8.
Парковка, освещённая лишь редкими, болезненно-жёлтыми пятнами фонарей, встретила их звенящей, почти вакуумной пустотой. Шаги Мерта звучали глухо и размеренно, в то время как позади него торопливо и чуть сбивчиво цокали каблучки Мины. Он не оборачивался, но спиной чувствовал, как она замедлила шаг, растерянно скользя взглядом по притихшим у бордюров машинам.
Он прекрасно знал, что именно она ищет. Свой привычный, громоздкий матовый «Гелендваген», на котором он обычно приезжал на кафедру. Но сегодня на его месте сиротливо жались друг к другу лишь чей-то побитый жизнью седан да старый фургон с облупившейся краской.
Сегодня ему нужен был не комфорт кожаного салона, а ледяной ветер в лицо. Ему нужно было смыть с себя этот день. Ощутить скорость, которая выбивает из головы лишние мысли. Но он никак не ожидал, что «лишней мыслью» в итоге окажется его собственная студентка.
- Где ваша машина? - её звонкий голос ворвался в его размышления, заставив Мерта замедлить шаг. Мина резко остановилась, упрямо уперев руки в бока. В полумраке её силуэт выглядел воинственно и одновременно хрупко. - Или мы полетим на ковре-самолёте?
Его широкие плечи едва заметно дрогнули в беззвучной усмешке. Сарказм. Отличная защитная реакция для напуганной девчонки, которая только что едва не стала жертвой похищения, а теперь снова выпускает когти.
Мужчина медленно развернулся к ней корпусом, не вынимая рук из карманов.
- Ковёр-самолёт в химчистке, Демирташ. Пришлось выбрать менее сказочный транспорт. Так что переставляйте ноги, если не планируете ночевать здесь под дождём.
Он снова развернулся и направился к самому глухому, утопающему в тени углу парковки, прятавшемуся за кузовом ржавого пикапа. Мина, тихонько ворча что-то нелестное о его характере, последовала за ним.
Но стоило им обогнуть грузовик, как она осеклась, так и не закончив очередную фразу.
В густой тени, словно вырезанный из самой ночи, притаился его мотоцикл. Полностью матово-чёрный, тяжелый, с едва заметными серебристыми росчерками на баке и широким рулём, напоминающим распахнутые крылья затаившейся птицы.
Для Мерта он был спасением от удушья. Для Мины, судя по её резкому вдоху, - полнейшим шоком.
- Вы... это... - она запнулась, недоверчиво указывая пальцем на мотоцикл. - Это ваше?
Мерт позволил себе короткий, насмешливый взгляд в её сторону, прежде чем подойти к байку.
- Нет, угнал полчаса назад. Не против быть соучастницей?
Привычным движением он отстегнул крепления на багажнике и выпрямился. В его ладонях тускло блеснули два шлема - чёрные, обтекаемые, с глухими зеркальными визорами.
- Я серьёзно! - она сделала осторожный шаг назад, как будто байк мог её укусить. - Это... это вообще безопасно? Оно же на двух колёсах! Оно падает!
- Намного безопаснее, чем твои попытки поймать попутку в это время. Держи.
Он протянул ей один из шлемов. Мина посмотрела на него с таким подозрением, словно ей предлагали примерить средневековый шлем для пыток, но всё же нерешительно взяла, едва не выронив от непривычного веса.
- Чего стоим, Демирташ? - он слегка понизил голос, но интонацией в точности, до ядовитой нотки, сымитировал её недавний тон, кивнув на откинутую подножку. - Или всё-таки предпочитаешь ждать ковёр-самолёт?
Мерт одним резким движением застегнул молнию на своей кожаной куртке до самого горла. Студентка застыла, словно подошвы её обуви намертво приклеились к асфальту.
Он молча повёл головой, приказывая ей подойти. Мина сделала нерешительный шаг. Её рюкзак нелепо сполз на одно плечо, разрушая всю серьезность момента. Мужчина кивнул на болтающуюся лямку:
- Поправь. Если, конечно, не хочешь, чтобы тебя сдуло на первом же повороте.
Она с мученическим вздохом закатила глаза, но послушно дёрнула плечами, поправляя лямки - всем своим видом демонстрируя, что делает это исключительно из соображений собственной безопасности, а не потому, что он велел.
Из-под растрепавшейся чёлки она продолжала украдкой, с каким-то детским любопытством разглядывать его. Мерт видел это боковым зрением, пока расстёгивал ремешок на втором шлеме. Он мог почти физически слышать, как со скрипом работают шестерёнки в её голове. Конечно, картинки не сходились. Профессор в строгом пиджаке, безжалостно чиркающий красной ручкой её эссе, сейчас стоял перед ней в потёртой кожанке, пахнущей табаком и спокойно готовился оседлать ночного зверя. Пазл в её аккуратной девичьей голове явно не складывался.
- Так, ладно, - вздохнул Мерт, делая шаг к ней. Расстояние между ними сократилось до опасного минимума. Он почувствовал, как она инстинктивно затаила дыхание. - Сама ты его до утра застёгивать будешь. Наклони голову.
- Я сама могу... - слабо пискнула она, но Мерт уже уверенно перехватил шлем.
- Не ворчи.
Его пальцы, обычно точные и не знающие сомнений, вдруг едва заметно дрогнули, когда он поднял тяжёлый пластик над её головой. Мина зажмурилась, смешно сморщив нос, когда шлем мягко, но плотно сел ей на голову.
Она оказалась слишком маленькой для него. Несколько непослушных тёмных прядей выбились из-под ободка, упав ей на лицо и закрыв обзор.
Мерт замер. Он сам не понял, как его рука, повинуясь глубинному импульсу, потянулась к её лицу. Мужчина осторожно, подушечками пальцев, коснулся её тёплой, бархатистой щеки, убирая волосы и аккуратно заправляя их ей за уши. Его ладонь задержалась у её виска на долю секунды дольше, чем того требовала простая необходимость.
Воздух между ними мгновенно сгустился, превращаясь в наэлектризованную предгрозовую массу. Мерт отчётливо уловил её запах - тонкий, свежий аромат чистоты и чего-то сладкого, без капли удушающего парфюма. Этот запах почему-то мгновенно проник ему под кожу, заставляя сердце пропустить удар. Он смотрел на её лицо, обрамлённое темным пластиком: на то, как мелко, словно крылья бабочки, трепещут её длинные ресницы под прозрачным визором, как слегка приоткрылись губы от внезапного напряжения.
«Обычная студентка, - мысленно ударил он себя по рукам, отчаянно цепляясь за остатки своего хвалёного ледяного самоконтроля. - Мелкая, вечно попадающая в неприятности. Спорит на парах...»
Он сглотнул, чувствуя, как пульс тяжелыми толчками отдается где-то в горле.
«Но какая же... упрямая. Гордая. Смешная, когда злится и пытается колоться. И эти глаза...»
Пальцы сами собой напряглись, желая снова коснуться линии её скулы. Испугавшись собственных мыслей и этой внезапной тяги, Мерт резко отдёрнул руки и чуть грубее, чем нужно, защёлкнул ремешок у неё под подбородком. Громкий щелчок разорвал повисшее наваждение.
- Соберись, - зло прошипел он, глядя куда-то мимо неё, на кирпичную стену корпуса. И только через секунду понял, что слова сорвались с губ вслух.
