7.
POV: Мина
Бледный, почти мертвенный свет луны пробивался сквозь узкую щель между плотными шторами. Он ложился на паркет длинной дрожащей полосой, которое колыхалось и извивалось при каждом порыве ночного ветра за окном.
Мина сидела на самом краю кровати, до побелевших костяшек вцепившись в край одеяла. Её босые ступни застыли на холодном полу, ровно там, где лунный луч обрывался у края старого ковра с выцветшим орнаментом. Приоткрытая дверь в коридор второго этажа была для неё своеобразным окном в ад. Снизу ползли приглушенные, но отчётливые звуки: монотонный, раздражающий гул телевизора, включенного на максимальную громкость, и тяжелый, рокочущий бас отца.
Наим по-хозяйски развалился на потертом кожаном диване. Его ноги в стоптанных домашних тапочках бесцеремонно покоились на стеклянном столике. В правой руке он сжимал армуд с давно остывшим чаем - мутно-янтарная жидкость опасно плескалась о стеклянные стенки при каждом его резком, раздраженном жесте. Левая рука методично, с пугающей ритмичностью перебирала деревянные бусины чёток. Щёлк. Щёлк. Этот звук сливался с мерным тиканьем настенных часов, безжалостно отмеряя секунды до приговора.
Мерьем сидела в противоположном углу, на самом краешке старого кресла с облезлой бордовой обивкой. Её худые плечи ссутулились так сильно, словно физически пытались выдержать вес чужого гнева. Руки, оплетенные выступающими голубыми венами, судорожно комкали подол домашнего хлопкового платья. Ткань жалко морщилась под дрожащими пальцами. Взгляд женщины, обычно мягкий и безгранично уставший, сейчас затравленно блуждал по узорам ковра. Она изо всех сил избегала смотреть на мужа.
- Опять за своё?! - голос Наима прогремел так, что зазвенела посуда на столе. Он с силой ударил кулаком по подлокотнику, заставив жену испуганно вжаться в спинку кресла.
- В прошлый раз ты ныла, что она «слишком молода», - слова звучали резко и отрывисто, - А теперь что придумаешь? - Палец с массивным золотым перстнем обвиняюще уткнулся в сторону жены. - Думаешь, я слепой? Не вижу, как вы две змеи шепчетесь за моей спиной?!
- Она просто испугалась... - едва слышно прошептала Мерьем, так и не подняв головы. - Тот мужчина... он же вдвое старше её, Наим...
- Ой, бедняжка! - Наим театрально закатил глаза, скривив губы в презрительной усмешке. Чётки защёлкали быстрее, агрессивнее, отбивая такт его сарказму. -
А я, по-твоему, её на рынке продаю? Это уважаемый человек! Союз с его семьей - честь для нас! Или ты хочешь, чтобы весь квартал тыкал в нас пальцами? Чтобы говорили, будто дочь Наима засиделась в девках и крутит хвостом в своем университете?!
Наверху Мина медленно прислонилась лбом к прохладной стене. Шершавая штукатурка больно впилась в кожу, но эта вспышка боли казалась ничем по сравнению с удушающим комом, застрявшим в горле. Сквозняк из-под двери неприятно холодил лодыжки. Щёки горели так, будто отец только что дал пощёчину ей самой.
«Он не шутит. Боже, он совсем не шутит».
В прошлый раз им с мамой чудом удалось оттянуть сватовство на месяц. Они тянули время, придумывали отговорки про «неподходящее время», но сейчас в голосе отца звенела та самая ледяная, абсолютная уверенность, от которой стыла кровь в жилах. Решение было принято.
Внизу Мерьем вдруг вскочила. В её потухших глазах на секунду вспыхнула отчаянная, слепая материнская смелость.
- Она же только на втором курсе! - голос женщины сорвался. - Её преподаватель говорил, что у неё талант к реставрации...
- Талант?! - Наим перебил жену издевательским смешком. Он с такой силой грохнул стаканом о стеклянный столик, что чай выплеснулся на полированную поверхность. - Я плачу за этот её «талант», я! Мои деньги идут на её книжки и краски! А что взамен? Вместо того чтобы помогать матери по дому и учиться быть нормальной хозяйкой, она целыми днями витает в облаках! Всё. Хватит.
