Глава 10: Ритм одного дыхания
Тишина в пентхаусе больше не была холодной. Она стала густой, как патока, наполненной запахом антисептиков и едва уловимым ароматом детской присыпки. После того как врачи осмотрели Аврору и подтвердили, что, кроме сильного стресса и действия легкого снотворного, ей ничего не угрожает, в доме наконец воцарился покой. Но этот покой был хрупким, как тонкий лед над бездной.
Ариэлла лежала в большой кровати, бледная, почти прозрачная. Её организм, истощенный месяцами недосыпа и добитый чудовищным шоком, сдался. Врачи настояли на капельнице, чтобы восстановить водно-солевой баланс и успокоить сорванную нервную систему. Тонкая прозрачная трубка тянулась от её вены к штативу, по которому медленно, капля за каплей, стекало спасение.
Аврора, наотрез отказавшаяся спать в своей комнате, лежала между ними. Она вцепилась в край пижамы Хёнджина так крепко, что её маленькие пальчики побелели. Она долго ворочалась, вздрагивая от каждого шороха за окном, пока Хёнджин не начал тихо гладить её по голове, нашептывая бессвязные, но успокаивающие слова.
— Ты уйдешь? — вдруг спросила малышка, открыв один глаз. В её голосе не было прежней беззаботности. Там поселился страх, который не должен знать ни один ребенок в три года.
— Никогда, Аврора. Я всегда буду рядом, чтобы прогнать всех драконов, — ответил Хёнджин, и его голос дрогнул.
Девочка долго смотрела на него, словно проверяя его слова на прочность. Затем она придвинулась ближе, уткнулась носом в его плечо и прошептала так тихо, что это почти слилось с шелестом кондиционера:
— Спасибо... папа.
Сердце Хёнджина в этот момент сделало кульбит и, кажется, остановилось. «Папа». Слово, которое он никогда не надеялся услышать. Слово, которое накладывало на него ответственность большую, чем управление корпорацией. Он почувствовал, как к горлу подступил ком, а глаза защипало. Он не был её биологическим отцом, но в ту секунду, когда он стоял перед дулом пистолета на складе, он стал им по праву выбора и боли.
Аврора засопела, окончательно погрузившись в глубокий сон. Хёнджин осторожно переложил её на подушку и накрыл одеялом, чувствуя, как внутри него разливается странное, щемящее тепло.
Ариэлла не спала. Она слышала этот шепот. Она видела, как Хёнджин замер, услышав это слово. Когда Аврора уснула, Ариэлла медленно пошевелилась, пытаясь сесть. Капельница натянулась.
— Эй, осторожнее, — Хёнджин мгновенно оказался рядом. Он помог ей опереться на подушки, а затем сам сел на кровать, притягивая её к себе.
Она была похожа на сломанную фарфоровую куклу. Без сил, безвольная, она просто позволила ему устроить её голову у себя на груди. Её рука с капельницей покоилась на его колене. Хёнджин обнимал её так бережно, словно она могла рассыпаться от слишком крепкого прикосновения.
— Ты слышал? — прошептала она. Её голос был едва различим.
— Слышал, — он поцеловал её в висок. — Это самое дорогое, что я когда-либо получал.
— Я думала, что потеряла её, Хёнджин... Когда я увидела то видео, я почувствовала, как моя душа просто... вытекла из меня. Я не хотела больше дышать. Если бы не ты... — она судорожно вздохнула, и по её щеке скатилась одинокая слеза. — Я не знаю, как мне теперь смотреть на мир. Везде кажутся тени.
Хёнджин крепче прижал её к себе, переплетая свои пальцы с её свободной рукой.
— Тень существует только там, где есть свет, Ариэлла. Мой отец пытался потушить наш свет, но он не учел одного: мы умеем гореть даже в вакууме.
Он чувствовал ритм её сердца под своими ладонями — оно билось неровно, часто, но оно билось.
— Знаешь, — продолжал он, глядя в темноту комнаты, — я всю жизнь думал, что любовь — это слабость. Что это крючок, за который тебя можно дергать. Отец вбивал мне это в голову с детства. И сегодня он доказал это. Он использовал вас, чтобы уничтожить меня. Но он ошибся в расчетах. Любовь — это не слабость. Это броня.