Мина захлопала ресницами. В этом огромном шлеме она выглядела невероятно комично.
- Что? Вы что-то сказали? - донёсся её приглушённый голос. - Тут как в танке, из-за этой штуки ничего не слышно!
- Говорю, дыши ровнее, танкист, - отрезал Мерт, поспешно отступая на безопасный шаг. Он быстро натянул свой шлем, с облегчением пряча лицо и потемневший взгляд за глухим зеркальным стеклом.
Он легко перекинул ногу через сиденье байка и повернул ключ в замке зажигания. Двигатель отозвался низким, утробным рыком, разбивая тишину ночной парковки. Корпус завибрировал мелкой, нетерпеливой вибрацией.
Мина потопталась на месте, бросая растерянные взгляды то на мужчину, то на высокое пассажирское сиденье.
- И как на это забираться? Тут ступенек нет!
- Левую ногу на подножку, перекидываешь правую, Демирташ. Только об глушитель не обожгись, - бросил он через плечо.
Кое-как, неуклюже цепляясь за его плечо, она всё-таки взобралась сзади. Мерт почувствовал, как байк слегка просел под её весом. Прошло несколько секунд, но она продолжала сидеть неподвижно, словно каменное изваяние, едва касаясь пальцами его куртки.
- Демирташ, мы убьёмся на первом же светофоре, если ты будешь болтаться там, как мешок с картошкой, - вздохнул Мерт. - Держись нормально.
- Нормально - это как? За воздух? - огрызнулась она.
Мерт перехватил её маленькие, прохладные ладони и без церемоний потянул их вперёд, заставляя крепко обнять себя за талию. Мина вздрогнула, но пальцы её мёртвой хваткой вцепились в плотную кожу его куртки. Она прижалась к его спине так близко, что он почувствовал частый, испуганный стук её сердца.
- Если вы меня уроните, профессор, я напишу на вас жалобу в деканат, - буркнула она ему в спину, пытаясь вернуть себе прежний боевой настрой.
Мерт улыбнулся под шлемом - открыто, искренне, так, как не улыбался уже очень давно.
- Договорились. А пока постарайся не сломать мне рёбра. Мне ещё нужно дышать.
Он плавно выжал сцепление, крутанул ручку газа, и мотоцикл хищным стремительным броском рванул с парковки, унося их двоих в холодный, сияющий огнями город.
***
Горизонт стремительно темнел, наливаясь грозовым свинцом, когда тяжелый мотоцикл Мерта с гулким рыком вынырнул из городских переулков на широкую трассу. Мина робко обернулась через плечо. Позади тускло мерцали окна университета - высокие, с уже затемнёнными аудиториями, где ещё час назад она сидела на лекции. Опустевшая парковка, по которой ветер лениво гонял сухие листья, и тонкий шпиль часовой башни, уходящий в темнеющее небо. Всё то, что составляло её привычный, безопасный и понятный мир, теперь уменьшалось, превращаясь в крошечные светящиеся точки. А сама она... сама она мчалась в неизвестность на куске ревущего железа.
Скорость росла плавно, но для Мины, никогда не сидевшей на байке, это уже казалось чистым безумием. Ледяные порывы бесцеремонно забирались под рукава плаща, покрывая кожу колючими мурашками, а свист в ушах сливался с низким, вибрирующим рокотом двигателя в один сплошной, гипнотический гул.
Вечерний майский воздух становился густым, почти осязаемым. Он отчаянно пах мокрым асфальтом и поднятой ветром пылью. Где-то за окраиной города, над полями, уже вовсю хлестал ливень, а небо то и дело подёргивалось яркими отсветами. Первые редкие капли начали оседать на визоре шлема, размазываясь в прозрачные кляксы, пока на периферии зрения далёкие молнии раз за разом вспарывали сумерки.
Мина сидела неестественно прямо, до судорог в позвоночнике стараясь удержать эту нелепую, спасительную дистанцию - жалкий дюйм пустоты между своей грудью и широкой спиной преподавателя. Её ладони, намертво прилипшие к бокам его куртки, наверняка оставляли влажные отпечатки на коже, а пальцы уже невыносимо ныли от напряжения. Но она упрямо не сдвигала их ни на миллиметр. Ей казалось, что пока существует это крошечное расстояние, пока они не соприкасаются полностью, она всё еще контролирует ситуацию. Она всё еще приличная студентка Мина Демирташ, а не девчонка, которая летит в ночь, прижавшись к самому невыносимому преподавателю факультета.
Правда, законы физики плевать хотели на её девичью гордость. На каждом мало-мальски крутом повороте мотоцикл плавно кренился, и Мину неумолимо сносило вперед. Она испуганно ахала внутрь шлема, ударялась пластиком о его плечо и тут же, сердито стиснув зубы, с титаническим усилием отшатывалась назад, восстанавливая свой «дюйм приличия».
«Давайте рассуждать логически. Что мы имеем? Профессор Мерт просто проявляет базовую человеческую вежливость. Да, в своей фирменной издевательской манере, но вежливость же! Преподаватель спас студентку от маньяка, а теперь подвозит до дома. Это почти как... социальная помощь студентам, попавшим в трудную жизненную ситуацию. Ничего такого. Абсолютно деловая поездка. Мы даже не соприкасаемся!»
Байк качнулся на незаметной выбоине, и девушка коротко пискнула, едва не выпустив из пальцев кожаную ткань куртки. Холодный поток воздуха швырнул ей в лицо выбившуюся из-под шлема прядь волос, которая начала раздражающе щекотать нос. Она рискнула отпустить одну руку, чтобы убрать её дрожащими пальцами, и этот секундный баланс на грани падения окончательно разрушил её хрупкое ментальное равновесие.
«Какая, к черту, деловая поездка?! - заорал внутренний голос, переходя на ультразвук. - Кого ты обманываешь? Ты сидишь позади мужчины, от одного взгляда которого у половины потока подгибаются колени, а у второй - сдают нервы на экзаменах! И ты обнимаешь его за талию! Ну, почти обнимаешь. Если кто-то из университета увидит меня в таком виде, мне конец».
Перед глазами тут же, во всех красках, нарисовала картинку её буйная фантазия: кабинет ректора, тяжелые дубовые двери, строгая комиссия по этике. На столе лежит глянцевый снимок, где она, растрепанная, с безумными глазами, висит на спине профессора Мерта, а спидометр их ночного экспресса показывает что-то около ста двадцати километров в час.
«Да меня же даже слушать не станут, сразу вышвырнут, лишь бы не позорила университет. А папа? Он просто заколотит окна в моей комнате до конца моих дней. О боже, меня точно отчислят. Отчислят, и я пойду работать аниматором в костюме гигантской клубники!»
От этой мысли желудок Мины сжался в тесный холодный узел, а в горле пересохло. Тени от придорожных деревьев вытягивались, превращаясь в длинные черные щупальца, которые перебегали дорогу и сливались с темнотой. Над головой, сквозь просветы в тучах, загорались первые бледные звезды. Она украдкой скосила глаза на запястье Мерта - рукав его куртки немного задрался, обнажая тяжелые часы на широком ремешке. 19:50.