Мужчина тяжело поднялся. Его массивная тень зловеще накрыла сжавшуюся фигуру жены.
- В пятницу придут сваты, - отчеканил Наим, и его голос вдруг обрёл пугающую, мягкую вкрадчивость. Он улыбнулся, обнажив пожелтевшие зубы. - Дом должен сиять. На стол выставишь лучший сервиз. И скажи девчонке, чтобы надела то красное платье. Пусть гости сразу увидят, какую красавицу они берут в дом.
Мерьем судорожно втянула воздух, словно перед прыжком в ледяную воду. Её дрожащая рука потянулась вперед, тонкие пальцы попытались ухватить мужа за рукав рубашки, но тот брезгливо отстранился. Бордовые занавески за его спиной тяжело колыхнулись, и лунный свет на мгновение выхватил лицо женщины, блеснув на влажных дорожках в уголках её глаз.
- Наим, я умоляю тебя...
- Мерьем! - Имя хлестнуло по воздуху, как удар кнута. Мина наверху инстинктивно дёрнулась, до боли зажав уши ладонями. - Если вы сорвёте мне и эту встречу... если я замечу хотя бы одну кислую мину на её лице... клянусь, она больше из этого дома вообще не выйдет. Никакого университета. Никаких книг. Выдадим за первого встречного вдовца из нашей деревни. Ты меня поняла?
Мужчина наклонился к жене. От него резко, удушливо пахнуло застарелым табаком и чесноком, заставив Мерьем болезненно сморщиться.
- В пятницу, - отчеканил он. Щёлк. Щёлк. - С позволением Всевышнего, всё решится в пятницу.
Мина рухнула на бок, словно цветок, которому безжалостно перерубили стебель.
Её колени, судорожно подтянутые к животу, била крупная, неконтролируемая дрожь. Она натянула одеяло до самого подбородка. Ткань, на которой мама когда-то с любовью вышила мелкие ромашки, пахла стиральным порошком и успокаивающей лавандой. Но сейчас этот запах не приносил ни капли утешения. Горячие слёзы непрерывным потоком текли по вискам, мгновенно впитываясь в подушку.
Снизу, сквозь гул телевизора, теперь доносился сытый, довольный смех отца. Он рассуждал о «крепком союзе» и «надёжном человеке», но эти слова теряли смысл, превращаясь в белый, удушающий шум.
Красное платье. Она вспомнила его. Его сшили специально к её поступлению. Мина помнила, как кружилась в нём перед зеркалом, чувствуя себя взрослой, свободной, независимой девушкой, перед которой открыт весь мир. Теперь же это платье станет её красивым саваном. Униформой покорности.
Девушка до крови закусила губу, чтобы не завыть в голос. В висках набатом стучало только одно слово: Пятница. Пятница. Пятница...
Она знала, что будет завтра. Утром мама тихонько проскользнет в её комнату, сядет на край кровати. Будет гладить её по голове, запуская дрожащие пальцы в шоколадные пряди, и безнадёжно шептать: «Всё обойдётся, ягнёнок». Но в этот раз они обе знали - не обойдётся. Ловушка захлопнулась, и железные прутья семейного долга сжались вокруг неё.
- ...и передай Мине, - долетел снизу последний обрывок отцовской фразы, прежде чем он сделал телевизор ещё громче, - что Ахмет-бей любит послушных жён.
Мина крепко зажмурилась. Её имя только что навсегда, намертво срослось с чужим, незнакомым и пугающим.
Она сжалась в тугой комок. Где-то далеко за окном по трассе протяжно прогудел автомобиль, и этот звук, смешавшись с завыванием ветра за окном, показался ей эхом её собственного крика. Крика, который так и остался запертым в её груди.
***
POV: Мерт
- Ну конечно. И кто бы сомневался.
Я с глухим стуком ударил кулаком по боковой панели кофейного автомата, который угрожающе мигнул лампочкой и издал звук, подозрительно похожий на предсмертный хрип. Моя чашка, судя по всему, навеки застряла в пластиковом лабиринте, так и не дождавшись порции черного кофе.
