Легенда Парадиса: Экспозиция

У подоконника стоял... мой брат. Точнее, мой близнец.

Мой взгляд лихорадочно скользнул по нему, цепляясь за каждую деталь — пытаясь сразу запомнить, удержать, не упустить ни одной черты его облика, притягивающего внимание.

Словно спустя четыре года я снова смотрела на своё отражение — с густыми, вьющимися, чуть более короткими волосами цвета тёмного шоколада и курносым носом, придающим лицу лёгкую задорность.

Мы даже были одеты почти одинаково. На мне — бордовый свитер крупной вязки, на нём — такой же, только синий. Разница — в белой сорочке под его свитером и в позах, в которых мы стояли.

Мои руки беспомощно повисли вдоль тела, а Сэм стоял, скрестив их на груди.

Секунды тянулись мучительно медленно. Страх, что с его безупречных губ — будто выточенных рукой искусного скульптора — сорвётся что-то резкое и чужое, сводил с ума, скручивая всё внутри сильнее, чем удар, которым меня снесло несколько минут назад.

Но стоило мне осмелиться и всё же взглянуть в его глаза насыщенного зелёного оттенка, как вместо ожидаемого презрения я увидела лишь тень размышлений.

Его глаза были такими же, как у меня, — но в них было спокойно. Ни тревоги, ни напряжения. Только интерес и тихая, сдержанная работа мыслей.

А затем он посмотрел мне в глаза — и размышления в его взгляде резко оборвались. Зрачки на мгновение заблестели, будто стали стеклянными.

В тот самый момент, когда я открыла рот, чтобы хоть как-то нарушить тишину, он сорвался с места и в два шага сократил расстояние между нами.

Я не успела понять, как оказалась в его объятиях. Руки так и остались безвольно опущенными, не решаясь подняться. Сэм лишь сильнее сомкнул их у меня за спиной, уткнувшись носом в мои волосы — в выбившиеся из хвоста кудрявые пряди.

Почувствовав, как на них падает влага, я автоматически подняла руки и обвила его за шею, проводя пальцами по волосам — так же, как в детстве, когда он плакал.

Я уткнулась лицом ему в плечо и сама не заметила, как по щекам потекли слёзы.

Не знаю, сколько мы так простояли. В какой-то момент мы одновременно потянулись к шее друг друга и, нащупав цепочки, отстранились, уставившись на кулоны.

Я смотрела на его кулон с буквой V — тот, что изначально предназначался мне. А он — на мой, с буквой S.

Подняв на него взгляд, я вдруг осознала: впервые в жизни мне приходится запрокидывать голову, чтобы встретиться с его глазами.

Он смотрел на меня сверху вниз и улыбался — странной, сдержанной улыбкой, прикусывая губу, будто в нём одновременно уживались и боль, и счастье.

Сэм снова притянул меня к себе, сжимая в объятиях, и шумно вдохнул. Я обняла его в ответ и уткнулась лицом в его грудь, всё ещё не в силах остановить слёзы.

— Какой у тебя рост? — прошептала я первое, что пришло в голову.

Сэм тихо прыснул мне в макушку и рассмеялся; лёгкая дрожь прошла по всему его телу.

— Я даже не знаю, это лучшее или худшее, что ты могла спросить спустя четыре года разлуки, — всё ещё смеялся он. — Шесть футов и два дюйма.

— Сто восемьдесят семь сантиметров? — быстро прикинув в уме, я чуть отстранилась, чтобы встретиться с его такими же заплаканными глазами. — Ты куда так вымахал?

— А ты сама? — его брови взлетели вверх. — Ты же мелкой была.

— Мы были одного роста.

— И какой у тебя сейчас?

— Сто семьдесят три сантиметра, — ответила я, и Сэм потупил взгляд. — Пять футов и восемь дюймов, — закатила я глаза. — С каких пор ты перестал воспринимать всемирно принятую?..

— С тех самых, как живу в исконно британской семье, — не дал мне договорить он.

Я долго смотрела на него, и улыбка постепенно сошла с губ, уступая место предчувствию неизбежного разговора. Переведя взгляд ему за спину, на подоконник, у которого он стоял, когда я вошла, я тихо спросила:

— Давно ты тут?

— Полчаса, — ответил он, мягко потянув меня к окну. — Макс велел ждать, пока ты не явишься.

— Я решила прогуляться. Предвкушая нашу встречу, я ушла в такое самобичевание, что стены... — я обвела взглядом комнату, — начали давить.