Обычно в это время она уныло плелась к остановке, думая о недописанном конспекте или о том, что нужно купить домой. Она была обычной. А сейчас... Сейчас она ловила себя на совершенно непозволительных вещах. Например, на том, как завороженно разглядывает его руки. Пальцы Мерта лежали на руле с такой уверенной, небрежной силой. Ветер трепал короткие темные волосы на его затылке, открывая ровную линию шеи, и от этого зрелища у Мины почему-то перехватывало дыхание гораздо сильнее, чем от скорости.
В кармане плаща вдруг глухо и настойчиво завибрировал телефон. Мама. Мина замерла, представляя, как дома нарастает паника, но достать трубку на ходу было физически невозможно.
Размышления оборвались, когда Мерт чуть повернул голову назад. Его голос, приглушенный шлемом, прозвучал неожиданно четко, прорезая плотную стену ветра:
- Держитесь крепче, мисс Беннетт. Хватит изображать гордую птицу.
Мина даже не успела возмутиться его извечному прозвищу. Мерт резко крутанул ручку газа, и мотоцикл, издав яростный, оглушительный рык, буквально выстрелил вперед. Мир вокруг мгновенно превратился в размытые полосы серого и желтого.
Мина судорожно ахнула. Забыв о приличиях, деканате и гордости, она в порыве абсолютного, первобытного ужаса бросилась вперёд и вжалась в спину преподавателя. Её руки инстинктивно, намертво обхватили его торс. Пальцы переплелись на его животе в замок, который не разорвал бы и подъемный кран. Колени до боли сжали бока мотоцикла в отчаянной попытке не улететь на асфальт, а лицо уткнулось прямо между лопаток мужчины.
Её щеки под шлемом полыхнули таким адским пламенем, что, казалось, пластик вот-вот расплавится. Ей было стыдно, дико, до умопомрачения стыдно от того, насколько близко они теперь находились. Вцепилась в него, как перепуганная пятилетка в плюшевого медведя.
Мерт скосил глаза вниз, на её побелевшие костяшки пальцев, судорожно сцепившиеся на его животе. Под шлемом его губы дрогнули в невольной, почти нежной улыбке. Девчонка прижалась к нему так плотно, что он спиной чувствовал частое, как у пойманной птицы, биение её сердца и горячее, загнанное дыхание. Это было странное, забытое ощущение - быть чьей-то единственной опорой в этой темноте.
Дорога летела под колеса с бешеной скоростью, разрываемая белыми стрелами разметки. В какой-то миг, проносясь мимо яркого фонаря, Мина увидела на обочине их тень - вытянутую, летящую. Две фигуры в этой тени слились воедино: его крупный, наклонённый вперёд силуэт, агрессивно рассекающий воздух, и она - хрупкая, защищенная его телом, словно крыло, приросшее к его спине.
Мина зажмурилась, вжимаясь в него еще сильнее.
«О Божечки-Божечки, - мысленно скулила она, чувствуя, как каблук ботинка скользит по подножке. - Он же сейчас решит, что я к нему клеюсь! Что я специально так прижимаюсь! Какой позор...»
Желудок сделал кульбит на очередной кочке.
«Только бы не стошнило... Умоляю, организм, держись. Если я облюю профессора Мерта, я сама спрыгну с этого мотоцикла на ходу под колеса фуры, это будет менее позорно!»
- Не бойся, - его слова почти растворились в шуме ветра. - На дорогу смотри, а не мне в спину.
Мина послушно, хоть и с опаской, приоткрыла один глаз, а затем медленно подняла голову.
Первое, что она увидела - его плечи. Широкие, надежные, они полностью закрывали её от яростных порывов ветра, от летящего навстречу безумного мира. Профессор Мерт управлял байком с какой-то пугающей, гипнотической легкостью. Сухожилия на его запястьях натягивались и расслаблялись в идеальном синхроне с каждым движением мотоцикла.
Её взгляд невольно скользнул выше и наткнулся на зеркало заднего вида. В небольшом колеблющемся овале отражались его глаза. Обычно на лекциях его глаза - красивого, сложного цвета опавшей листвы - светились холодным, проницательным блеском, от которого хотелось спрятаться под парту. Но сейчас, в густеющих сумерках, его зрачки расширились от адреналина, сделав взгляд почти черным, глубоким и невероятно сосредоточенным, а между темных бровей залегла жесткая складка.
Ветер снова крутанул её волосы, бросив несколько прядей прямо на визор. Мина попыталась перехватить равновесие, чуть качнув головой, и в этот момент их взгляды встретились в отражении зеркала.
Она застыла, боясь шелохнуться. Мерт не улыбнулся. Он вообще не изменился в лице. Но его глаза на мгновение смягчились, уголки едва заметно дрогнули в успокаивающем прищуре. Этот короткий беззвучный контакт подействовал на Мину как мощное успокоительное. Страх, сковывавший её мышцы последние полчаса, вдруг начал стремительно таять. Он словно говорил ей: «Я здесь. С тобой ничего не случится».
Она сделала первый за всю поездку полноценный, глубокий вдох. Плечи расслабились, опустившись вниз. Мотоцикл заложил очередной крутой вираж, и Мина, поймав его ритм, послушно наклонилась вместе с Мертом, окончательно сдаваясь этой скорости.
Её руки на его талии чуть ослабили хватку, но не отстранились. Напротив, она медленно подалась вперед, позволяя тяжести огромного шлема сместиться, и осторожно, почти робко, опустила подбородок ему на плечо.
Кожаная куртка оказалась удивительно мягкой, и сквозь неё исходило ровное, одурманивающее тепло его тела. Мина устремила взгляд на дорогу, но теперь серая лента асфальта не пугала. Она больше не казалась враждебной пустотой, жаждущей её падения. Теперь это была река, плавно несущая их туда, где тяжёлые тучи касаются горизонта, а все тревоги растворяются в чистой скорости.
Мерт не отпрянул. Он даже не напрягся от её внезапной близости. Лишь едва заметно повёл плечом, удобно принимая тяжесть её головы, будто молчаливо расписываясь в том, что разрешает ей остаться в её новом, безопасном укрытии. Его левая рука мягко перехватила руль, корректируя курс.
- Заедем на заправку, - бросил он через плечо, когда впереди, сквозь пелену начавшегося мелкого дождя, замигали неоновые оранжевые огни АЗС.
Мина слегка ткнулась шлемом в его плечо, подтверждая, что услышала. Мотоцикл плавно начал сбавлять скорость, уходя на съезд.
Она напоследок подняла глаза к небу, ловя лицом редкие капли. Звезды сквозь тучи казались теперь ближе и ярче, словно спустились посмотреть на эту нелепую сцену: девчонку в огромном шлеме, которая нашла свое самое безопасное укрытие за спиной человека, которого еще утром считала своим главным кошмаром.
«Ладно, - сонно подумала она, окончательно убаюканный теплом его тела и вибрацией мотора. - Может быть, не такой уж он и тиран. Но маме я все равно скажу, что ехала на автобусе».
***
- И два вот этих, пожалуйста, - Мерт скользнул длинным пальцем по стеклу витрины у самой кассы, указывая на вафельные батончики в кричаще-красных глянцевых обертках.
Сонный продавец, едва взглянув на покупателя, монотонно кивнул. Он лениво потянулся, взял два шоколадных прямоугольника, добавил их к пачке крепких сигарет, которая уже сиротливо лежала на прилавке, и быстро пробежал сканером по штрихкодам. Мерт достал свой бумажник - плотная черная кожа, слегка потертая на сгибах, но все еще хранящая лоск дорогой вещи, - небрежно бросил на стойку несколько купюр.
