Хёнджин выглядит действительно злым.
— Не надо, — подаёт голос Йеджи. — Хёнджин, всё нормально, — добавляет она тише, когда кареглазый оборачивается на неё через плечо. Он поджимает губы, хмурится недовольно, но кивает головой, мол — как скажешь.
— Извини, я правда случайно, — напоследок с виноватым видом произносит парень, спеша скрыться с места разборки, а то вдруг этот не самый дружелюбный парень по имени Хёнджин передумает и всё-таки врежет ему.
Джисон, всё это время спешащий к месту конфликта вдоль бортика, лишь сейчас оказывается рядом, и при этом его щёки красные, а во рту у него сухо от стараний, но он всё равно делал всё слишком медленно, чтоб успеть!..
— Что тут произошло? — Минхо умилённо улыбается, глядя на такого растрёпанного мальчика. Своего мальчика.
— Ты опоздал на разборки, Джисон, — по-доброму усмехается учитель.
— Вот же блять, — натурально расстраивается парень. Математик щурится, окидывая его взглядом.
— Я скоро начну штрафовать тебя за маты, — предупреждает он несколько строго, поведя бровью. Джисон улыбается, словно услышал комплимент.
— Я буду ахуительно послушным учеником, — широко улыбается проказник, отчего Минхо, хоть и старался держать лицо всё это время, искренне смеётся.
— Может быть, пойдём отсюда? — предлагает Йеджи, прерывая идиллию между учителем и учеником. Хёнджин, всё это время находящийся подле неё, кивает головой, подтверждая, что это отличная идея.
— Все кафе и рестораны сейчас заняты, — задумчиво произносит Минхо.
— Зато хата у тебя свободна, так что я вызываю такси, — тут же находится Хван.
— Отлично, давай, продолжай превращать мой дом в притон для несовершеннолетних, — закатывает глаза математик, но Хван тем временем уже достаёт телефон из кармана и игнорирует его.
— Я могу не ехать… — смущается Йеджи, почувствовав себя лишней в компании.
— Нет-нет, Йеджи, всё хорошо, я просто пошутил, — тут же отмахивается Минхо, в общем-то ничего против этой затеи не имея.
Текила. Опять Хёнджин за своё. Прозрачная жидкость течёт рекой по рюмкам, кухонной тумбе, полу…
— Хван, ты хотя бы в рюмки попадай, — закатывает глаза Минхо, наблюдая, как алкоголь тонким ручейком пробегает рядом с его рукой.
— Ой, да ладно тебе, — фыркает друг, слегка переливая алкоголь за бортики рюмок, чтоб они были заполнены на 101 из 100 возможных процентов. Йеджи, всё ещё ощущающая себя несколько скованно в квартире своего учителя, в основном поглядывает то в пол, то незаметно пытается бросать взгляды на Минхо — она находит его невероятно красивым. Красивые волосы, небрежно зачёсанные назад, темные глаза, красивая улыбка...Сложно не влюбиться в его внешность. — Йеджи, нарежешь пока лайм? — Она тут же с готовностью кивает головой и принимается за дело, орудуя острым ножом так, словно совсем не боится порезаться. Что же, она неиронично хорошо справляется с лезвиями в своих руках, — эта мысль заставляет её усмехнуться.
Первым делом, как только они зашли в квартиру, десять минут назад, Джисон отлучился в уборную, чтоб немного освежиться, а Минхо пошёл в комнату, чтоб найти и выделить парню одну из своих чистых футболок. Хёнджин первым делом помог Йеджи снять верхнюю одежду и усадил на диван, после чего принялся тщательно осматривать её голову, всерьёз беспокоясь о том, что она могла удариться сильнее, чем ей показалось. Он так же расспросил её, ничего ли не болит, чтоб убедиться, что младшая точно в порядке, после чего дал одну из своих рубашек, чтоб девушка могла переодеться в удобную одежду и чувствовать себя как дома. А Минхо выделил ей синие пушистые тапочки. В общем, девушку комфортили как только могли, и от этого внутри неё что-то словно плавилось, как мороженое на солнце.