— Да, я прочитал, что ты склонна... — он замялся, пока мы устраивались напротив друг друга на подоконнике. — К неуместной тревожности.

— Что ты ещё читал? — как бы иронично ни было, но тревога сразу же взяла верх.

— Много чего... и в то же время ничего существенного, кроме сухих фактов и... — я заметила, как тяжело ему даются слова, но он всё же договорил: — довольно пугающих цифр.

— Пугающих?

— Если честно, ужасающих, — усмехнулся Сэм. — Но я бы хотел послушать тебя, — он снова посмотрел на меня, и дыхание предательски сбилось.

Мне ещё предстояло привыкнуть к тому, что я снова могу смотреть в свои же зелёные глаза — только теперь на другом человеке.

— Мы возвращались домой, — сглотнула я, переводя взгляд на уже привычный вид за окном. — Мама чего-то сильно испугалась и выбросила меня из машины.

***

— Мы любим вас.

***

— Последнее, что я помню, — взрыв и горящий автомобиль.

— А как ты оказалась в Америке? — спросил Сэм, чем вызвал у меня вопросительный взгляд, и поспешил пояснить: — Я видел названия штатов... в том списке.

— А... — только и выдохнула я. — Честно говоря, для всех нас это остаётся тайной. Скорее всего, я сломала шею, когда вылетела из машины, и уже после этого стала вампиром. Очнулась я в грузовике — в стальных цепях, что, в общем-то, неудивительно. Незарегистрированный новообращённый вампир: брошенный посреди дороги, напуганный и, что хуже всего, голодный.

Я на секунду сжала губы.

— Тогда страх взял своё. Грузовик взорвался сразу, как только я запаниковала. В том грузовике... — произнесла я, уловив, как голос дрогнул, не давая произнести слова дальше. Но мысленно надавила на горло, открывая путь. — Остался первый труп из той горы.

Сэм замер и внимательно посмотрел на меня, упрямо ловя взгляд. Спустя пару секунд ему это удалось. Его выражение изменилось — от растерянности к настороженности, а затем он закрыл глаза и покачал головой.

— Ты всё слышала, — произнёс он без тени сомнения. — Прости.

— Ничего, — я взяла его за руку, стараясь теплом прикосновения убедить, что ничего непоправимого не произошло. — Тут не за что извиняться. Мне кажется, я отреагировала бы точно так же, — выдавила я улыбку и сжала его пальцы сильнее, заставляя посмотреть на меня, чтобы он убедился, что в моих глазах нет ни обиды, ни злости на него. — Может, даже хуже. Тебе понадобилось всего несколько часов, чтобы успокоиться и просто быть здесь, — я обвела взглядом комнату и, вернувшись к нему, нарочито серьёзно спросила: — Ты же успокоился?

— Мне кажется, да, — он задумчиво поднял глаза вверх, сверяясь с космосом, но уголки губ всё же дрогнули. Я фыркнула. — Я серьёзно, — уже увереннее добавил он. — Как ни крути, лучше с тобой, чем без тебя. Семья Браунов — это, конечно, хорошо, но Морганы мне как-то ближе, — добавил он чуть мягче. — Хотя, если честно, процесс мышления мне заметно ускорил Лекс, — уже с лёгким возмущением добавил Сэм. Непонятно, конечно, кому он вообще это предъявлял: мне, Лексу или просто отправлял недовольство в космос. — Я не знаю, как ты его очаровала, но он угрожал мне впервые в жизни. И при том не только наказаниями, но и физической расправой.

— И какой же? — рассмеялась я, не сдержавшись.

— Он проводит со мной, Беллой и Цием...

— Цием?

— Друг наш. Неважно, — отмахнулся он. — В общем, что-то вроде внеурочных занятий по фехтованию. В частности, со мной, — уточнил он. — И он пообещал, что если я буду себя плохо вести, то на ближайшем занятии воткнёт мне шпагу в ногу и не будет вынимать до тех пор, пока ты не примешь мои извинения. Причём извиняться я должен стоя на коленях и, желательно, с рыданиями от искреннего раскаяния. И это не смешно, — попытался остановить мой смех он, но я и сама не могла взять себя в руки — слишком уж ярко представилась описанная картина.

Наконец успокоившись, я заметила, что Сэм больше не пытается меня успокоить и просто уставился на меня совершенно потерянным и нежным взглядом. От этого взгляда стало не по себе, словно я оказалась под прицелом, и я невольно попыталась отвести глаза.

