Глава 6: Сражение в стеклянных стенах
Министерство образования прислало своих «ищеек» в рекордно короткие сроки. Группа из пяти человек в серых костюмах, с каменными лицами и чемоданами, набитыми пустыми бланками для протоколов, оккупировала конференц-зал «Эдельвейса» уже к полудню. Старый господин Хван не блефовал: он решил выжечь всё поле, лишь бы преподать сыну урок.
Хёнджин заперся в кабинете, обложившись аудиторскими отчетами за последние три года. Он выглядел как полководец перед проигранной битвой. Его отец знал все слабые места системы — ведь он сам её создавал.
Ариэлла вошла в кабинет без стука. В руках она несла стопку старых журналов учета и свой ноутбук.
— Уходите, Ариэлла, — не поднимая глаз, бросил Хёнджин. Он не спал всю ночь, и его голос напоминал шуршание наждачной бумаги. — Комиссия ищет любую зацепку. Если они увидят вас здесь, они припишут мне фаворитизм и нецелевое использование фонда зарплат.
— Они ищут финансовые дыры, господин Хван. Но они забывают, что школа — это не только цифры, — она решительно поставила ноутбук на его стол. — Посмотрите сюда.
Хёнджин нехотя поднял взгляд. На экране была открыта сложная таблица с графиками, но это не были финансовые отчеты.
— Что это?
— Это статистика успеваемости и грантов по естественным наукам за последние два года. Помните, ваш отец обвинил вас в «нецелевом использовании средств» на новую лабораторию биологии и химии? — Ариэлла начала быстро перелистывать страницы. — Вот отчеты о победах наших учеников на международных олимпиадах. А вот — патенты на малые исследования, которые мы подали в прошлом месяце.
Она придвинулась ближе, и Хёнджин почувствовал легкий аромат её цветочных духов, который странным образом успокаивал его мечущийся разум.
— Каждый вон, который министерство считает «украденным», на самом деле конвертирован в интеллектуальную собственность школы, — продолжала она, её глаза горели азартом. — Согласно уставу «Эдельвейса», инвестиции в научную базу имеют приоритет перед дивидендами акционеров. Ваш отец сам подписал этот пункт пять лет назад, чтобы платить меньше налогов.
Хёнджин замер. Он медленно перевел взгляд с экрана на Ариэллу.
— Вы хотите сказать, что мы можем оправдать любые траты через образовательные гранты?
— Именно. Я сопоставила закупки реактивов и оборудования с учебными планами. Всё совпадает до миллиграмма. Они не смогут придраться к закупке дорогого секвенатора ДНК, если я покажу им проект десятого класса, который получил премию мэра.
Через час они уже сидели в конференц-зале напротив главы комиссии — господина Пака, человека, известного своей неподкупностью и фанатичной любовью к букве закона.
— Господин Хван, — Пак поправил очки. — У нас есть серьезные подозрения, что средства из фонда развития были направлены на личные счета подрядчиков, связанных с вами. В частности, закупка оборудования для блока «Б».
Хёнджин уже хотел ответить в своей привычной резкой манере, но почувствовал, как под столом Ариэлла слегка коснулась его колена — предупреждающий жест.
— Если позволите, господин Пак, — мягко вмешалась она. — Я Ли Ариэлла, ведущий методист по естественным наукам. Оборудование, о котором вы говорите, — это не просто техника. Это часть программы «Геном будущего».
Она открыла презентацию. На экране замелькали фотографии учеников в белых халатах, скриншоты их работ и, самое главное, благодарственные письма от ведущих университетов мира.
— Эта «трата», как вы её называете, позволила школе получить статус ассоциированного члена научного совета, — продолжала Ариэлла. — Что, в свою очередь, подняло стоимость акций образовательного холдинга на 12%. Вы считаете это нецелевым использованием?
Комиссия зашепталась. Хёнджин наблюдал за Ариэллой с нескрываемым восхищением. Она не просто защищала его — она громила аргументы отца его же оружием: логикой и выгодой.
Весь день прошел в изнурительных спорах. Ариэлла приносила отчет за отчетом, подтверждая каждое слово Хёнджина фактами из учебного процесса. Она была его щитом и его мечом.
К семи вечера господин Пак закрыл папку.
— Что ж, господин Хван. Должен признать, ваши методы управления... специфичны. Но юридически и методически всё безупречно. Мы подготовим отчет об отсутствии нарушений.