Пачка сигарет исчезла во внутреннем кармане куртки одним плавным, отработанным движением. А вот батончики он сгреб почти торопливо, сунув их в глубокий боковой карман так, словно прятал улики на месте преступления, пока никто не заметил этой непростительной для него сентиментальности.
- Спасибо, - коротко кивнул он кассиру, уже разворачиваясь к выходу.
Автоматические стеклянные двери мягко раздвинулись с тихим шипением, выпуская его наружу, в сырую, пахнущую близкой грозой ночь. Подошвы его тяжелых ботинок глухо и мерно зашуршали по влажному асфальту, когда мужчина направился к мотоциклу. Повернув голову, он еще издалека выхватил взглядом миниатюрную фигуру Мины.
Она стояла именно там, где он ее оставил с сухой, почти приказной фразой: «Пять минут. Постарайтесь не устроить тут революцию, Демирташ».
Студентка стояла у двухколесного монстра, заметно ссутулившись под порывами холодного ветра, будто отчаянно пыталась сжаться так, чтобы стать невидимой для всего мира. Ветер трепал полы ее плаща, а голова была упрямо опущена. Пальцы, сцепленные в замок, жили своей отдельной, нервной жизнью - они то до побеления сжимали друг друга, то судорожно расплетались, словно вели безмолвный и очень напряженный спор.
Два шлема на сиденье мотоцикла стояли сзади бок о бок, их матовые полусферы тихо отражали дрожащие оранжевые огни заправки. Они выглядели как странная, безмолвная пара, перешептывающаяся в темноте о своих не менее странных хозяевах.
Губы девушки на мгновение дрогнули, будто она собиралась что-то сказать самой себе, но вместо этого лишь сильнее сжала пальцы.
«Оставил меня охранять эту железяку, как преданную собаку. "Не устройте революцию". Ха! Да у меня от холода сейчас зубы стучат! А если тут маньяки? Или дикие собаки? Хотя, о чем это я... Главный маньяк факультета сейчас пошел себе за сигаретами».
- Надо же, - вдруг раздался прямо над ее ухом низкий, бархатистый голос, заставив Мину крупно вздрогнуть всем телом. Она так глубоко ушла в свои мысли, что совершенно не услышала его шагов.
Девушка резко подняла глаза и встретилась взглядом с Мертом. Преподаватель стоял в полушаге от нее - непозволительно, опасно близко. Его руки были глубоко засунуты в карманы куртки, плечи расслаблены, а уголки губ едва заметно подрагивали от тщательно сдерживаемой, ироничной усмешки.
- Вы все еще на месте. Какая поразительная исполнительность, - протянул он, разглядывая её.
Мина машинально провела ладонью по волосам, судорожно сглаживая растрепанные безжалостным ветром каштановые пряди. «Он что, издевается надо мной?» - мгновенно вспыхнуло внутри раздражение, заставляя ее бледные от холода щеки покрыться легким, но отчетливым румянцем.
- А куда мне было деваться? - ее голос прозвучал глухо, плечи устало опустились. - Вы же приказали ждать, как часовому на посту. Я человек подневольный, мне еще вам экзамен сдавать.
- Признаться, я думал, вы уже ушли искать мировую справедливость в ночи, - Мерт чуть прищурился, слегка наклонив голову набок. - Или, как минимум, попытались вступить в философский диспут с бензоколонкой. О тяжелой доле героинь Джейн Остин, например. Думаю, у нее подходящий типаж для мистера Дарси.
Мина прикусила внутреннюю сторону щеки, изо всех сил сдерживая улыбку, но уголки ее губ все равно предательски и мягко дрогнули вверх. Резким, упрямым движением она откинула голову назад, пытаясь окончательно убрать с лица непослушные волосы, но тяжелая темная прядь, словно издеваясь, вновь соскользнула на ее губы, заставив девушку смешно скривиться в гримасе искреннего раздражения.
- А вы бы, несомненно, прочитали этой бедной колонке лекцию о тщетности бытия и экзистенциальном кризисе топлива, - парировала она.
Сделав паузу, студентка решительно шагнула вперед, сократив и без того хрупкое расстояние между ними до каких-то полуметра. Теперь она стояла лицом к лицу с ним, упрямо задрав подбородок.
- Но увы, профессор. Я осталась тут. Страдать молча, в полном одиночестве и строго по инструкции. Прямо как вы любите.
Взгляд мужчины - медленный, тяжелый и пугающе внимательный - скользнул по ее лицу. От этой взбунтовавшейся пряди волос, трепещущей на ветру, до упрямо вздернутого подбородка, бросающего вызов всему его авторитету. Что-то странное, давно забытое и пугающе теплое шевельнулось у него в груди. Он вдруг живо представил, как лет пятнадцать назад эта самая девчонка точно так же топала ножкой в песочнице, требуя отдать ей ее законное ведерко. Это мимолетное видение было настолько живым, что он просто не смог сдержать рвущуюся наружу улыбку.
Уголки его губ дрогнули, жесткая складка у рта разгладилась, и смех вырвался на волю - громкий, бархатный, глубокий, мгновенно заполнивший собой все неуютное, холодное пространство между ними.
Мина буквально замерла на полувздохе, широко раскрыв свои огромные карие глаза. Она будто впервые в жизни видела его таким: мелкие, лучистые морщинки у глаз, которые обычно придавали его лицу суровость и усталость, теперь мягко изгибались, создавая вокруг него ореол невероятного, почти домашнего тепла. Даже его вечно напряженная, закрытая поза изменилась - плечи расправились, словно он сбросил тяжелый невидимый груз, который тащил на себе последние несколько лет.
Ее собственные губы, потянулись вверх, ответив искренней улыбкой на его улыбку. Воздух вокруг них, еще секунду назад казавшийся ледяным и колючим, вдруг словно наполнился мягким, осязаемым теплом.
- Демирташ, вы сегодня определённо в форме, - Мерт негромко усмехнулся, качая головой.
Его пальцы непринужденно скользнули в глубокий карман куртки, будто сами наизусть знали туда дорогу, и через мгновение он протянул ей те самые два шоколадных батончика. Яркие красные обертки слегка заблестели под кислотным неоновым светом заправки, словно задорно подмигивая замершей девушке.
- Держите.
Мина уставилась на его протянутую руку так, словно перед ней из воздуха возникло нечто абсолютно невозможное, нарушающее все законы физики. Ее карие глаза округлились еще сильнее, растерянно перебегая от знакомых с детства батончиков к невозмутимому лицу преподавателя.
- Это... что? - тихо, почти шепотом спросила она.
- Лекарство, - коротко пояснил он, слегка встряхнув батончиками в воздухе, чтобы фольга призывно и громко зашуршала. - От излишней революционности и замерзания.
- Боже, мое любимое! - восторженно вырвалось у Мины прежде, чем она успела включить хоть какую-то логику или вспомнить о приличиях.
Ее тонкие пальцы стремительно, с чисто девичьим нетерпением сомкнулись вокруг шоколадок, в этом порыве едва не задев горячую, широкую ладонь преподавателя. Короткое прикосновение к его коже обожгло ее, но сладость в руках манила сильнее.