— Что такое? — спросила я, нарушая тишину.

— Прости, — он моргнул, возвращаясь в реальность, и, улыбнувшись, отвёл взгляд. — У тебя смех и улыбка, как у отца, — бросил он будто невзначай, чуть поёрзав на подоконнике. — Так что было после взрыва? — вернулся он к первоначальной теме.

— Ну... — нехотя протянула я, продолжая. — Я выбралась из грузовика. Сначала даже удивилась... я ведь не произносила никаких заклинаний, чтобы спровоцировать возгорание. Дошла до ближайшего города, узнала, что это Буффало. А потом, во время очередного приступа паники, посмотрела в зеркало и увидела глаза, в которых плескались языки пламени. Тогда и стало ясно, что во мне проявились силы нимфы.

Я на секунду замолчала.

— А пятнадцатого августа, в первое же полнолуние, я впервые обратилась в оборотня, — взгляд застыл где-то в отражении витражного окна. — И это было... — воспоминания сами вернули меня к той боли и к странному облегчению после. — Это было... — пыталась подобрать я слова, чтобы описать процесс раздробления костей, перемещения органов и перестройку всего организма.

— Я знаю, — тихо отозвался Сэм. — Во мне оборотень тоже проявился после всего этого. В то же полнолуние, что и у тебя, — он заметно сник, но всё же удержал слабую улыбку. — Не пытайся подбирать слова. Это невозможно описать.

— Не могу не согласиться, — кивнула я и продолжила: — С первой проблемой я столкнулась, когда невообразимо сильно ощутила запах крови. К счастью, отец дал нам правильные советы. Я нашла то, что могло её заменить. Что-то, на что мои рецепторы реагировали почти так же и что до сих пор помогает не вцепиться кому-нибудь в горло...

— Мандарины? Корица? Имбирное печенье? — перебил он, начав перечислять.

— Второе... — протянула я, бросив на него взгляд. — А откуда ты...?

— Ты всегда любила всё, что связано с Рождеством, — пожал он плечами. — Что было дальше?

— А дальше... — я зажмурилась, прикусив губу. — Ты должен понять: мир за пределами этого города, без защиты школы, когда ты не зарегистрирован, жесток, — голос прозвучал твёрдо, но под кожей уже тянулась знакомая боль. — Меня ловили все эти четыре года. Макс искал меня вместе со стражами Инёрансии. Но были и охотники. Они действовали быстрее. Находили быстрее. И убивали быстрее. Они безжалостны. У них, как правило, нет семьи, родных, любви. Их единственная цель — это убить

Я отвела взгляд в сторону, пытаясь скрыться от воспоминаний, которые начали душить меня изнутри.

— Моя единственная цель была выжить. И я выживала, как могла.

Слова повисли в воздухе, а в горле встал ком. Перед глазами вспыхнули обрывки: холодные ночи, резкий запах вербены, постоянный страх, тревога, паранойя. На секунду показалось, что я снова сорвусь и расплачусь, но я стиснула зубы зубы и глубоко вдохнула.

— Как я уже сказала... в первый раз, когда я убила, это случилось инстинктивно. После этого всё изменилось. Привыкнуть к этому оказалось... сложно. И я решала проблему бегом. Буквально. Я убегала четыре года — и это вошло в привычку.

Я на секунду замолчала, собираясь с мыслями.

— Через полгода я поняла, что они не отступят. Их останавливает только смерть. Либо моя, либо их. И если я не хочу в режиме нон-стоп, мне придётся время от времени избавляться от них.

Взгляд снова упёрся в стекло.

— В первые разы это случилось опять-таки инстинктивно, под влиянием страха и некого слабого гнева. Потом... через какое-то время я стала жёстче. Особенно к тем, кто не отступал. Так в списке появились первые тридцать пять охотников-одиночек, — я сжала край свитера. — Начиная с 2021 года их количество начало превышать привычное мне. Вместо одного-двух начали приходить целые группы. Не меняя четырёх профессионалов. Пришлось вырабатывать стратегию, чтобы убивать их эффективнее, быстрее и без промахов.

Запах гари снова прошёлся по горлу. В памяти отозвались взрывы, бензин, холод ночи. Кровь. Слишком много крови.