Когда за комиссией закрылась дверь, Хёнджин обессиленно откинулся на спинку стула. В зале воцарилась тишина, нарушаемая только тиканьем часов.
Ариэлла начала собирать бумаги, её руки заметно дрожали — адреналин уходил, оставляя лишь колоссальную усталость.
— Вы спасли меня, — тихо сказал Хёнджин.
— Мы спасли школу, — поправила она, не поднимая глаз. — Аврора очень гордилась бы, если бы знала, что её мама сегодня сражалась с настоящими драконами.
Хёнджин встал, подошел к ней и осторожно взял её за руки, заставляя оставить бумаги в покое.
— Мой отец не прощает поражений. Он не оставит нас в покое, даже если министерство умыло руки. Теперь это станет личным.
— Я знаю, — Ариэлла наконец посмотрела на него. — Но сегодня я поняла одну вещь. Вы не один, Хёнджин. Раньше вы были одиноким королем в ледяном замке. Но теперь... у вас есть мы.
Хёнджин почувствовал, как внутри него что-то окончательно рухнуло. Весь этот холод, всё это напускное величие — всё это было неважно по сравнению с этим простым «у вас есть мы».
Он потянул её к себе. На этот раз Ариэлла не сопротивлялась. Он обнял её — крепко, отчаянно, словно она была единственным якорем в бушующем океане. Она уткнулась лицом в его плечо, и он почувствовал, как его рубашка намокает от её слез. Это были слезы облегчения.
— Вам нельзя возвращаться в вашу квартиру, — прошептал он ей в волосы. — Если отец решит надавить через арендодателей или устроить «несчастный случай»... я не переживу этого.
— О чем вы?
— Переезжайте ко мне. В мой дом. Там охрана, там безопасно. У Авроры будет своя комната, сад...
— Хёнджин, это безумие. Что скажут люди? — она отстранилась, глядя на него с испугом.
— Пусть говорят что угодно. Я только что бросил вызов человеку, который контролирует половину Сеула. Мне больше нечего терять, кроме вас, — он взял её лицо в свои ладони. — Пожалуйста, Ариэлла. Не ради меня. Ради Авроры.
Она знала, что он прав. Старый Хван не остановится. Если он не смог уничтожить сына через закон, он ударит по самому больному — по тем, кто ему дорог.
— Хорошо, — выдохнула она. — Но только до тех пор, пока всё не утихнет.
Пентхаус Хёнджина встретил их холодным блеском стали и стекла. Аврора, которую они забрали от соседки, сонно терла глаза, озираясь по сторонам.
— Ого... тут можно кататься на велосипеде! — прошептала малышка, глядя на бесконечно длинный коридор.
Хёнджин улыбнулся — впервые за этот бесконечный день по-настоящему тепло.
— Можно, Аврора. И на велосипеде, и на самокате.
Он провел их в гостевое крыло. Комната для Авроры была огромной, с видом на ночной Сеул. Ариэлла стояла в дверях, чувствуя себя Золушкой, которая попала в сказку, где в конце всё равно может появиться злая мачеха в лице отца Хёнджина.
Позже, когда Аврора уснула в огромной мягкой кровати, Хёнджин и Ариэлла вышли на террасу. Город внизу мерцал миллионами огней.
— Знаете, — тихо сказала Ариэлла, глядя на звезды. — Я всегда думала, что биология — это самая логичная наука. Но то, что происходит сейчас... это не поддается никакой логике.
— Это называется эволюция, — Хёнджин подошел сзади, не касаясь её, но она чувствовала его тепло. — Старые формы жизни отмирают, чтобы дать место новым. Мой отец — это прошлое. А мы... мы — это то, что будет дальше.
Он осторожно взял её за руку, переплетая свои пальцы с её.
— Завтра будет новый бой. Но сегодня... сегодня просто побудьте здесь. Со мной.
В тишине ночи они стояли на вершине мира, два человека, которые потеряли всё, чтобы обрести друг друга. Они еще не знали, что в этот самый момент Хван Тэ Джун в своем кабинете подписывал приказ о полной продаже акций школы «Эдельвейс» иностранному консорциуму. Он решил разрушить саму почву, на которой они стояли.
Но Хёнджин больше не боялся падения. Ведь теперь у него были крылья.