Плотная обертка с громким треском разорвалась под напором ее ногтей, не в силах сопротивляться напору. Мина откусила большой кусок, блаженно прикрыв глаза. Ее лицо тут же озарилось чистым, неподдельным счастьем - губы дрогнули, выписывая мягкую, блаженную улыбку, а веки плотно сомкнулись, словно она пыталась силой удержать этот миг абсолютного наслаждения на языке.
Мерт невольно задержал дыхание, завороженно наблюдая за ней. Ее брови, еще минуту назад напряженно и сердито сведенные к переносице, теперь полностью расслабились, мгновенно смягчив все черты лица. Щеки забавно округлились, точь-в-точь как у ребенка, который втайне от родителей уплетает запретные сладости.
«Совсем ребенок, - пронеслось в голове с болезненной ясностью. - И от этого только хуже».
Она жадно откусила еще один кусочек, торопливо пережевывая хрустящую вафлю, а он продолжал неподвижно стоять и смотреть, как темные пряди ее волос плавно колышутся у лица в такт ее движениям. Обычно подобные вещи - эта внезапная потеря контроля, излишняя эмоциональность и детская непосредственность - вызывали у него глухое раздражение и желание съязвить. Но сейчас... Сейчас он поймал себя на пугающей мысли: он неотрывно следил за тем, как крошечная крошка шоколада застряла у нее в самом уголке губ, и ему вдруг до безумия, до дрожи в пальцах захотелось протянуть руку и осторожно смахнуть ее.
Студентка медленно открыла глаза и тут же испуганно потупила взгляд, внезапно обнаружив, что мужчина все это время не сводил с нее глаз. И в его потемневшем взгляде, в этой легкой, необъяснимо нежной полуулыбке не было ни грамма иронии.
Ее сердце совершило дикий кульбит и забилось где-то в горле. Щеки мгновенно окатило жаром, который невозможно было списать на теплый летний вечер. Она судорожно сжала недоеденный батончик, сминая фольгу.
- Простите, я... я просто очень хотела есть, - пролепетала она, нервно сглатывая и чувствуя себя невероятно глупо.
Мерт мягко покачал головой, обрывая ее извинения.
- Не извиняйся, - произнес он гораздо тише, чем обычно. От этого небрежного, но интимного «ты» по спине побежали мурашки.
Мина быстро прижала прохладную тыльную сторону ладони к горящей щеке, отчаянно пытаясь остудить пылающую кожу. Холод металлических часиков на ее запястье смешался с внутренним жаром смущения, создавая странный, будоражащий контраст. Она сделала глубокий вдох, чувствуя, как приторно-сладкий привкус молочного шоколада все еще медленно тает на языке.
- Спасибо, - выдохнула она, набравшись смелости снова посмотреть ему в глаза. - Не только за шоколад. За... вообще за все. За то, что вы...
Слова застряли в горле. Как сказать «спасибо, что вытащили меня из дерьма и оказались нормальным человеком» так, чтобы не прозвучать жалко?
Мерт понимающе кивнул, будто без труда прочитал все ее недоговоренные мысли. Его взгляд на секунду скользнул к матовому корпусу мотоцикла, стоящему в метре от них, а затем снова вернулся к ее лицу.
- За то, что не прочитал лекцию о вреде быстрого сахара на ночь? - бровь преподавателя иронично изогнулась.
Мина громко фыркнула, неожиданно для самой себя полностью расслабившись. Рука сама собой потянулась к растрепанной прическе, привычным движением заправляя выбившийся непослушный локон за ухо.
- За то, что вы... настоящий сейчас, - выпалила она вдруг на одном дыхании.
Пальцы девушки продолжали нервно теребить обертку шоколадки, пока Мерт, ничего не отвечая на ее реплику, медленно доставал из кармана пачку сигарет. Мина завороженно, словно под гипнозом, следила за каждым его мимолетным движением: как он ловким, отработанным жестом выбивает одну папиросу и зажимает ее между губами.
Яркое пламя зажигалки с тихим щелчком вспыхнуло резким оранжевым бликом, на мгновение осветив его безупречный профиль. Он аккуратно прикрыл огонь широкой ладонью от порывов ветра, и в это мгновение свет отразился в его глазах, будто поймав там какую-то глубокую, тщательно скрываемую тайну.
Не отрывая пристального взгляда от замершей студентки, Мерт намеренно и демонстративно повернул голову в противоположную сторону, словно возводя между ними невидимую, но прочную преграду. Густая струя сизого дыма устремилась прочь от нее - прочь от ее тихого смеха, прочь от ее белоснежного аккуратного свитера, который каким-то чудом сохранил свою безупречную опрятность вопреки всем их безумным ночным приключениям.
Это был почти инстинктивный жест защиты: не позволить своему токсичному миру коснуться ее светлого.
- Мотоцикл, кожанка, сигареты... - Мина склонила голову к плечу, хитро прищурившись. Она отломила еще один крошечный кусочек шоколада, медленно смакуя сладость. - Вы точно преподаете философию? Или все это - просто продуманное прикрытие для... ну, знаете. Каких-нибудь шпионских миссий? Скрываетесь от Интерпола между лекциями?
Мерт прищурился в ответ, делая очередную медленную затяжку. Густой дым красиво струился из его ноздрей, когда он, не сводя с нее потемневших глаз, негромко протянул:
- Тридцать один год жизни, мисс Беннетт, и пока ни одного ордера на арест, - мужчина плавно выпустил дым вверх, к темным тучам, и коротко подмигнул ей. - Работаю чисто.
Мина от неожиданности поперхнулась, мелкие крошки вафли мгновенно защекотали горло. Она испуганно прижала ладонь к груди, закашлявшись так сильно, что на глазах выступили невольные слезы.
- Тридцать... один? - просипела она, - Но вы же профессор! Я думала, вам как минимум под сорок. Ну, знаете, солидность, статус, все дела... А вы, получается, едва успели сами университет окончить?
Мерт тихо фыркнул, точным движением отбросив окурок в сторону, и быстро шагнул к мотоциклу.
Из бокового кофра в его руках мгновенно появилась запечатанная бутылка воды, крупные капли конденсата лениво стекали по прозрачному пластику.
- Пейте. А то умрете мне тут от шока раньше, чем мы успеем доехать до вашего дома.
Девушка дрожащими руками приняла бутылку, продолжая тихо смеяться сквозь непрекращающийся кашель. Она сделала несколько жадных глотков.
- В двадцать от шока не умирают, профессор, - ее бровь дерзко взметнулась вверх. - Разве что... если вы, по своему обыкновению, решите раскрыть мне философию жизни так, что я окончательно засомневаюсь в собственном рассудке. Хотя... надо признать, вы явно умеете удивлять.
Двадцать.
Это число внезапно пронеслось в сознании Мерта. «Она же в самом деле еще совсем ребенок, идиот», - яростно прошипел его внутренний голос, пока он молча разглядывал ее - слишком юное, гладкое лицо, слишком яркий, неискушенный смех. Всё, абсолютно всё в ней буквально кричало о неопытности: от губ, на которых все еще виднелись крошечные следы шоколада, до этой манеры нервно ёрзать на месте под его взглядом.
Одиннадцать лет разницы. Чертовых одиннадцать лет. Когда он одиннадцать лет назад, будучи амбициозным двадцатилетним дураком, уже хоронил свои последние мечты и захлебывался разочарованием, она, наверное, еще играла в классики на школьном дворе и прятала двойки от родителей.