— Но оставаться на одном месте было невозможно. Не убегаешь — они тебя находят и находят быстрее, чем требуется. Я убегала, убегала и убегала. Каждый год, месяц, неделю, день, час, минуту и секунду меня сопровождала паранойя, — я тихо выдохнула. — Потом схема перестала работать. Оказалось, охотники коммуницируют между собой, и информация про мою схему с поджогами распространилась, создав мне дополнительные проблемы. И всё началось заново — только хуже. Это уже напоминало больше игру кошки-мышки, где игра не могла закончиться проигрышем кота, а только поимкой мыши, — я опустила взгляд. — В процессе бега я оказалась в Мексике и углубилась в контрабандное дело... Точнее, нелегальный переход, но там это называли «контрабандой людей». Мне помогла одна женщина. Довольно милая, учитывая, что она занималась нелегальным переносом оружия. Но стоило ей услышать, что меня по штатам преследует какой-то псих... — я чуть усмехнулась. — Она сразу решила помочь мне перебраться на другой континент.

— Как ты вообще до этого додумалась? — брови Сэма резко взметнулись вверх.

— Подслушала её в клубе, — пожала я плечами. — Она напилась и жаловалась бармену на своего отца и бывшего мужа. Рассказывала, как они её били... и как она ненавидит мужчин.

***

— Сейчас подберём тебе лучший маршрут, — женщина средних лет с тёмными, собранными волосами и слегка напряжённым, но строгим выражением лица достала какие-то бумаги и начала их перелистывать.

Её кожа была смуглой, выжженной солнцем, а морщины у глаз и губ одновременно выдавали и мягкость, и ту самую выносливость, которую она, судя по рассказу бармену, не раз проявляла в жизни.

— У меня есть четыре варианта, как тебя перебросить в ближайшее время, — она подняла на меня прямой, внимательный взгляд, лишённый лишних эмоций. — Первый — оверстей. Проще говоря, безвизовый въезд. Это самый распространённый способ. Граждане Мексики могут въезжать в страны Шенгенской зоны и Великобританию без визы — до девяноста дней, под видом туристов. Но для этого тебе придётся оформить гражданство. Я могу это устроить.

— У меня нет времени, — спокойно возразила я, удобнее устраиваясь в кресле.

Она едва заметно кивнула.

— Тогда второй вариант тоже отпадает.

— Что там?

— Запрос убежища.

Я сразу покачала головой.

— Нет. Придётся слишком светиться.

— Третий вариант даже не рассматриваем, — она перелистнула несколько страниц.

— Почему?

— Это опасно, и молодую девушку я этим путём не пущу. Всю жизнь со здоровьем испоганишь себе.

— Но всё же? — более настойчиво поинтересовалась я. — В чём именно риск?

Она на секунду задержала взгляд, взвешивая, стоит ли говорить.

— Контрабанда через грузовые порты, — наконец ответила она. — Редкий и крайне опасный способ. Используются контейнеры на судах, выходящих из крупных портов Мексики — в основном Веракрус или Альтамира. Оттуда — в Европу. Я не могу гарантировать доставку в любую страну, но есть несколько портов, где всё проходит... тихо. Роттердам, то есть Нидерланды. Антверпен — Бельгия. Альхесирас — Испания.

— Испания? — я сразу подалась вперёд. — Это хорошо... Оттуда ведь легко попасть в Армению?

— Ты армянка?

— Да, — кивнула я. — Бабушка по маминой линии оттуда.

— Тогда... да. Теоретически, — она сделала лёгкий акцент на последнем слове. — С точки зрения географии и дальнейшего движения на восток Испания — лучший вариант. Он самый южный и один из крупнейших портов. Плюс в том, что из Испании проще начать путь. Минус — это «входные ворота» для контрабанды из Латинской Америки, то есть для таких, как я, поэтому здесь самый жёсткий контроль.

— А как можно попасть из Испании в Армению? — углубилась я, не скрывая заинтересованности.

— Никак, — отрезала она, не дав ещё больше разгореться моему запалу. — Я уже сказала: этот путь почти не используется для перевозки людей. Слишком высокая смертность, — она покачала головой. — Девочка, ты вообще представляешь, что это за дорога через океан? — спросила она тоном, которым мама запугивала брата, чтобы он не брал конфеты без спроса. — Отсутствие кислорода, еды, экстремальные температуры. Ты там просто не выживешь, — уверенно добавила она. — Поэтому я предлагаю четвёртый вариант: транзит через третью страну...

— Нет, — перебила я.

Она нахмурилась.

— Что?

— Это слишком долго, — я покачала головой. — Вы обещали помочь. Предложить варианты. А за свою сохранность я буду переживать сама, — твёрдо сказала я, указывая на себя. — Мне подходит третий вариант.

