Легенда Парадиса: Экспозиция

На следующий день оправданная я, Виронника Морган, с паспортом и всеми законными документами вышла из зала суда уже официально зарегистрированным сверхъестественным существом.

Когда я зашла в школу, уверенно шагая рядом с крёстным, мне казалось, что ничто не сможет испортить моё настроение.

Но в библиотеке Макс начал «серьёзный» разговор под названием «что будет дальше».

— У тебя три дня, — заявил Макс после долгой тирады о том, что пришло время рассказать всё моему брату. — Сэм с Беллой и Рафом приедут на день раньше остальных. Я не хочу сообщать ему такое по телефону, поэтому сначала они обустроятся в общежитии, а потом я с ним поговорю. Расскажу всё. Подготовлю к тому, что он неизбежно услышит от тебя. Потом отправлю его к тебе — и вы наконец встретитесь.

Он на мгновение замолчал, проверяя, всё ли учёл.

— А пока вас не будет, я подготовлю и своих детей к твоему появлению, — спокойно закончил он, излагая, судя по всему, давно продуманный план.

— А... — хотела начать я про обучение и всё остальное, но Макс не дал мне договорить.

— Твоё обучение здесь не обсуждается, Виронника, — жёстко отчеканил он. — Я уже не раз это говорил. Послезавтра все преподаватели будут в школе. И я надеюсь, что ты проявишь своё воспитание и не покажешь, что их профессиональные знания тебя совершенно не интересуют.

— Они меня интересуют, — возразила я. — Но издалека и не сейчас.

— В жизни не всегда всё бывает так, как мы хотим, — философски отозвался Лекс откуда-то из-за стеллажей. — Так что придётся тебе вкушать их знания с расстояния вытянутой руки и ближайшие два года.

— А если я буду отставать? — спросила я.

— Не беспокойся, у нас особая система дополнительных занятий, — снова отозвался Лекс, и в его голосе отчётливо прозвучала ухмылка.

— Придётся тебе учиться в два раза усерднее, — снисходительно потрепал меня по плечу Макс. — Уверен, всё будет хорошо, и дополнительных понадобится не так много. Твоя мать была прекрасным учителем и натаскала вас слишком хорошо на домашнем обучении. Сэм первые два года почти не учился — он был на два года впереди школьной программы, — привёл он пример моего брата, и я фыркнула.

В отличие от меня, Сэм сразу попал к ним и не успел забыть всё, чему нас учила мама.

— Ну не знаю... — протянул Лекс, наконец появившись в поле зрения. — По латыни тебе дополнительных не избежать. У тебя явные проблемы со словарным запасом.

— Прости, что не практиковала мёртвый язык каждый вечер перед сном, — огрызнулась я, уже предчувствуя каторгу с Лексом.

Телефон Макса завибрировал, и на экране я разобрала имя: «Зои». Он ответил и сразу включилась видеосвязь.

— Твои дети — сущая катастрофа. Жаль, я их слишком сильно люблю, чтобы отказаться от сомнительного удовольствия присматривать за ними, — раздался женский голос. — Белла и Раф чуть не убили друг друга.

— Что на этот раз? — спросил Макс, и по его тону было ясно: в семье Браунов это обычное дело.

— Белла узнала, что Раф опять пользуется её шампунем. А Раф обнаружил у неё свои футболки — она использовала их для рисования, чтобы не испачкать свои вещи.

Макс тихо прыснул, не сдержав смеха. Он часто называл своих детей своим любимым ситкомом. Как примерный одинокий отец, он сидел в первом ряду с попкорном и наблюдал за каждой их ссорой, выслушивал жалобы друг на друга, но почти никогда не вмешивался, считая, что в таких мелочах близнецы сами разберутся.

— Вот сам послушай, — из динамика донёсся звук открывающейся двери, и тут же раздались два громких, весьма выразительных голоса.

— Белла, не ори, — перебил поток обвинений мужской голос — скорее всего, Раф. — Иногда я жалею, что не задушил тебя пуповиной.

— Что ты сказал, неудавшаяся версия меня? — возмущённо отозвался уже женский голос — Белла. — Рафаэль, я сейчас тебе этот чемодан в глотку запихаю!

Мой крёстный, всё ещё улыбаясь и с трудом сдерживая смех, поднялся и, продолжая разговор, вышел из библиотеки, оставив меня наедине с Лексом.