- Может, ты попробуешь с ним договориться? - Левент возник из-за угла с таким видом, будто всю жизнь только и ждал, что я начну драку с неодушевленным предметом. Он неторопливо жевал какое-то подозрительное овсяное печенье, крошки от которого сыпались на его идеально выглаженную рубашку. - У него явно кризис идентичности. А ты давишь на него своим авторитетом.
- У него не кризис, у него неисправность, - я снова впечатал ладонь в корпус аппарата, но тот лишь издевательски щелкнул, окончательно погасив подсветку. - Я с пяти утра на ногах, у меня две лекции, три консультации, и всё, чего я хочу - это горячий кофе. Если эта железная коробка не отдаст мне мой напиток, я разберу её на запчасти прямо здесь, на глазах у всего факультета.
Левент подошел ближе, прислонился спиной к стене рядом с автоматом и с интересом наблюдал за моими безуспешными попытками восстановить справедливость.
- «Я разберу её на запчасти», - он хмыкнул, отламывая кусочек печенья. - Ты всегда выбираешь путь тотального разрушения, если что-то идет не по твоему сценарию. Нельзя просто выдохнуть, принять тот факт, что кофе сегодня не будет, и пойти дальше?
- Нельзя, - я резко отстранился от автомата, скрестив руки на груди. - Потому что если я начну «выдыхать» по каждому поводу, скоро мне придется выдыхать, когда мои студенты приносят бред вместо курсовых, когда расписание летит к чертям, и когда жизнь превращается в бесконечную серию мелких неудач. Система держится на контроле.
- Система держится на нервном срыве профессора Языджыоглу, - Левент протянул мне остаток своего печенья, которое я демонстративно проигнорировал. - Слушай, посмотри на себя. Ты из-за чашки кофе готов развязать войну. Ты хоть сам понимаешь, как это выглядит со стороны? Ты постоянно в состоянии «боевой готовности». Ты даже дышишь так, будто ждешь, что на тебя сейчас прыгнут из-за угла.
Я перевел взгляд на Левента. В коридоре было тихо - все студенты уже разбрелись по аудиториям, и только гудение ламп дневного света наполняло пространство каким-то тревожным фоном.
- А что ты предлагаешь? - мой голос стал тише, без привычной язвительности. - Быть как вы? Понимать «внутреннюю боль» автомата, гладить его по крышке и просить прощения за то, что я слишком сильно на него давлю?
- Я предлагаю признать, что ты просто чертовски устал, Мерт. И эта чашка кофе - не просто кофе. Это единственная маленькая вещь, которую ты пытался сегодня контролировать, и даже она тебя подвела. Это же выбивает почву из-под ног, да?
Я молчал. Где-то глубоко внутри кольнуло - предательски точно. Левент умел находить ту самую точку, в которую нужно ткнуть, чтобы вывеска «неприступный профессор» дала трещину.
- Иногда мне кажется, - начал я, глядя в пустые пластиковые глаза автомата, - что если я хотя бы на секунду перестану быть этим чертовым «контролером», если я позволю себе признать, что я просто... выжат, что мне паршиво и что я не хочу никого учить, а хочу просто лечь и закрыть глаза... то я больше никогда не встану. Мой мир - это карточный домик, Левент. И я держу его руками. Если я уберу руки, чтобы вытереть пот с лица, всё развалится. Это не гордыня. Это элементарная техника безопасности.
Левент долго смотрел на меня. В его глазах больше не было того издевательского блеска, который он обычно включал в спорах. Только спокойное, тяжелое понимание.
- Техника безопасности, которая лишает тебя жизни, Мерт, - тихо ответил он. - Ты так боишься развалиться, что не замечаешь, как давно уже рассыпался внутри.
Я стоял неподвижно, чувствуя, как внутри нарастает этот опасный, липкий комок правды. Еще секунда - и я мог бы сказать что-то, о чем жалел бы потом всю жизнь. Но я вовремя вспомнил, где нахожусь.
Я резко дернулся, с силой пнул злосчастный автомат в последний раз и повернулся к Левенту с самым широким, самым приторным из своих саркастичных оскалов.
- Ну всё, сеанс «психоанализ у кофейного аппарата» окончен. Ты очень старался, честное слово, я почти прослезился. Скажи, а твоя лицензия не требует доплаты за сверхурочные лекции по психологии для коллег?