Выдох. Короткий, резкий, будто он силой выдворял из своих легких весь этот внезапно скопившийся там лишний, удушающий воздух. Уголки губ мгновенно дернулись, собираясь в привычную, непроницаемую усмешку, а взгляд, еще секунду назад бывший пугающе мягким, снова стал холодным.
- Сомневаться в реальности - первый шаг к мудрости, - холодно отрезал он, отступая к байку. - Но если боитесь, что ваше хрупкое мироощущение разобьется вдребезги от столкновения с жизнью - вы всегда можете вернуться в библиотеку. Там все надежно и безопасно. Как в песочнице.
Мина осеклась. Резкая перемена в его тоне хлестнула ее наотмашь. Она хотела что-то сказать, как-то оправдаться за свою неудачную шутку про возраст, но Мерт уже взял с сиденья ее шлем.
Она потянулась руками, чтобы забрать его у него:
- Я сама...
Но его пальцы оказались быстрее. Они не отдали шлем. Вместо этого мужчина шагнул вплотную. Его руки - большие, сильные - приподняли тяжелый шлем над ее головой и начали плавно опускать.
- Я не маленькая, - пробормотала она куда-то ему в ключицу, чувствуя, как предательски дрожит голос.
- Безусловно. Целых двадцать, огромный жизненный опыт, - бархатно, почти шепотом отозвался он.
Шлем сел на место. Мерт с тихим щелчком затянул ремешок на ее шее, регулируя длину ровно настолько, чтобы между жестким пластиком и нежной кожей оставалось необходимое пространство для свободного дыхания.
- Поэтому я и застегиваю его сам. Иначе мне придется доставать вас из какой-нибудь придорожной канавы, пока вы будете продолжать доказывать, какая вы взрослая и самостоятельная.
Его пальцы, все еще прикрывавшие металлическую пряжку, на какое-то бесконечное, по ощущениям, мгновение задержались у самой ее шеи. Там, где прямо под его подушечками тонкая жилка пульса билась частой, испуганной дробью, словно пойманная в силки дикая птица. Воздух между ними в эту секунду сгустился окончательно, до предела пропитавшись резким запахом бензина, ментоловой жвачки и чем-то еще - неуловимым, тонким... может, первобытным страхом, а может, пьянящим предвкушением.
Мерт чуть наклонился вперед, чтобы заглянуть под козырек шлема, прямо в ее расширенные зрачки. Расстояние между их лицами снова сократилось до того критического предела, когда становятся различимы каждая ресничка, каждая микроскопическая трещинка на ее обветренных губах.
- Нужно сначала дожить хотя бы до тридцати одного, - тихо, опасно понизив голос, произнес он - чтобы научиться виртуозно делать вид, что ты взрослая.
Его взгляд стал заметно мягче, и он задержался на ее лице на долю секунды дольше, выдав то, что он так тщательно и безуспешно пытался скрыть: странную смесь искреннего восхищения ее дерзостью и глухой досады на свою собственную внезапную слабину.
- К слову, - преподаватель резко отстранился назад, будто вовремя спохватившись, - настоящие взрослые не садятся на мотоцикл к тем, кто старше их на полжизни.
- Вы не полжизни! - возмутилась Мина, отмирая. - Всего-то одиннадцать лет. Мелочь... для Вселенной.
- Одиннадцать лет назад, - Мерт усмехнулся, пряча руки обратно в карманы, - я уже закончил университет экстерном, пробивал себе путь в аспирантуре и стремительно разочаровывался в людях. А вы... вы в это время в лучшем случае прогуливали математику в третьем классе.
- И что мне теперь, в ножки вам кланяться за вашу великую науку и прожитые годы? - она упрямо скрестила руки на груди, хотя сердце все еще бешено колотилось о ребра. - Или это такой хитрый план? Унизить меня перед поездкой, чтобы я молчала всю дорогу?
- Нет, Мина, - он не часто назвал ее по имени, и от того, как мягко это прозвучало, у нее подкосились колени. Пауза затянулась. - Просто оставайся двадцатилетней. У тебя это... чертовски хорошо получается.
Она приоткрыла рот, потеряв дар речи. Губы испуганно дрогнули, будто она отчаянно пыталась выбрать между благодарной улыбкой и привычной гримасой недоверия.
- И потом... - мужчина продолжил, плавно повернув голову в сторону дороги. - Я за тебя в ответе. Хотя бы до тех пор, пока на тебе мой шлем.
Студентка удивленно заморгала, и на ее губах сама собой растянулась легкая, совершенно невольная улыбка. Она тихо, едва слышно вздохнула и качнула головой:
- Было бы очень неплохо доехать до дома до того, как меня там окончательно прибьют, - ее голос немного дрогнул, играя в полутонах между невинной шуткой и тихим признанием. - Родители. Или... мои одногруппники, если они вдруг как-то узнают, что я каталась ночами с вами.
Указательный палец девушки дрогнул, робко указывая на массивный корпус мотоцикла.
- На вот этой штуковине.
Мерт не выдержал и тихо хмыкнул. Он мастерски подавил рвущийся смешок, превратив его в короткое покашливание, и согласно кивнул, словно признавая всю нелепость и комичность их ситуации.
- В таком случае я очень постараюсь не уронить нас в канаву, - бросил он уже через плечо, уверенно садясь в седло. - Даже ради пущей зрелищности.
Мина поспешно сунула недоеденный шоколад в глубокий карман плаща, судорожно застегнув молнию. «Не выпади, умоляю, это моя прелесть». - панически пронеслось в ее голове, пока она со всем усердием вдавливала металлическую кнопку кармана, будто запирала бронированный сейф с бесценными бриллиантами.
- Беннетт! - резкий окрик преподавателя мгновенно пробился сквозь рокот оживающего мотора, и она испуганно вздрогнула, невольно выпрямившись во весь рост. - Или вы решили провести всю оставшуюся ночь здесь, медитируя на бензоколонки?
Девушка неуклюже, в своих тяжелых ботинках, подбежала к байку и запрыгнула на подножку. Из-за огромного шлема она чувствовала себя космонавтом перед запуском.
Сев позади него, она на секунду замерла. Руки повисли в воздухе. Как обнять его теперь, после того, что между ними только что искрило? Как прикоснуться, не выдав дрожи? Безымянный палец робко, едва ощутимо коснулся плотной ткани куртки, будто проверяя, не обожжется ли она. Затем и остальные пальцы медленно легли следом. Теперь ее ладони не обхватывали его талию мертвой хваткой, как в начале пути, а лишь невесомо покоились на боках, едва касаясь.
Под шлемом Мерт широко, почти счастливо улыбнулся. Губы сами собой растянулись в бесшабашную усмешку - точно такую же, как у мальчишки, который впервые в жизни украл у понравившейся девчонки поцелуй.
«Слава богу, она сейчас не видит моего лица», - пронеслось в его голове, пока он с видимым усилием возвращал себе маску абсолютного, холодного безразличия.
По мере того, как они набирали скорость, выезжая на темную трассу, инстинкт самосохранения брал свое. Пальцы Мины медленно сжались, сминая плотную кожу его куртки. Ладони легли увереннее, прижимаясь к теплому, твердому телу. Она уткнулась шлемом ему в спину, прячась от ветра.