— И чего ты такая напряжённая? — спросил Миллер.

— Через несколько дней территория школы будет заполнена сверхъестественными детьми и подростками, с которыми мне придётся общаться. Как ты думаешь, почему я напряжена?

— Ты ведь работала в баре. Если там смогла привыкнуть к людям, то и здесь освоишься.

— Там совершенно другая ситуация, — возразила я. — Во-первых, я хоть и не знала всех по именам, но была с ними хотя бы поверхностно знакома. А во-вторых, Врам давал мне всю нужную информацию, стоило только спросить.

— Тебе так будет спокойнее? — спросил Миллер, оторвавшись от книги.

— Как — «так»? — не поняла я.

— Если у тебя будет какая-то информация о них.

— Возможно, — прищурилась я, не понимая, к чему он ведёт.

Миллер поднялся с места и куда-то направился. Я проводила его взглядом и уставилась на небольшую дверь каморки, за которой он скрылся. Через несколько минут он вернулся и протянул мне папку.

— Что это? — выгнула я бровь, принимая её.

— Укороченная версия личных дел учеников старших классов, — ответил он, возвращаясь на своё место. — Здесь собрана информация, которая максимум через месяц разойдётся по школе в виде слухов. Такие досье доступны всем учителям и нескольким... особенным ученикам.

— Особенным? — переспросила я, уже листая страницы.

— Дочери предводительницы фей и сыновьям вожака местной стаи оборотней, — пояснил он.

— А как же дети директора?

— Макс своих привилегиями не балует, — хитро усмехнулся Лекс. — Но это только мотивирует их фантазию на придумывание новых способов, как пробраться в его кабинет, пока его нет.

На этом наш разговор оборвался: дверь библиотеки распахнулась — Макс вернулся. Я быстро захлопнула папку, спрятала её под куртку и выскользнула наружу, пробормотав что-то о звонке Враму.

Папку я спрятала и ещё долго не решалась толком её изучить.

В ночь, когда до прибытия долгожданной троицы оставалось всего несколько часов, я всё же достала папку и решила хотя бы просмотреть досье близнецов Браунов.

Точнее, на это меня убедил Врам, с которым я говорила по видеосвязи.

Закрывшись в комнате, чтобы Макс случайно не застал меня за нарушением чужих личных границ, я устроилась на подоконнике и начала читать их досье вслух для Врама.

В личном деле старшего из близнецов Браунов не оказалось ничего особенно примечательного. Средняя успеваемость: он не блистал по всем предметам, но уверенно держался в основной части.

Зато у него было немало грамот за креативность и организацию различных мероприятий и праздников.

— Нимфа ветра, — прочитала я. — Значит, свободолюбивый, — констатировала я. — Полноценный вампир, — заметила пометку и удивилась. — С чего это? — я задумчиво посмотрела на Врама в экране. — Он же живёт в уюте. С чего его потянуло на вампиризм?..

— Думаю, тут уместнее спросить, как его отец это одобрил? — вставил Врам, и я невольно задумалась.

Макс был не из тех, кто позволил бы сыну полное обращение из-за мимолётной прихоти. Отогнав лишние мысли, я вернулась к чтению.

— Форма сапсана, — прочитала я и прыснула, поднимая взгляд на Врама. — Не знала, что оборотни могут превращаться в электропоезда, — тихо засмеялась я, пытаясь это представить, и от этого стало ещё смешнее.

— Сапсан — это птица, — покачал головой Врам, но поднявшиеся уголки губ выдавали, что он разделял моё веселье. — Причём хищная, из семейства соколиных. Самое быстрое живое существо на Земле, между прочим, — добавил он, стараясь вернуть разговору серьёзность.

— Спасибо за разъяснение, мистер зоолог.

— Всегда пожалуйста, — проигнорировал он иронию в моей интонации. — Что там дальше?

— Ничего особенного, у него очень скучное досье, — я, не дочитав, перелистнула страницу. — Если не учитывать сверхъестественные способности — обычный среднестатистический ученик британского лицея. Дальше его сестра.

Начав читать, я наткнулась на поразительно качественную «рекламу» живого человека. Столько положительных характеристик на одном прямоугольный лист я ещё не видела.

