Глава 4: Вне золотой клетки
Суббота в Сеуле всегда ощущалась иначе. Город сбрасывал строгий офисный костюм и облачался в уютные свитера, наполняясь запахом жареных каштанов и свежего кофе. Хван Хёнджин ненавидел субботы. В этот день у него не было расписания, которое могло бы защитить его от собственных мыслей.
Он сидел на заднем сиденье своего черного седана, раздраженно глядя в окно. Дорога к дому его матери пролегала через старый район Мапхо — место, которое он обычно проезжал без остановки. Но сегодня пробка на перекрестке заставила машину замереть прямо напротив небольшого, видавшего виды кафе с выцветшей вывеской «У тетушки Суни».
Хёнджин уже хотел попросить водителя сменить маршрут, как вдруг его взгляд зацепился за знакомый профиль за стеклом витрины.
Ли Ариэлла.
Она сидела в самом углу, подальше от сквозняка. На ней был старый оверсайз-свитер песочного цвета, который делал её кожу еще бледнее, а волосы были собраны в небрежный хвост, из которого выбивались кудри. Напротив неё на высоком стуле ерзала Аврора.
— Останови здесь, — внезапно приказал Хёнджин.
— Господин Хван, мы опаздываем на обед к госпоже...
— Стой, я сказал. И подожди за углом.
Хёнджин вышел из машины, подняв воротник пальто. Он сам не понимал, зачем это делает. Им двигало нездоровое, почти болезненное любопытство. Он хотел увидеть Ли Ариэллу там, где на неё не давили стены его школы.
Он вошел в кафе, стараясь быть незаметным. Заведение было крошечным: всего пять столиков и стойка, за которой дремала пожилая женщина. Хёнджин сел за столик в тени массивной пальмы в кадке, раскрыв газету, чтобы скрыть лицо.
То, что он увидел, ударило его сильнее, чем любая дерзость Ариэллы в его кабинете.
На столе перед Авророй стояла большая дымящаяся тарелка густого супа и корзинка со свежими, пышными булочками, посыпанными сахаром. Девочка с аппетитом уплетала еду, болтая ножками и что-то увлеченно рассказывая маме.
А перед самой Ариэллой не было ни супа, ни мяса. Только пустая чашка из-под самого дешевого чая и единственный тонкий кусок поджаренного хлеба. Она медленно отщипывала от него крошечные кусочки, словно пытаясь растянуть это «блюдо» на вечность.
— Мамочка, откуси булочку, она очень сладкая! — Аврора протянула ей свою сдобу.
— Нет, маленькая, ешь сама. Мама совсем не голодна, я плотно позавтракала, пока ты спала, — Ариэлла улыбнулась.
Эта улыбка была самой болезненной ложью, которую Хёнджин когда-либо слышал. Он знал её зарплату. Он знал, сколько стоят счета за свет и аренду в этом районе. Он вдруг осознал, что те «дополнительные часы», за которые он её отчитывал, были её единственным способом накормить дочь чем-то, кроме хлеба.
— Давай проверим твою азбуку, — Ариэлла достала из сумки помятую тетрадку и карандаш. — На какую букву начинается «Арбуз»?
— На «А»! Как я! — звонко выкрикнула Аврора, размахивая ложкой.
Они начали играть. Ариэлла смеялась — по-настоящему, запрокинув голову, обнажая тонкую линию шеи. В этом смехе не было ни тени той изможденной женщины, которая дрожала в его кабинете. Здесь, в этом дешевом кафе, она была королевой своего маленького, бедного, но бесконечно теплого королевства.
Хёнджин смотрел на них и чувствовал себя нищим. У него были счета в швейцарских банках, коллекция редких вин и пентхаус, где тишина звенела в ушах. Но у него никогда не было этого — этого искреннего смеха над куском хлеба.
Он вспомнил свои обеды с родителями: серебряные приборы, ледяная вежливость и обсуждение акций. Если бы он в три года заговорил за столом, его бы немедленно увели в детскую.
Внезапно Аврора уронила карандаш, и он покатился прямо к ногам Хёнджина. Девочка спрыгнула со стула и нырнула под столы. Хёнджин замер, не успев спрятаться за газетой.
— Ой! Принц! — Аврора вынырнула прямо перед ним, сияя глазами. — Ты тоже пришел за булочками?
Ариэлла за столом застыла. Её смех оборвался, как струна. Она медленно повернула голову и встретилась взглядом с Хёнджином. Страх, стыд и недоумение сменили друг друга на её лице за секунду. Она быстро спрятала свой кусок хлеба за чашку, словно это было что-то постыдное.
Хёнджин медленно поднялся. Скрываться больше не было смысла.