Левент на мгновение замер, явно ошарашенный такой сменой декораций, а потом вдруг рассмеялся - искренне, в голос.
- Ты - редкий тип, Мерт. Самоубийца в доспехах.
- Я - профессор, который хочет пить, - отрезал я, направляясь к выходу из корпуса. - Иди к своим пациентам, у тебя там наверняка есть кто-то, кто жалуется на недостаток внимания. А я пойду поищу кофе, который не требует сеанса психотерапии перед подачей.
- Удачи в поисках! - крикнул он мне вслед, все еще улыбаясь. - И если не найдешь - зайди ко мне. У меня есть заначка в ящике стола.
Я не обернулся, лишь поднял руку в прощальном жесте. За углом коридора я наконец выдохнул. Карточный домик держался. Еще один день, еще одна победа над самим собой. Слава богу, что у Левента нет доступа к моим мыслям так же легко, как к моему кофе.
***
Сумерки медленно окутывали университет, окрашивая мраморные полы холла в холодные, свинцовые оттенки. Мерт спускался по лестнице, и звук его шагов гулко разносился по пустому зданию. Лишь на втором этаже мелькнула фигура уборщицы - она бросила на него недовольный взгляд, словно обвиняя в том, что он снова засиделся допоздна.
Он не обратил на неё внимание. Пальцы привычным жестом поправили воротник старой кожаной куртки, которая плотно облегала плечи. Сегодня у него не было пар, и он позволил себе приехать на кафедру в джинсах и свитере, оставив броню из строгих костюмов дома. Возню с документами в пустом кабинете Мерт использовал как легальный предлог не возвращаться в свою квартиру. Тишина там в последнее время стала слишком громкой.
Миновав турникет, он двинулся к выходу, но его взгляд на секунду задержался на зраннике. Брат Кадир спал прямо на посту, подперев седую голову рукой. Пальцы медленно сползали по щеке, вот-вот готовые соскользнуть, но веки оставались сомкнутыми.
«Спит, как ребёнок», - мелькнуло в мыслях с глухой горечью. Мерт на мгновение представил собственную кровать, обещающую забытье, но тут же сжал зубы. Нет. В его личной тишине, за закрытыми глазами, его ждали не сны, а тени - обрывки голосов и лица, которые он отчаянно старался забыть. Они начинали шептаться, как только гас свет, заполняя комнату до краёв, пока воздух не становился густым.
Тяжёлая стеклянная дверь поддалась с глухим скрипом, и в лицо тут же ударил порыв влажного, холодного ветра. Воздух остро пах озоном и мокрым асфальтом - гроза была уже на подходе. Пряди волос беспорядочно забились по лобу поддаваясь порыву. Мерт машинально сунул руку в карман, перебирая связку ключей.
Он уже собирался ускорить шаг к парковке, как вдруг замер. Из-за массивных колонн у входа, утопающих в вечерних тенях, донёсся голос. Сдавленный, напряжённый. Женский.
Мужчина повернул голову, вслушиваясь.
- Я уже сказала: не нужно!
Из-за колонн показался тёмно-синий плащ, развевающийся на ветру. Мина стояла в нескольких метрах от входа. Её шоколадные волосы, собранные в небрежный хвост, трепал порывистый ветер. Она скрестила руки на груди, медленно отступая к зданию, а перед ней слишком близко маячил худощавый мужчина в помятой рубашке. Его красная иномарка, припаркованная неподалеку, тускло поблескивала под фонарем.
Мерт нахмурился, чувствуя, как мышцы спины мгновенно напряглись. Взгляд, острый и цепкий, скользнул по фигуре незнакомца. Что этот тип делает рядом с ней? Девушка отшатнулась, когда тот сделал ещё шаг вперёд, активно жестикулируя. Её пальцы мёртвой хваткой вцепились в лямку рюкзака, а взгляд упорно избегал лица собеседника.
- Мина-ханым, ну зачем упрямиться? - голос незнакомца прозвучал приторно-слащаво, будто он намеренно растягивал слова. - Ваш отец дал согласие на наш союз. Я просто хочу поговорить. Поближе. - Он ухмыльнулся и протянул руку, намереваясь коснуться её волос.