Ни один из них не услышал сухого щелчка камеры в телефоне.
Вспышка была короткой - лишь бледный отблеск в луже у бензоколонки. Размытый снимок: черный мотоцикл, широкая спина в коже, и тонкие женские руки в синем плаще, собственнически обнимающие его талию. Снимок, который уже полетел по мобильным сетям, чтобы завтра утром взорвать кафедру и навсегда изменить их жизни.
А они просто ехали сквозь ночь, растворяясь в темноте, скорости и друг друге.
***
Тяжёлый байк плавно замер у обочины, и яростный рев мотора наконец оборвался. Навалившуюся тишину нарушало лишь редкое, ритмичное щелканье остывающего металла.
Мина неловко спрыгнула с подножки, но подол её плаща предательски зацепился за край кожаного седла. С лёгким, прерывистым вздохом она дёрнула ткань, стараясь расправить помятые складки. Её пальцы, в которых всё ещё отдавалась вибрация от бешеной скорости, неуверенно потянулись к ремешку шлема. Пряжка поддалась с глухим щелчком, и густая волна каштановых волос, освободившись из пластикового плена, рассыпалась по плечам.
- Ай! - непроизвольно вырвалось у неё сквозь зубы. Девушка зашипела, осторожно высвобождая тонкую прядь, намертво застрявшую между жесткими пластинами защиты.
Мерт уже успел сойти на тротуар. Он стянул шлем одним текучим, привычным до автоматизма движением, совсем не заботясь о прическе. Темные пряди дерзко и беспорядочно упали на лоб, но он лишь небрежно провел широкой ладонью по лицу, стирая с кожи остатки встречного ветра. Шлем опустился на бак мотоцикла с глухим, веским стуком.
Прислонившись бедром к горячему металлу, Мерт скрестил руки на груди и замер, внимательно наблюдая за её возней. Его взгляд скользил по девушке с привычной, ленивой прохладой, но где-то в самой глубине темных зрачков уже тлела обжигающая искорка мужского интереса.
Наконец победив упрямую застежку, Мина протянула шлем преподавателю. Чёрный матовый пластик был влажным и тёплым от её дыхания, а на визоре плясали янтарные блики уличных фонарей.
- Видите? Я и сама могу, - произнесла она, упрямо приподняв подбородок.
Её голос прозвучал почти уверенно, но предательский румянец, ярко вспыхнувший на щеках и кончиках ушей, выдавал её с головой. Девушка никогда не носила плотный тональный крем, предпочитая позволять коже дышать, и сейчас, без этой искусственной маски, каждое её чувство - смущение, робость, скрытый трепет - читалось на её живом, выразительном лице как в открытой книге. Свободная рука Мины непроизвольно метнулась к воротнику плаща, нервно поправляя ткань в жалкой попытке отвлечь его внимание от своих потемневших, выдающих волнение глаз.
Коротко ухмыльнувшись, Мерт потянулся к ней и забрал шлем. Прикосновение его длинных, мозолистых пальцев было намеренным - они медленно скользнули по её руке. Всего доля секунды, контраст горячего и прохладного, но Мину прошило острой электрической вспышкой от кончиков ногтей до самого плеча, заставив мелко вздрогнуть.
Поставив её шлем рядом со своим, мужчина бросил через плечо:
- Только не переоценивайте свои навыки, Демирташ. Вы боролись с застежкой так, будто обезвреживали бомбу.
Брюнетка промолчала. Вместо ответа она вдруг тихо, сдавленно рассмеялась, будто пыталась сдержаться, но не смогла. Она честно пыталась его удержать, но он все равно рассыпался в ночном воздухе.
Мерт, согнувшийся над рулем, замер. Он медленно выпрямился, разворачиваясь к ней, и вопросительно выгнул бровь.
Мина, прикрыв рот ладонью, скользнула блестящим взглядом по его растрепанным ветром волосам, которые сейчас торчали в творческом, невероятно сексуальном беспорядке.
- Вам идёт... - она запнулась, словно ища подходящее слово, и робко обрисовала контур его причёски в воздухе. - Эта... небрежность.
Рука мужчины медленно поднялась к голове. Он пригладил непослушные пряди и замер у виска, будто только сейчас осознал, насколько растрёпан. Мерт коротко, сухо фыркнул, словно признавая свое поражение в этой минутной дуэли, и отвёл взгляд на старый асфальт под ногами.
Где-то внизу, за глухим поворотом крутой улицы, глухо прогудел запоздалый автомобиль. Налетевший июньский ветер принёс резкий, острый запах озона и дурманящий аромат цветущего жасмина.
Мина, не теряя лёгкой, пьянящей улыбки, опустила взгляд на его руки. Сильные руки с выступающими венами и костяшками, которые сейчас с несвойственным им волнением теребили тёмную прядь у виска, выдавая его внутреннее напряжение.
- Серьги в ушах добавили бы вашему образу полной завершённости, - невинно протянула она, до боли прикусив нижнюю губу, чтобы не расхохотаться. Воротник её свитера слегка приподнялся, когда она опустила голову, пряча разыгравшееся в глазах веселье.
Мерт едва заметно покачал головой, пряча ухмылку, и развернулся к байку. Он с внезапным рвением принялся перебирать металлические крепления боковой сумки, уходя от её взгляда.
- Серьги цепляются за подкладку шлема. Непрактично, - отозвался он, не оборачиваясь.
Одинокий уличный фонарь заливал их золотистым светом, в котором бесшумно бились мотыльки, отбрасывая на асфальт огромные дрожащие тени. Внизу, под холмом, глухо шумел большой город, похожий на далекий прибой за каменной стеной. Но здесь время замерло.
Мина замерла, неосознанно перенося вес с ноги на ногу. Пальцы за спиной намертво сплелись в замок. Она всем телом ощутила момент, когда Мерт оставил в покое сумку и медленно, неотвратимо повернулся к ней лицом. Его молчание навалилось на неё почти физически, вытесняя из лёгких остатки воздуха.
«Уходи. Разворачивайся и иди домой, - паниковал внутренний голос, пока сердце гулко билось о рёбра. - Ты играешь с огнём. Он сожжёт тебя и даже не заметит».
Но вместо того чтобы сбежать, она шагнула к нему. Сделала крошечный, нерешительный шаг, а за ним - ещё один.
Мерт не шелохнулся. Он замер в предвкушении, ловя каждый её вдох, каждое движение длинных ресниц, тщетно пытаясь расшифровать то, что она собиралась сделать в следующую секунду. Девушка приблизилась настолько, что её ботинки почти коснулись мысков его тяжелой обуви.
Она подняла на него взгляд. В нём читалась такая бездонная, обезоруживающая благодарность, что у Мерта перехватило дыхание. Он всматривался в её лицо - чистое, тронутое первыми каплями дождя, беззащитное - и понимал, что летит в пропасть.
Повинуясь импульсу, Мина подняла ладони. Её пальцы робко потянулись к нему и замерли в паре сантиметров от его куртки - на самой грани между запретным и необходимым. Мерт лишь чуть склонил голову, не отрывая потемневшего взгляда от её дрожащих ладоней.
И вдруг она переступила черту. Её ладони скользнули под полы его куртки, обвивая спину, а лицо доверчиво уткнулось в грудь. Она прижалась к нему так крепко, словно искала спасения, и он услышал - или почувствовал грудной клеткой - как бешено, оглушительно стучит её маленькое сердце.