Ариэлла закрыла глаза. Тепло его тела, мерный стук его сердца и осознание того, что Аврора спит рядом, начали действовать лучше любых лекарств. Напряжение, которое сковывало её мышцы последние десять часов, начало постепенно отпускать.
— Хёнджин... — выдохнула она, засыпая. — Пообещай мне... что мы больше не будем врать друг другу. О чувствах. О страхе. Обо всём.
— Обещаю, — ответил он, касаясь губами её волос. — Больше никаких масок. Никаких «директоров» и «учителей». Только мы.
Она лежала на нем, почти невесомая, подключенная к жизни через капельницу и через него. Её дыхание стало ровным. Хёнджин не шевелился. Ему было неудобно, затекла спина, но он готов был просидеть так вечность. Он смотрел на две головы на подушках — одну маленькую, золотистую, и другую — взрослую, темную.
Это была его семья. Его хрупкое, израненное, но бесконечно ценное сокровище.
В эту ночь Хван Хёнджин не спал. Он охранял их сон, вслушиваясь в каждый звук ночного города. Он знал, что завтра его отец нанесет новый удар. Он знал, что Кан Мин Хо где-то там, с его ядами и секретами. Он знал, что школа «Эдельвейс» может быть разрушена.
Но глядя на Ариэллу, которая спала на его груди, он понимал: империя может рухнуть. Деньги могут исчезнуть. Но пока этот ритм двух сердец звучит в унисон с его собственным, он непобедим.
Он осторожно дотянулся до телефона и отправил одно сообщение секретарю Киму:
«Начинай процедуру ликвидации моих личных активов в холдинге. Мы уходим. Готовь документы на регистрацию нового фонда. Название: "Аврора"».
Он больше не хотел играть по чужим правилам. Он собирался построить свой мир. Мир, где учителям не нужно выбирать между хлебом и супом для детей, и где директора не боятся быть людьми.
Перед самым рассветом он всё же забылся коротким, тяжелым сном. Ему снилось поле ромашек и маленькая девочка, которая бежала к нему, выкрикивая: «Папа!». А рядом стояла Ариэлла, и в её глазах больше не было боли. Только свет.
Когда первые лучи солнца пробились сквозь панорамные окна, Хёнджин открыл глаза. Ариэлла всё еще спала, её лицо приобрело чуть более здоровый оттенок. Аврора уже проснулась и тихо сидела на кровати, рассматривая капельницу.
— Тсс, — Хёнджин приложил палец к губам.
Малышка понимающе кивнула и шепотом спросила:
— Мама поправится?
— Обязательно, — Хёнджин улыбнулся и протянул ей свободную руку. — Иди сюда.
Аврора перебралась к нему под бок. Они сидели в тишине, наблюдая за просыпающимся Сеулом. Хёнджин знал, что это лишь затишье перед бурей. Но теперь у него была причина сражаться, в которую он верил до последнего вздоха.
В дверь тихо постучали. Это был Ким. Его лицо было бледным.
— Господин Хван... вы должны это увидеть. По всем каналам...
Хёнджин аккуратно высвободился из-под спящей Ариэллы, поцеловал её в лоб и вышел в гостиную. На огромном экране телевизора шел экстренный выпуск новостей.
«Скандал в образовательной империи Хван. В сеть попали записи жестокого обращения с сотрудниками и доказательства махинаций с детскими фондами. Основатель корпорации Хван Тэ Джун объявлен в розыск...»
Хёнджин замер. На экране мелькали кадры, которые мог знать только один человек.
— Мин Хо... — прошептал Хёнджин.
Химик не просто ушел. Он решил уничтожить Тэ Джуна его же методами. Но была одна проблема: в этих документах фигурировала и подпись Хёнджина. Кан Мин Хо решил сжечь весь лес, не заботясь о том, кто в нем остался.
Война перешла на новый уровень. И теперь Хёнджину предстояло защищать не только жизнь Ариэллы, но и свою честь, чтобы иметь право называться тем словом, которое вчера прошептала Аврора.