Образцовая ученица и дочь директора: эталонная успеваемость, грамоты, участие в выставках, успехи в музыке — хор, фортепиано, награды в спорте, в частности по фехтованию.

Не девушка, а сплошной талант.

— Змея, — повторил Врам, когда я дошла до пункта о том, что младшая из близнецов Браунов превращается в змею. — Страшнее твоего волка будет.

— Это как посмотреть, — улыбнулась я. — Хотя уверена, она безумнее многих в школе.

— С чего это?

— Тут указано, что она уже состоит в шабаше ведьм-предсказательниц — у них часто «съезжают шестерёнки». Побочный эффект сил, — пожала плечами я. — К тому же она нимфа электричества. Я читала, что эта сила присуща только импульсивным личностям. В общем, классическая трикровная — просто ещё не стала полноценным вампиром. Думаю... — задумалась я, снова взглянув на фотографию. — Мы вполне сможем поладить и ужиться в одной комнате.

— В смысле трикровная? Брат ведь бикровный, — заметил Врам.

— У него не проявились ведьминские способности, — перелистнула я страницу назад. — Кровь есть, но силы — нет, значит, технически он бикровный, — я вернулась к досье Беллы и вдруг осеклась, зацепившись за строчку. — Убийство одноклассницы.

— Что, прости? — не понял Врам.

— Беллатриса Браун проходила курс психотерапии после инцидента, связанного с убийством одноклассницы. Причина — утрата контроля над проявившимися электрическими способностями. В ходе эпизода был нанесён мощный электрический разряд, приведший к летальному исходу: повреждение внутренних органов, полное выгорание тканей изнутри...

Я на секунду замолчала, скользнув взглядом ниже, но всё же продолжила:

— Заключение психиатра: эмоционально неустойчивое расстройство личности импульсивного типа. Характеризуется повышенной взрывчатостью, склонностью к агрессии и выраженной неспособностью сдерживать импульсы.

Я сразу перелистнула обратно к личному делу Рафа и прочитала последний абзац:

— Заключение психиатра: эмоционально неустойчивое расстройство личности пограничного типа. Отмечается сочетание импульсивного поведения с нарушением самовосприятия, нестабильностью межличностных связей и склонностью к самопожертвованию.

Я опустила папку чуть ниже, но взгляд всё ещё был прикован к строкам, будто они могли измениться, если смотреть достаточно долго. Брови сами собой поднялись, и я, набрав воздуха, шумно выдохнула.

— Компания, конечно, выдающаяся... Не школа, а психиатрическое отделение. Я на их фоне даже адекватной выгляжу. Всего лишь бессознательно наказываю себя, во всём виню, постоянно тревожусь и живу с параноидными мыслями.

— Не драматизируй, — донеслось из телефона, и я вздрогнула, почти забыв, что Врам всё ещё на связи. — У каждого сверхъестественного есть свои триггеры, после которых возникают проблемы с психикой. Уверен, с ними проблем не будет — они, в отличие от тебя, прошли курс психотерапии.

— Ещё бы не прошли, — фыркнула я. — Девчонка Браун убила одноклассницу. Я, в отличие от них, врежу только себе. Кстати, это слова психиатра. Моё генерализованное тревожное расстройство и склонность к самобичеванию и аутоагрессии никак не влияют на окружающих. Я никому не врежу... без крайней необходимости. Максимум — буду раздражать своим нытьём.

Я снова опустила взгляд в папку.

— Если бы у меня было это... — вернулась я на страницу Беллы. — Эмоционально неустойчивое расстройство личности импульсивного типа, — прочитала вслух. — Меня бы уже посадили пожизненно.

— Ты опять драматизируешь.

— Я не драматизирую, — возразила я. — С этими индивидуумами уже четыре года живёт мой брат. Как он с ума не сошёл в этой своеобразной компании?

— А может, и сошёл, — между делом бросил Врам и сам же улыбнулся своей шутке.

Но в моей голове уже закрутились тревожные шестерёнки. Я схватила папку и начала искать личное дело брата. Быстро пробежав глазами последние абзацы, я с облегчением выдохнула.

Никаких психических патологий. С этой точки зрения — обычный парень. Слишком адекватный, чтобы быть трикровным.

Сэм был слишком адекватным даже для нашей семьи.

Слишком адекватным, чтобы быть братом-близнецом нынешней меня.