Chapter 19 |GREYNESS|
Сон тянулся бесконечно долго, и, как бы я ни хотела проснуться быстрее, у меня не получалось. Как всегда мои сны были настолько реалистичными, что было тяжело отличить их от действительности.
Длинный темный коридор, по которому я иду, чувствуя боль во всем теле и слабость. Сзади начинают появляться силуэты. Рассматриваю в них Джавду, Воробья и лица, которые я видела на гаражах, пока Кащей и Джавда играли в покер. Начинаю ускоряться. Они тоже. Собираю последние силы и игнорирую боль - начинаю бежать. Они бегут следом.
Когда силы уже почти покидают меня, разглядываю спереди знакомый силуэт, как свет в конце туннеля. Кащей. Вновь собираюсь с силами и бегу к нему, но кажется, что он не становится ближе, сколько бы я ни бежала.
- Костя! - зову его, но не слышу собственного голоса. Как будто что-то мешает мне говорить.
Пробую позвать его еще раз. Но он продолжает неподвижно стоять вдалеке. В этот момент слышу выстрел сзади. Затем боль в спине, настолько острая, что заставляет меня проснуться.
Резко открываю глаза, но начинаю моргать, привыкая к свету.
- Алиса! - слышу голоса.
Вскоре глаза все-же привыкают к свету, и я вижу вокруг себя отца, Еву и медсестер. Понимаю, что лежу в больнице. Боль в спине, которую я ощущала во сне, оказалась реальной.
- Спина, - озвучиваю я.
Говорить почему-то тяжело.
- Это нормально, если есть боли. Пройдут через пару дней, - говорит медсестра.
Воспоминания возвращаются ко мне. В меня стреляли. Вспоминаю, что слышала еще один выстрел сзади, испугавшись, что это мог быть мой отец, но вижу его перед собой и успокаиваюсь, понимая, что он в порядке. Осматриваюсь в поиске Кащея. Но нигде не вижу его. Неужели с ним что-то случилось?
- Кащей, - выдавливаю из себя я, вопросительно смотря на папу.
- Он в порядке.
- Нужно сделать укол. Положим тебя на бок, - обратилась ко мне медсестра.
После укола мне дали обезболивающее, и меня снова потянуло в сон. Ева с отцом обещали зайти ко мне утром.
После ночного сна мне стало лучше. То ли из-за обезболивающего, то ли из-за укола. Спина все еще болела, но уже не так остро.
- Доброе утро, - в палату зашла Ева.
Я улыбнулась ей. До всего случившегося я довольно давно не видела подругу.
- Как ты себя чувствуешь? - подруга села на стул рядом с кроватью и положила на прикроватный столик пакет. - Твои любимые фрукты и конфеты.
- Спасибо. Я в порядке, - отвечаю ей, замечая, что говорить стало проще. - Давно я здесь?
- Твой отец сказал, что все случилось два дня назад. Тебя оперировали всю ночь, потом ты спала. Сегодня третий день. Я узнала обо всем только вчера, Вахит рассказал.
- Вахит? В универсаме знают что-то?
- Они только знают, что произошла так называемая «воровская разборка». Милиция уже ищет участников. Алиса, ты-то там как оказалась? - волнительно смотрит на меня подруга. - Это он? Привел тебя туда?
Я понимала, что речь идет о Кащее.
- Нет. Он не хотел, чтобы я приходила. Я пришла сама. Там были они с отцом, я не могла просто сидеть дома.
Я поделилась с подругой всеми событиями тех дней. Она, конечно, выразила беспокойство о том, что я, видимо, сошла с ума, живя с Кащеем.
- Он того не стоит. Не нужно было. Но влюбленных не судят. Ты главное выздоравливай. Я рада, что все хорошо с твоим отцом и ты осталась живой. Я не собираюсь долго ходить на пары одна, так что давай, выздоравливай быстрее.
Я улыбнулась ей.
- Кстати о парах. Они через полчаса. Я побегу, зайду к тебе вечером.