— Господин директор... — Ариэлла тоже встала, судорожно поправляя свитер. — Что вы здесь делаете?
— Проезжал мимо. Решил выпить кофе, — солгал он, хотя в этом кафе кофе, скорее всего, напоминал жженый ячмень.
Он посмотрел на их стол. Аврора уже схватила его за руку своими липкими от сахара пальцами.
— Принц, садись с нами! У мамы есть хлеб, а у меня суп.
Ариэлла покраснела до корней волос.
— Аврора, не приставай к господину Хвану, у него важные дела. Простите её... мы уже уходим.
— Сядьте, госпожа Ли, — голос Хёнджина прозвучал тише, чем обычно, но в нем была властность, которой нельзя было противостоять.
Он сел на свободный стул, который жалобно скрипнул под его весом. В своем пальто от Couture он выглядел здесь как инопланетный корабль, приземлившийся на свалке.
— Тетушка! — крикнул он хозяйке, которая тут же проснулась. — Пожалуйста, принесите самый лучший набор обедов на троих. И самый большой десерт, который у вас есть.
— Не нужно, — быстро сказала Ариэлла. — Мы не голодны, мы уже поели...
— Вы ели хлеб, Ариэлла, — отрезал он, глядя ей прямо в глаза. — Не заставляйте меня повторять дважды. Это не милостыня. Считайте это... деловым обедом в неформальной обстановке. Нам нужно обсудить учебный план.
Сломленные барьеры
Когда на столе появились тарелки с горячим рагу, кимбапом и огромный поднос с фруктами, Аврора заерзала от восторга. Ариэлла сидела неподвижно, глядя в свою тарелку.
— Ешьте, — мягко сказал Хёнджин. — Это приказ начальника.
Она начала есть — сначала медленно, а потом, не выдержав, с жадностью, которую пыталась скрыть. Хёнджин смотрел, как она ест, и внутри него что-то болезненно сжималось. Как он мог быть таким слепым? Как он мог требовать от неё безупречности, зная, что она буквально отдает последний кусок дочери?
— Почему вы не просили аванс? — спросил он, когда Аврора увлеклась поеданием клубники.
— Я не хотела казаться еще более проблемной, — тихо ответила Ариэлла, не поднимая глаз. — Вы и так считаете меня хаосом. Я хотела доказать, что справлюсь сама.
— Вы справляетесь, — неожиданно для самого себя произнес Хёнджин. — Но даже самым сильным людям иногда нужно... пообедать.
Он протянул руку и, прежде чем она успела отстраниться, коснулся её пальцев, лежащих на столе. Её кожа была прохладной и шершавой от постоянного мытья лабораторной посуды.
— Ли Ариэлла, — он впервые назвал её по имени без официального обращения. — Я не монстр, которым вы меня считаете. Просто я забыл, каково это — когда о тебе кто-то заботится просто так. Не из-за акций или наследства.
Ариэлла подняла на него глаза, полные слез. В этот момент между ними исчезла разница в статусах, возрасте и доходах. Остались только два одиноких человека в дешевом кафе.
— Мой муж... — начала она шепотом. — Он всегда говорил, что самое главное — это сохранить свет внутри, даже если снаружи темно. Я стараюсь ради Авроры. Но иногда... иногда мне кажется, что темнота побеждает.
— Я не дам ей победить, — твердо сказал Хёнджин. Он сам удивился своим словам, но знал, что это правда.
Он достал из кармана платок и вытер капельку соуса с подбородка спящей прямо за столом Авроры — девочка наелась и мгновенно уснула, прижавшись к маминому плечу.
— Пойдемте, — Хёнджин встал. — Мой водитель отвезет вас домой. И не спорьте. Это тоже часть «делового обеда».
Когда они вышли из кафе, на улице уже зажигались фонари. Хёнджин сам открыл дверь машины для Ариэллы, бережно придерживая её, пока она усаживалась с ребенком на руках.
Он стоял на тротуаре, глядя вслед уезжающему автомобилю. В его кармане лежал счет из кафе — сущие копейки по его меркам. Но этот обед стоил ему гораздо больше. Он стоил ему его спокойствия.
Этой ночью Хван Хёнджин долго не мог заснуть. Он всё видел перед собой Ариэллу, делящую кусок хлеба. Он понял, что его «идеальная» школа и его «идеальная» жизнь — это просто пустые декорации. А настоящая жизнь была там, в Мапхо, в старом свитере и с золотистыми кудрями ребенка.
Он решил, что с понедельника всё будет иначе. Но он еще не знал, что его отец уже получил отчет о том, где и с кем его сын провел субботний вечер.