Chapter 18 |THE CONSEQUENCES|
От третьего лица
- Пулевое низкоскоростное слепое ранение, грудной отдел позвоночника, осколочный характер, - докладывала медсестра доктору, который должен был провести операцию. - Быстрая кровопотеря, как бы травматического шока не было. Наложили давящую повязку.
- К операции все готово? - уточняет врач.
- Да.
Оба удаляются в операционную, оставляя двух мужчин одних в коридоре. Мужчина постарше, Сергей Леонидович, отец Алисы, начинает нервно ходить вдоль больничного коридора. Кащей облокачивается о стену и смотрит перед собой. Ни один из них не хочет говорить. Так в молчании они проводят несколько часов подряд, пока врач не открывает дверь операционной.
- Пулю извлекли, костные осколки удалили, - докладывает он. - Девушка проснется не скоро. Часов двадцать, а то и больше. Была большая кровопотеря, сделали переливание.
- Подскажите, сколько займет восстановление? - уточняет отец.
- Сложно говорить сейчас. Как очнется, будем проверять двигательную силу в ногах и все остальные функции. Минимум недели две, максимум несколько месяцев, - врач устало потирает переносицу.
Отец кивает.
- Переведем ее в палату. Третий этаж, номер сорок два, - осведомляет медсестра.
Врачи уходят, Кащей следует за ними и догоняет врача, проводившего операцию. Кладет руку ему на плечо и отводит к углу:
- Достаньте импортные лекарства. Лучших врачей. Подберите палату получше, - устало говорит он, кажется, без каких-либо эмоций. - Вот, - достает из внутреннего кармана куртки стопку денег.
Врач, остерегаясь, оглядывается. Затем аккуратно забирает купюры и кивает:
- Будет сделано.
- Не все себе в карман. Проверю, - Кащей оставляет как бы дружеский, но крепкий удар на плече врача.
- Вам не нужна помощь? - спрашивает врач.
Видя непонимание Кащея, уточняет:
- Ваше лицо. И, - кивает на его свитер весь в крови.
Кащей отрицательно качает головой. Затем разворачивается и уходит в мужской туалет. Там включает холодную воду в кране и поднимет голову на старое, замыленное зеркало. Такой вид для него не в новинку. Запекшаяся кровь у носа, кровоподтеки и царапины на правой щеке и под правым глазом. Не желая смотреть на себя, мужчина опускает голову к умывальнику и сплевывает кровь. Подносит руки к холодной воде и, игнорируя боль, умывает лицо.
На третьем этаже медсестра, которая, видимо, уже получила приказ от врача, раздавала команды санитарам о том, чтобы пациентку Макееву перевезли в одиночную палату на пятом этаже.
- Привезите ей из дома личные вещи. Белье, одежду, тапочки, средства личной гигиены, - говорила она отцу. - Приезжайте завтра к обеду, даже к вечеру. Раньше точно не проснется.
Мужчина кивнул и надел куртку. Кащей проводил взглядом его удаляющуюся фигуру.
Одиночная палата была небольшой, но аккуратной и с большими окнами. Это первое, на что обратил внимание Кащей, - «хоть тут ей будет достаточно света, как она любит, не то что в моей спальне». Медсестры все еще крутились вокруг кровати девушки, устанавливая капельницы. Кащей стоял у окна к ним спиной. В какой-то степени он был рад тому, что момент, когда ему придется увидеть ее такой беззащитной и уязвимой по его вине, оттягивается. Но вот послышался звук закрывающейся двери. Они остались одни в палате.
Кащей повернулся и не спеша подошел к кровати. Бледная и слабая, она дышала едва заметно. Каштановые волосы рассыпались по подушке, длинные темные ресницы скрывали глаза, которые могли забрать у него всю усталость или злость.
Он взял стул и поставил сбоку. Какое-то время он молча смотрел на нее. Затем взял ее руку в свою и наклонил к ней голову, как бы прячась.
- Глупая. Зачем ради меня? Говорил же, что приношу одни неприятности. Просил держаться подальше. Но ты же упрямая. Девочка моя. Не волнуйся, каждый получит по заслугам. Они у меня землю жрать будут. Пули глотать. За каждый твой волос ответят. Но нам дальше вместе нельзя. Ты слишком светлая, а я обреченный. Я тебя погублю. Живи нормальной жизнью. А меня забудь.