— Ну, за что выпьем? — Хван поднимает свою рюмку, как только Йеджи ставит перед парнями тарелку с дольками лайма и соль. Минхо пожимает плечами, а трезвый Джисон в жизни не произнесёт вслух тост, потому что это как-то слишком для такого интроверта, как он.
— Предлагаю за дружбу, — тут же нашлась Йеджи, улыбнувшись, отчего ямочки проступили на её щеках. Хван, переведя взгляд на девушку, ещё долгое время не мог оторвать его. — Я впервые праздную Новый год в такой комфортной обстановке со своими друзьями. Это лучшее, что могло произойти… Спасибо, — Минхо удивлённо вздёрнул бровь, но решил не встревать в тост со своими уточнениями на тему «Впервые с друзьями?», а лишь поднял рюмку вместе с остальными.
Джисон отсеивается первым. Его хватает ненадолго, всё же с алкоголем у него не самые простые отношения. Минхо выпивает ещё три или четыре рюмки и так же, по примеру Джисона, выходит из этой алкогольной гонки, заваливаясь на диван к младшему. Йеджи с Хёнджином же остаются до последнего. Стрелка на часах уже шагает за три, когда учитель и его ученик мирно спят в комнате старшего, а десятиклассница все так же сидит на кухне в компании Хвана и говорит с ним, говорит, говорит… обо всём. Свет мягко приглушён и не бьёт по глазам.
— Знаешь, я… я ужасно устала от всего этого. Отец постоянно давит на меня, — она впервые решается заговорить на эту тему, когда они начинают уже вторую бутылку. Хёнджин, минуту назад травивший смешные байки о своей жизни в Испании, тут же обращается во внимание, не перебивая и чуть хмурясь. — Отличница, активистка, Йеджи то, Йеджи это… достали, все достали, — говорит она уставшим голосом, подпирая голову одной рукой, а вторую кладя на стол. Они сидят на барных стульях друг рядом с другом и время от времени поднимают новые рюмки. — Иногда я думаю, что пора прекратить всё это, а потом ничего, беру себя в руки и начинаю новый день. Но, блин, Хёнджин, я даже думать боюсь о том, что будет после выпускного… Не хочу продолжать бизнес отца, мне это всё вообще не интересно, а он не понимает… — и её голос — это голос действительно уставшего человека. Не столько физически, сколько морально.
— Прекратить всё это? — пронзительный взгляд карих глаз останавливается на девушке, которая, игнорируя это, рассматривает свою руку.
— Не смотри на меня так, я прямо кожей чувствую это, — ёжится Йеджи, вздёргивая голову и всё же смотря в глаза старшему. Её каштановые локоны потеряли свою идеальную стойкую форму, макияж чуть размазался, щёки покраснели от тепла и алкоголя, а рубашка на плече чуть сползла вниз и из-за неё выглядывала кружевная лямка. Йеджи сейчас не та идеальная кукла, какой её привыкли видеть все, сейчас она по-особенному уютная, женственная, очаровательная настолько, что глаз не оторвать, а её глаза ужасно печальны, отчего сердце в груди Хвана тоскливо сжимается.
— Йеджи, — говорит он хрипловато и тихо. — Можно я проверю одну свою теорию? — девушка улыбается, словно он предложил какое-то дурачество, залпом выпивает ещё одну рюмку и призывно кивает головой.
— Только чур не целоваться, — ставит она единственное условие. Хван усмехается, и весёлость тут же исчезает с её лица. Он протягивает руку, накрывает ей маленькую ладонь Йеджи, которая тут же тонет в его ладони, и, развернув запястье вверх, медленно поднимает рукав рубашки. Девушка дёргается скорее по инерции, и мужчина, усилив хватку, не даёт ей убрать руку. Миллиметр за миллиметром он оголяет белоснежную кожу и вскоре видит то, что так не хотел бы узреть: свежие красные и бледные зажившие рубцы переплетаются между собой на женском запястье. Йеджи покрывается мурашками и стыдливо смотрит в пол, но ведь сама виновата — согласилась же, чтоб Хван проверил свою теорию. Она осторожно смотрит на него из-под ресниц и видит на его лице тихую ярость, словно в карих глазах вспыхивают язычки пламени. Он ведёт подушечкой большого пальца вдоль рубцов и болезненно морщится, словно ощущая эту боль.