Девушка резко отклонилась назад.
- Но я не давала никакого согласия! - её голос дрогнул, но она упрямо вздёрнула подбородок. - Уезжайте, пожалуйста. Вы меня пугаете.
Мерт, не отдавая себе отчёта, двинулся к ним, замедляя шаги. Теперь он слышал всё.
«Какой, к чёрту, союз? С кем?» - кровь мгновенно ударила в виски. То, как этот человек осматривал Мину - снизу вверх, словно оценивая товар на витрине, - вызвало внутри Мерта глухую волну жгучего раздражения. Это была его студентка. Та самая девчонка, которая отчаянно спорила с ним на семинарах, чьи глаза загорались азартом при обсуждении сложных философских концепций, которая всегда твёрдо отстаивала своё мнение. А теперь этот тип в помятом пиджаке говорил с ней так, будто она была вещью.
- Мы скоро будем мужем и женой, - незнакомец наклонился ближе, перекрывая ей пространство. - Не будь ребёнком. Садись в машину.
Мина прижалась спиной к холодной кирпичной стене университета.
- Нет! - выкрикнула она. - Я никуда с вами не поеду!
Мужчина лишь снисходительно усмехнулся, будто выслушал детскую капризную угрозу.
- Ты же не хочешь, чтобы твой отец узнал о твоём поведении? - Он шагнул вплотную, и его пальцы жестко, словно клещи, сомкнулись на её запястье.
Мина вскрикнула, отчаянно пытаясь вырваться, но хватка только усилилась.
- Не усложняй, - незнакомец потянул её к открытой дверце машины, и резкий запах его дешёвого одеколона вперемешку с табаком заставил девушку поморщиться. - Мы просто прокатимся...
Мерт больше не собирался оставаться зрителем. Его шаги, тяжёлые и чёткие, гулко разрезали тишину площади.
- Отпустите её.
Голос прозвучал негромко, почти на уровне воющего ветра, но незнакомец мгновенно обернулся, так и не разжав пальцев. Он прищурился, пытаясь разглядеть лицо мужчины в полумраке.
Мина замерла, широко распахнув глаза. В них мелькнул животный испуг, который тут же сменился тотальным, оглушительным облегчением. Она смотрела на него так, словно он только что материализовался из воздуха.
- Ты ещё кто такой? - процедил мужчина, не отпуская руку девушки. - Иди своей дорогой, приятель. Мы тут с моей невестой вопросы решаем.
Мерт остановился в метре от них.
Он видел, как подрагивают плечи девушки под тонким плащом, и это зрелище заставило его до боли сжать челюсти. Взгляд упал на её запястье, побелевшее от чужих пальцев, и внутри что-то остро кольнуло.
- Женихи не ломают невестам руки, - спокойно произнёс он. - У вас ровно три секунды, чтобы убрать от неё руки, пока я не сломал вам ваши.
Незнакомец презрительно фыркнул, выпятив грудь.
- Ты не понял, да? Я...
Договорить он не успел. Мерт не стал тратить слова. Одно молниеносное, выверенное движение - и его ладонь сомкнулась на запястье мужчины. Он надавил на болевую точку с такой методичной, пугающей силой, что тот взвыл, моментально разжав пальцы.
Мина отшатнулась, прижимая пострадавшую руку к груди. Мерт тут же сделал полшага в сторону, полностью закрывая её собой. Спиной он отчётливо чувствовал её прерывистое, испуганное дыхание.
- Ты ненормальный?! - взвизгнул мужчина, баюкая пульсирующее запястье. - Я её жених! Отец мне её отдал!
- Видимо, забыл приложить инструкцию по эксплуатации, - Мерт склонил голову набок, разглядывая его с откровенной брезгливостью. - Слушай меня внимательно, герой. Если твоя машина сейчас же не исчезнет за воротами кампуса, я вызову полицию. Думаю, статья за попытку похищения и нападение прекрасно освежит твою биографию.
- Кто этот придурок? - Ахмет попытался заглянуть за плечо Мерта, ища взгляд девушки. - Твой парень, что ли?