Когда подруга уже была у входа, я окликнула ее:
- Я не хочу спрашивать у отца, он точно разозлится. Кащей .. ты знаешь, что с ним? Почему он не приходит? - озвучила я то, что крутилось в голове с момента пробуждения.
- Он в порядке. Я видела его тут вчера вечером. Он ушел буквально за пару минут до того, как ты проснулась.
- Хорошо, спасибо.
- Ешь фрукты. Не скучай.
Когда за подругой закрылась дверь, я плотнее накрылась одеялом и повернула голову к окну. Кажется, на улице шел едва заметный снег. Интересно, когда я смогу выйти на улицу? Я ведь даже не знаю, что со мной.
Осознаю, что лежу в палате одна. Видимо, отец договорился.
Дожидаюсь, пока ко мне зайдет медсестра, и спрашиваю ее о своем состоянии.
- С пулей пришлось убирать костные осколки, поэтому позвоночник должен восстановиться. Ходить .. недельки две точно не спеши. Будем смотреть, - улыбнулась мне полная невысокая женщина.
Поставив мне очередей укол и поменяв капельницу, выходит. Вместо нее заходит отец:
- Ну наконец-то! Отоспалась, небось, на год вперед! - он гладит меня по плечу, затем ставит принесенные цветы в вазу и кладет на столик пакет с продуктами.
- Привет, пап! Вы с Евой завалите меня продуктами. Здесь же кормят.
- Тебе надо есть больше, чтобы быстрее поправиться. Как себя чувствуешь?
- Отлично, - улыбаюсь отцу. Он и так поседел за ту ночь, не стоит волновать его тем, что на самом деле спина болит не переставая.
- Дочь, нам придется поговорить о том, что случилось, - прокашливается отец, и я понимаю, что разговор пойдет об очередей теме, которую ему не комфортно обсуждать со мной как мужчине с его маленькой девочкой. - У вас было что-то с этим .. мотальщиком?
- Пап, не называй его так. Если бы не он, тебя бы здесь могло и не быть, - защищаю я Кащея.
- А тебя здесь, - более строгим голосом отвечает отец.
- Это был мой выбор, его вины в этом нет.
- Запудрил тебе голову, ты еще молодая неопытная девушка, он просто этим воспользовался, - продолжал гневно говорить отец. - Ну кто он такой, чтобы ради него под пули? Брат твой, жених? Ты вообще знаешь, чем он занимается? Да он преступник!
- Папа, пожалуйста. Просто поверь мне: он не такой, каким кажется на первый взгляд. Все это время, что тебя не было, он помогал мне, заботился, искал тебя.
- Это единственная причина, по которой я не написал его имя в заявлении, которое писал вчера. Пусть гуляет на свободе, но вдалеке от нас. Я не хочу видеть его рядом с тобой.
- Поэтому он не приходит? - вскидываю брови я.
- Тебя не должно это волновать. Вот, лучше книжку почитай, - с этими словами папа кинул мне на кровать Толстого. - Пойду поговорю с врачами.
Дни шли, а Кащей так и не приходил. Сердце больно сжималось каждый раз, когда дверь открывалась, и заходил кто угодно, но не он. Я знала, что, даже если отец запретил ему приходить, он бы все равно пришел. Мой отец не был для него преградой. Но я не могла понять, в чем причина. Я старалась отвлекать себя чтением и разговорами с Евой, но пустота внутри росла и давила на меня. Так прошло две недели.
- Ты могла бы сделать кое-что для меня? - обратилась я к подруге в один из дней, совсем отчаявшись.
- Конечно. Что?
- Ты могла бы зайти к Кащею? Узнать, случилось ли что-то.
- Я могу, но ты уверена, что тебе это нужно? После того, что ты для него сделала, он не зашел к тебе ни разу.
Подруга была права, но я не могла поверить, что после того, что между нами было, он мог вот так исчезнуть без причины.
- Возможно, у него есть на то свои причины.