— Из-за отца? — только и выдавливает он из себя. Йеджи неожиданно для себя ощущает, как мокрый след от слезы пролегает через её щеку, и тут же стыдливо утирает влагу свободной рукой.
— Я хочу ещё выпить, — вместо ответа просит она, дёрнув на себя запястье, но Хёнджин всё ещё держит достаточно крепко, чтоб так запросто нельзя было высвободиться. Он смотрит на неё до тех пор, пока она, сдавшись, не поднимает голову и не смотрит в ответ. — Да, я слабая, я режу руки, и ты считаешь, что так проявляется мой юношеский максимализм и что я просто дурочка, которая пытается привлечь к себе внимание, и я ещё просто глупый ребёнок, который не видел настоящих бед в жизни, и… — она обрывает свою речь на полуслове, когда Хван вместо того, чтоб согласиться или отрицать, медленно подносит её запястье к лицу и, всё так же глядя прямо в глаза, не отводя и не опуская взгляд, касается губами шрамов в нежном поцелуе. Это действие заставляет её резко замолчать и подавиться собственным вдохом. Она смотрит на него как зачарованная, ощущая это ласковое прикосновение к ранам.
— Ты самая сильная девочка из всех, кого я знаю, — говорит он вместо нотаций или осуждений. И Йеджи, честное слово, сама не может объяснить, почему начинает плакать после этих слов. Слёзы сами капают из глаз, и она просто старается сдерживать рыдания в себе, плакать тихо, беззвучно… и при этом продолжает зачарованно смотреть в карие глаза напротив, в которых плещутся эмоции, разгадать которые она не в силах. — Чш-ш, иди сюда, — он ласково обхватывает её руку и слабо тянет на себя. Уже через минуту девушка сидит у него на коленях, уткнувшись носом в шею, и тихо плачет, больше не в силах держать в себе всё то, что гложет её многие годы, а он гладит её по спине и по-отечески целует в висок. — Солнце, ну ты что… — нежный голос Хвана звучит как колыбельная. — Мы решим это, слышишь? Я тебе обещаю, всё будет хорошо, я помогу…
Они сидят так ещё с полчаса, пока Йеджи, наконец, не приходит в себя.
— Прости… — Хёнджин лишь качает головой, чуть хмуря брови на её извинение.
— Не извиняйся, — тут же просит он. Она неловко мнётся, вставая с его коленей и чувствуя себя смущённой. Благо алкоголь помогает сгладить ситуацию.
— Я умоюсь и приведу себя в порядок…
— Да, хорошо. Я постелю тебе на диване, — кивает Хван.
— Нет, не нужно, спасибо, — вымученно улыбается она, больше всего желая остаться в этом доме до утра. — Я вызову себе такси и поеду домой…
— Что? В четыре утра, ты серьёзно? Нет уж, ты останешься, а утром я отвезу тебя, — девушка тут же улыбается, представляя себе такую альтернативу, но поскорее избавляется от этих мыслей.
— Я очень хочу остаться, Хёнджин, очень, но мой отец вернётся домой не позже пяти утра, и, если он заметит, что меня нет, то лучше даже не представлять, что будет. А если ещё и узнает, что я была у Ли Минхо, у-у-х… — она запрокидывает голову, неестественно улыбаясь, стараясь сдержать непрошеные слёзы. Хватит на сегодня, выплакала своё. Дурочка эмоциональная, — корит она себя мысленно. Хван ужасно злится от одного лишь упоминания этого тирана, но ничего не может предпринять. Он бессилен в этой ситуации.
Йеджи уезжает через десять минут. Хёнджин пьёт на кухне до пяти и уходит спать лишь после того, как Йеджи сообщает ему, что удачно добралась домой и опередила родителей, которые уже вернулись с корпоратива, всего на десять минут.
Примечания:
*Amo tus ojos, tu cabello, tu rostro, tus manos — Я люблю твои глаза, твои волосы, твоё лицо, твои руки.
**encantador — очаровательный.
***Sueña sin miedo — Мечтай без страха.