— Но...

— Как можно добраться из Испании в Армению?

Она тяжело вздохнула, прикрывая глаза рукой.

— Дети... — устало произнесла она. — Если ты выживешь и доберёшься до Испании, я тебе всё устрою.

***

— Она просто не знала, с кем связалась, — усмехнулся Сэм. — Нас такими играми не убить.

— Это точно, — кивнула я и продолжила. — К всеобщему удивлению, я действительно добралась до порта — в контейнере. И уже там главной задачей было незаметно вывести меня из режимной зоны. Это тоже удалось. Меня забрали на машине, чтобы обойти проверки на вокзале. Дальше — долгий трансъевропейский маршрут. Прямого маршрута из Испании в Армению практически не существовало — закрытые границы, визовые ограничения. Основной поток шёл на восток. И я снова оказалась в грузовике, — я усмехнулась, отмечая для себя эту странную цикличность. — Самый простой способ пересекать границы — автотранспорт. Попутные фуры, дороги через Францию и Италию... — я замолчала, вспомнив те несколько дней в столь полюбившейся Италии.

Италии, где мы с братом отметили наш двенадцатый день рождения.

Италии, где одиннадцатилетняя я плакала из-за нежелания покидать эту страну.

Италии, где умерли мои... наши родители.

— Затем, — опять начала я, — паромами пересекла Адриатическое море из Италии в Грецию, прячась в фурах. Чтобы попасть в Армению, нужно было пройти через Турцию. Мы пересекли Эврос, а дальше — транзит по всей стране. И вот... — я на мгновение замолчала, давая этим словам осесть. — Попадание в Армению. Здесь возникла главная преграда: граница между Турцией и Арменией закрыта с 1993 года. Простого «лесного» перехода там нет. Поэтому пришлось ехать через Грузию. Я перешла границу Турция — Грузия, а затем пересекла грузино-армянскую границу в горных районах, через Тавуш.

— И сколько это заняло? — спросил Сэм. — Несколько недель?

— Несколько месяцев, — спокойно поправила я. — Зато я успела побывать там, где мы так и не успели побывать с родителями.

Я на мгновение замолчала. Выдохнула, но вдох вышел тяжелее, чем хотелось.

— В Ереване я встретила вампира, — продолжила я, удерживая голос ровным. — Врам приютил меня. Стал наставником, опорой, советчиком и... — слова на секунду застряли, я сглотнула. — Своего рода отцом.

Я заметила, как при этих словах Сэм едва заметно дернулся, но попытался не подать виду.

— Ты была там, — тихо сказал он. В его голосе прозвучало что-то личное, понятное только нам двоим. — Жаль, что без меня.

— Если убедишь Макса, слетаем туда на каникулах. Я покажу тебе лучшие кафе, рестораны... и вообще места, которые стоит увидеть. Там еда совершенна. Разве что вода лучше. Я прожила там чуть больше года. Как-нибудь расскажу всё подробно. Там меня долго не могли найти. Армения... она остаётся в стороне. Теряется на фоне крупных стран. Поэтому я там осталась, пока не заявился охотник. После я сразу улетела. Мне пришлось бросить работу, людей, которые стали как родные. Они все могли попасть под раздачу, если бы в городе начали скапливаться охотники. И я за сутки приняла решение, взяла билет в Шотландию. Я постоянно меняла места, чтобы меня нельзя было отследить. Работала где придётся: в барах, кафе, ресторанах. Баристой, барменом, официанткой. И, путая следы, добралась до Финиса.

— И в скольких городах ты побывала?

— Не знаю, — я пожала плечами. — Сначала Эдинбург, потом Ланарк, Данди, Аллоа, Сент-Андрус, Стерлинг, Форт-Уильям, Берсден, Килуиннинг, Порт-Эллен, Дамфрис, Уик... — быстро перечислила я, загибая пальцы. — Двенадцать. Не считая Финиса. С Максом я встретилась спустя неделю — в местном баре.

— У Марко?

— Именно, — подтвердила я. — А дальше он заточил принцессу в готическом замке и налаживал некие вопросы...

— Да, я в курсе, — спокойно отозвался Сэм. — Чтобы ты могла выходить за пределы этого учебного заведения без лишних проблем.

— Именно, — опять подтвердила я его слова. — А теперь твоя очередь, — заявила я, устроившись поудобнее в предвкушении истории его жизни.