- Хорошо. Какой адрес?
Я записала Еве адрес Кащея на листке бумаги. Она кивнула:
- Зайду завтра после занятий.
- Спасибо.
На следующий день подруга, как и обещала, пришла ко мне вечером. По ее лицу я поняла, что она не знает, как рассказать мне что-то неприятное.
- В общем, я зашла к нему сегодня. Там были куча пьяных мужчин, какие-то девки. Он, кажется, был нетрезвый. Удивился, когда меня увидел. Даже вышел из комнаты, чтобы говорить не при всех. Сказал, чтобы ты забыла о нем. Что это все было ошибкой. В конце спросил, как ты, и ушел обратно к своей компании, - Ева старалась рассказывать осторожно, наблюдая за моей реакцией.
Что-то оборвалось внутри и последняя надежда на то, что он все-таки придет, рухнула. Я сохранила спокойствие и кивнула:
- Понятно. Спасибо, что сделала это для меня.
- Алиса, пожалуйста, не переживай из-за него. Он просто подонок. Ты ему жизнь спасла, а он ..
- Ев, давай не будем, - прервала я подругу. - Давай встретимся завтра, я хочу немного отдохнуть.
- Конечно, доброй ночи.
Когда Ева ушла, я сжала край простыни, сдерживая слезы. Некого было винить в моей наивности: я знала, с кем связываюсь. Для него ничего не стоит поцелуй или ночь с девушкой, он делает это каждый день. Меня предупреждали об этом. Но как же тот Кащей, который заботился обо мне, обсуждал «преступление и наказание» и готовил для меня кофе, который ненавидит? Который нежно обнимал меня ночами и в тот последний вечер, когда забрал нас с отцом из гаража? Возможно, я просто никогда по-настоящему его не знала.
На улице началась вьюга. Мне хотелось свернуться калачиком и заплакать, но я не могла двигаться. Лежа в горизонтальном положении, я спрятала голову в подушку. Слезы намочили наволочку.
Следующее утро было для меня полностью серым. Такими же были день и вечер. И все последующие дни. Я перестала читать принесенного отцом Толстого: строчки больше не вызывали во мне какие-либо эмоции. И, кажется, стала худшим собеседником для Евы и отца. Ни больничная, ни принесенная еда не лезли в меня. На уговоры медсестер и отца поесть я отвечала молчанием. Несмотря на это, позвоночник восстановился, и мне позволили ходить по палате. Потом по этажу. А потом выписали. С предупреждением, что гулять можно в сопровождении и не больше часа в день.
Возвращаться домой было сложно. Меня ждала новая реальность, к которой нужно было привыкнуть. В ней больше не было Кащея и наших вечеров на кухне и ночей в его темной спальне. Отец взял отпуск на месяц, чтобы ухаживать за мной. И ему нужно было восстановиться после произошедшего. Он заставлял меня выходить из дома каждый день, чтобы восстанавливать позвоночник. Мы делали круг вокруг дома и возвращались, потому что у меня не было никакого желания выходить на улицу.
Ева приходила ко мне каждый день первое время, но, видя, что я больше не рада визитам, стала приходить реже.
По ночам все чаще стали сниться кошмары. Отец прибегал на крики, а по утрам предлагал мне сходить к врачу.
- Алиса, я не знаю, что делать. Ты же просто призрак. Вся бледная, худая, безжизненная. Я за тебя боюсь. Эти ночные крики, отстраненность. Ты даже Еву к себе не подпускаешь, - тревожно говорил отец. - Давай съездим в Крым, в Сочи? Отдохнешь, поправишься.
- Нет, пап, я не хочу никуда ехать. Все будет хорошо.
Мне было жаль отца, поэтому я часто натягивала улыбку и заставляла себя есть, чтобы не волновать его.
Так прошел месяц. Отец завез меня на контрольный осмотр, где мне сказали, что я снова могу ходить, а значит, и вернуться к учебе.
Предстоял первый учебный день.