Он застыл, боясь сделать вдох. Руки зависли в воздухе, а пальцы судорожно сжались в кулаки, так и не решившись опуститься на её плечи. Мир вокруг сузился до этого объятия. «Господи. Когда меня в последний раз так обнимали? Десять лет назад? Двадцать? Никогда?»
Ошарашенный взгляд Мерта скользнул мимо неё в темноту переулка, где у стены невозмутимо умывалась полосатая кошка. Она замерла, сверкнув глазами, и тихо мяукнула, словно упрекая его за медлительность.
Он медленно опустил взгляд и почувствовал, как под его подбородком мягко щекочут шею каштановые волосы Мины.
Девушка, столкнувшись с его абсолютной, пугающей неподвижностью, внезапно пришла в себя. Ужас осознания окатил её ледяной волной.
«Боже мой. Что я наделала? Это же преподаватель! Он сейчас оттолкнет меня, и я сгорю от стыда прямо здесь!»
Её щёки вспыхнули так, что, казалось, капли дождя на них зашипят. Мина судорожно дёрнулась, её руки скользнули по его спине, и она начала торопливо, неловко отстраняться.
Но Мерт не позволил.
В ту же секунду, когда он почувствовал, что она ускользает, его руки - сначала резкие, а затем пугающе властные - рухнули вниз. Он обхватил её тонкую талию и рывком притянул обратно к себе. Так крепко, так отчаянно, будто боялся, что если отпустит хоть на миллиметр, она растает в этом тумане, как мираж. Его ладони широким, собственническим жестом легли на её спину, пальцы слегка вдавились в ткань плаща.
Его небритая щека прижалась к её макушке. Мерт закрыл глаза и глубоко, жадно вдохнул запах её волос. Ваниль и дождь. Тот самый аромат, который преследовал его с их первой лекции, теперь заполнил все его лёгкие, вытесняя кислород.
Они застыли. Две фигуры, спаянные в единое целое под тусклым светом фонаря. Мелкий дождь, который минуту назад лишь робко накрапывал, теперь разошёлся всерьез. Тонкие серебристые нити струились по его кожаной куртке, падали на её волосы, смешиваясь с их сбившимся дыханием.
Мина прерывисто вздохнула и первая разорвала этот контакт. Её ладони медленно скользнули вниз, покидая тепло под его курткой. Мужчина, словно очнулся от глубокого гипноза и его зависшие в воздухе руки наконец упали вдоль тела.
Девушка отступила на шаг назад, пряча пылающее, влажное от дождя лицо за намокшей прядью волос.
- Я... э-это... - начала она, нервно проводя языком по пересохшей нижней губе. Слова путались, сердце отказывалось успокаиваться.
Но Мерт вовремя пришел на помощь. Нарочито громко цокнув языком, он вернул на лицо свою непробиваемую профессорскую маску, хотя в глазах всё ещё бушевал шторм.
- Не надейтесь на пятёрку за эти объятия, Демирташ. Эссе по философии вам всё равно придётся писать. И сдавать в срок.
Мина замерла, переваривая его тон. Уголки её губ дрогнули, и паника отступила, уступая место лукавой, дерзкой улыбке.
- Да? - она кокетливо вскинула брови. - А на какую оценку тогда тянет... эта моя внеплановая практическая работа?
«На все сто баллов. На высшую награду. Это было лучшее, что случалось со мной за последние лет пять», - пронеслось в голове Мерта. Но внешне он лишь прищурился, с деланным скепсисом разглядывая её раскрасневшееся лицо.
- М-м-м... - он задумчиво потер подбородок. - Тройка. С минусом.
- Тройка?! - брюнетка картинно закинула голову, притворно поджав губы в возмущении. - Спасибо, профессор, но, кажется, вы чуть-чуть... - она свела вместе большой и указательный пальцы, оставив между ними миллиметр пространства, - занижаете мне баллы из личной неприязни.
Она сделала медленный шаг назад в сторону своего дома, не разрывая зрительного контакта. Дождь усиливался, но ей не хотелось уходить.
- Я хотела бы в очередной раз поблагодарить вас, - её голос стал тише, искреннее, - но, зная ваш скверный характер, подозреваю, что любые сентиментальные слова здесь излишни.
Мерт коротко кивнул. Ему потребовалось всё его самообладание, чтобы сдержать улыбку, которая всё-таки упрямо тронула уголки его губ.
- Беги домой, Демирташ, - буркнул он, небрежно махнув рукой в сторону кованых ворот. - Пока не промокла до нитки.
Студентка приложила два пальца к виску в шутливом, солдатском салюте:
- Как прикажете!
Круто развернувшись, она зашагала по мокрой брусчатке, оставляя за собой тёмную цепочку следов. Мерт остался стоять у мотоцикла. Он засунул руки глубоко в карманы куртки - сжал кулаки так сильно, что ногти впились в ладони, лишь бы эти руки предательски не потянулись вслед за ней, чтобы вернуть её назад.
Не дойдя до калитки, Мина на секунду обернулась и махнула ему рукой на прощание. Он ответил скупым, почти незаметным кивком.
Только когда тяжёлая дверь подъезда захлопнулась за ней, и её хрупкая фигура окончательно исчезла, Мерт с шумом выдохнул. Он достал из внутреннего кармана телефон. Большой палец, игнорируя капли дождя на экране, привычным движением нашел нужный контакт. Гудок пошел, но взгляд мужчины так и остался прикован к тёмной парадной.
Он ждал, надеясь, что случится чудо, и она выбежит обратно - смеющаяся, с мокрыми от дождя волосами, требуя отменить ту самую "тройку с минусом".
Раздалось три длинных гудка, прежде чем динамик взорвался хриплым, заспанным басом Бурака:
- Только не говори мне, что ты уже сидишь в камере за совращение малолетней студентки, и тебе срочно нужен адвокат! - прохрипел друг на фоне какого-то грохота. - Или ты легко отделался пожизненным запретом приближаться к учебным заведениям ближе чем на сто метров?
Мерт закрыл глаза. Холодные капли дождя катились по его лицу, смывая остатки выдержки. Он сжал телефон так крепко, что пластик жалобно скрипнул.
- Бурак... - произнес он севшим голосом. Возникла пауза. Ветер подхватил это имя и унес в сырую темноту, словно пытаясь украсть то, что он собирался сказать. - Похоже... я влюбился.
На том конце провода повисла абсолютная, оглушительная тишина. Даже статичный шум плохой связи, казалось, замер в шоке. Мерт не обращал внимания. Он неотрывно смотрел на темный фасад старого дома, пока на втором этаже не вспыхнуло теплое, желтое пятно света. Там, за задернутыми шторами, мелькнула тонкая женская тень.
Он представил, как Мина сейчас стягивает влажный плащ, как улыбается своим мыслям, даже не подозревая о том, что пятнадцать минут назад она случайно, одним неловким объятием, стала абсолютным центром чужой, давно разрушенной вселенной.
А:
АЙАЙАЙ, МОЯ ЛЮБИМАЯ ГЛАВА!!!
Как и обещала, большущая глава с МинМер, приятного аппетита :)
Не забывайте про голоса и ваши прекрасные комментарии, всегда безумно интересно читать ваше мнение и эмоции 💌