Ахмет дёрнулся было вперёд, но Мерт предупреждающе приподнял ладонь. В ту же секунду почувствовав, как маленькие, дрожащие пальцы Мины отчаянно вцепились в плотную ткань его кожаной куртки со спины. Эта едва ощутимая дрожь током пробежала по его позвоночнику.
- Её преподаватель. - Мужчина достал телефон, и синеватый экран резко подсветил его непроницаемое лицо. - Пока она находится на этой территории, она под моей ответственностью. Убирайся.
Пауза выдалась тяжёлой. Ахмет обвёл их бешеным взглядом, его нижняя челюсть дёргалась от бессильной ярости. Поняв, что силой здесь ничего не решить, он круто развернулся. Дверца машины захлопнулась с оглушительным грохотом. Двигатель взревел, и красная иномарка с визгом шин рванула прочь, обдав их запахом жжёной резины и выхлопных газов.
Мерт не сводил глаз с дороги, пока рёв мотора окончательно не стих. Он стоял неподвижно. За его спиной, буквально вжавшись в него, замерла Мина. Её пальцы всё ещё судорожно удерживали складки его куртки, а глаза были плотно зажмурены.
- Уехал, - тихо сказал он, не оборачиваясь.
Девушка вздрогнула, словно её резко разбудили. Веки приподнялись, являя миру ещё полные тревоги глаза. Пальцы разжались медленно, неохотно отпуская надежную опору. Она сделала шаг назад. Холодный ветер тут же швырнул ей в лицо выбившуюся прядь волос. Убедившись, что площадь пуста, Мина наконец перевела взгляд на спину преподавателя.
Мужчина резко развернулся, застав её врасплох. Спрятав руки в карманы куртки, он окинул её внимательным взглядом. Плечи его всё ещё оставались напряжёнными. Мина опустила голову, чувствуя, как к щекам приливает горячая волна стыда. Она выглядела такой потерянной, что у Мерта внутри шевельнулось давно забытое, глухое чувство вины за то, что мир бывает таким дерьмовым.
Но он прекрасно знал: если он сейчас начнёт её жалеть - она окончательно сломается и расплачется. Ей нужен был не платочек. Ей нужен был привычный якорь.
- Демирташ, - произнёс он с привычной усталой иронией, убирая телефон обратно в карман. - У вас талант. Вы притягиваете катастрофы с такой же скоростью, с какой заваливаете мои тесты по логике.
Мина резко вскинула голову. Её глаза возмущённо расширились, а на бледных щеках мгновенно вспыхнул румянец. Якорь сработал.
- Я его сюда не приглашала! - выпалила она, и её голос наконец-то обрёл ту самую упрямую звонкость. - И с тестами у меня всё нормально!
- Разумеется, - уголок губ Мерта пополз вверх в редкой, искренней полуулыбке. - Вы просто вышли подышать воздухом, а этот милый джентльмен решил случайно зачитать вам свои права на владение.
Мина фыркнула, нервно заправляя за ухо растрепавшуюся прядь. Её взгляд скользнул по его лицу, затем по кожаной куртке, словно она только сейчас осознала, как именно он выглядит вне аудитории. Она смутилась, и её колючесть тут же дала трещину.
- Спасибо, - тихо сказала она, опустив глаза. - Если бы не вы... я не знаю, как бы от него отвязалась.
Мерт промолчал. Он сделал шаг ближе и его взгляд упал на её руки, которые она старательно прятала.
- Всё в порядке?
Она коротко кивнула, упорно разглядывая его ботинки.
Размышления оборвались, когда преподаватель сухими, тёплыми пальцами внезапно обхватил её пострадавшее запястье.
- Как же, в порядке... - проворчал он, и голос его прозвучал гораздо резче, чем следовало.
Мерт осторожно, едва касаясь кожи, перехватил её ладонь. На тонком запястье уже наливались багровым цветом чёткие следы чужих пальцев. Девушка затаила дыхание, исподтишка разглядывая его лицо. На синяки смотреть не хотелось, а вот на его сосредоточенный профиль - очень даже. Его большая, мозолистая ладонь казалась огромной на фоне её крошечной руки.
Большой палец невесомо скользнул по краю синяка, проверяя, не повреждено ли сухожилие. Мужчина физически чувствовал, как участился её пульс под его пальцами.
- Кто этот... синдром? - спросил он неожиданно.
- Друг отца, - неохотно пробормотала Мина, глядя куда-то в сторону ботинок преподавателя.
- Друг, значит, - повторил Мерт, аккуратно отпуская её руку. - Который с ходу объявляет себя твоим женихом и тащит в машину. Любопытный клинический случай. Синдром навязчивого жениха? Или всё же мания величия с бредом собственности? - Он склонил голову набок, демонстрируя профессиональную заинтересованность, но в глубине его тёмных глаз заплясали едкие, весёлые искорки.
- Он не...
- Значит, свадьбу отменяем?
- Да нет никакой свадьбы! - смущённо вскрикнула она, чувствуя, как щёки предательски заливает густой румянец.
Мерт смотрел на неё несколько секунд. В этой хрупкой, напуганной девчонке было столько внутреннего стержня, что это вызывало невольное уважение. А глаза... Её взгляд вобрал в себя всё это штормовое небо: блики фонарей отражались в тёмных зрачках, как россыпь алмазов на бархате. Губы девушки, сжатые в тонкую линию, едва заметно дрогнули, выдав мимолётное желание сказать то, что так и осталось непроизнесённым.
Этот взгляд парализовал его надёжнее любых аргументов.
- Кажется, вы снова остались на моё попечение, мисс Беннет, - он развернулся и направился в сторону парковки. - Идём.
Мина осталась стоять на месте.
- Куда?
- На парковку, Демирташ. Или ты ждёшь, что твой несостоявшийся жених вернётся с букетом роз и извинениями? - Мерт даже не обернулся.
- Мне не нужно никуда идти! - возмутилась она, поправляя рюкзак
«Я что, пятилетняя, чтобы меня за ручку водить? Справлялась же как-то раньше. И пешком ходила, когда маршрутки отменяли, и жива осталась!»
- Я вызову такси. Или дойду до остановки.
Мерт остановился. Медленно повернулся и скрестил руки на груди, с любопытством наблюдая за её бунтом.
- Такси? В это время? - он кивнул на почерневшее небо, где как раз сверкнула первая молния. - Ну давай. Отличный план. Очередной побег из зоны комфорта.
Мина прищурилась, её ноздри гневно раздулись. Она открыла было рот, чтобы выдать какую-нибудь колкость о его манере командовать, но вместо этого резко развернулась и нарочито громко зашагала к выходу с территории кампуса.
- Я никуда с вами не поеду, - процедила она, ёжась от внезапного холода.
- Поедешь, - спокойно констатировал Мерт. Уголки его губ снова дрогнули в улыбке.
Он развернулся и уверенно зашагал дальше, вглубь парковки, мысленно начав отсчёт. Один. Два. Три.
Ветер гнал по асфальту какую-то бумажку, шуршали листья в кустах, где-то вдалеке гудел город. Но нужного звука не было. Пальцы Мерта в карманах начали нервно перебирать ключи. Шесть. Семь.
«Неужели действительно ушла? Вот же упрямая...» - он уже готов был выругаться и обернуться, как вдруг сзади раздался торопливый стук каблучков по мокрому асфальту.
- Я... это просто... - бурчала Мина, нагоняя его и упорно глядя в сторону, так и не закончив предложение.
Мерт ничего не ответил, тщательно скрывая победную улыбку. Девушка пристроилась рядом, изо всех сил пытаясь подстроить свой шаг под его широкую, размашистую походку. Её маленькие ботинки забавно семенили, пытаясь угнаться за его массивной обувью.
- Вы вообще всегда и всеми так командуете? - не выдержала она затянувшегося молчания, раздражённо дёрнув плечом с рюкзаком.
- Исключительно тогда, - парировал Мерт, по-прежнему глядя только вперёд, - когда имею дело с особо упрямыми беглецами.
Мина шумно фыркнула, но развивать спор не стала. Только её щёки в этот момент порозовели гораздо сильнее, чем того требовал холодный вечерний ветер.
А:
Маленькая и миленькая глава вышла :) Чисто вам на перекус перед следующей - насыщенной и объёмной.
Голосуйте и обязательно оставляйте комментарии, каждый из которых очень ценен 💌