В таком положении он просидел до утра, то засыпая, то просыпаясь.
- Нужно сменить капельницу, - медсестра подергала его за плечо, намекая на то, что ему нужно встать.
Кащей открыл глаза и сразу прищурился, потому что грязно-желтый больничный свет ударил по сетчатке. Молча встал и отошел к окну, открыв его и достав пачку сигарет.
- В палате курить нельзя, - одернула его медсестра.
Кинув не нее недовольный взгляд, Кащей вышел и направился на улицу. Кажется, было раннее утро. Людей было мало, на траве лежал иней. Утренняя сигарета окончательно пробудила его.
Санитары тоже курили у входа, два пациента с перевязанными конечностями сидели на лавке. В остальном улица была пуста. По безлюдной дороге на парковку въехала черная волга. Кащей сжал губы. Вызвав удивленные взгляды санитаров, прежде не видевших таких машин, Вадим Кисляк вышел из волги. После ночного столкновения его рука была перебинтована. Кащей вспомнил, как видел, что этой рукой Кисляк защитился от удара ножом по печени.
- Здарова, - Кисляк протянул Кащею здоровую руку.
Кащей кинул на него прожигающий взгляд, продолжая курить сигарету и не подавая руки. Кисляк убрал руку и кивнул:
- Понял. Злишься, что я привел туда девчонку, - Кисляк тоже достал из кармана куртки пачку сигарет. Здоровой рукой засунул сигарету в рот и, удерживая ее зубами, поджег той же рукой. - Кому-то же надо был думать здраво. Западло вот так, терять доверие людей и авторитет из-за бабы.
Не в силах больше сдерживаться, Кащей сделал резкий шаг к Кисляку, хватая его за ворот куртки:
- Не будь ты моим другом, асфальт бы жрал, - вены на его шее вздулись, зеленые глаза выражали тревогу.
Вадим считал ее. Он знал Кащея не первый год. Подхватив его руку, отвел от себя:
- Как я мог знать, что ты полюбил девчонку?
Кащей ослабил хватку, отводя взгляд.
- Кто ее зацепил? - перевел тему Кисляк, понимая, что Кащей не станет говорить о своих чувствах.
- Гиена эта конченая, Казна, - назвал Кащей кличку одного из людей Джавды. - Я думал, он смылся, а он за гаражами спрятался, момента ждал. Хотел меня со спины подстрелить, а она.. - Кащей сделал паузу, тяжело выдыхая дым. - Встала на мое место.
Кисляк в удивлении приподнял бровь.
- Казна сбежал?
- Ее отец-мент его сразу подстрелил. Видимо, нашел у меня в машине пистолет.
Какое-то время мужчины курили молча. Гнев Кащея по отношению к другу утихал: он понимал, что Вадим всегда думает холодным сердцем. И на месте друга поступил бы так же. На кону стояли авторитет их группы и «Мост-Инвест», который приносит большой доход. Будь на месте Алисы любая другая из тех, с кем он водился, Кащей бы и глазом не повел. Друг не мог знать, что именно ее он хотел уберечь, даже если придется рискнуть и авторитетом, и компанией.
- Ты же понимаешь, что она сделала тебя уязвимым. Брат, это не дела. Два закона нарушил. Смотри, как бы не отшили. Я если что за тебя встану, но вдвоем можем не выстоять.
Кащей прекрасно понимал, о каких двух законах говорил Кисляк. В воровском мире запрещено вести нечестную картежную игру и сотрудничать или помогать органам. Отец Алисы был их представителем, помочь ему значило нарушить закон.
Ничего не ответив, Кащей потушил сигарету ботинком.
- Поеду узнаю, что да как после ночи, - Кисляк имел в виду, кто ранен, а кто жив из своих и где люди Джавды. - Что там? - кивнул в сторону больницы.
- Прооперировали. Спит.
Кисляк кивнул и похлопал Кащея по плечу в знак поддержки. Затем вернулся к машине и уехал.
Кащей вернулся в палату. Отшивание и проблемы, с которыми ему предстояло столкнуться позже, его не интересовали. Он решил для себя, что будет с Алисой до тех пор, пока она не проснется, а затем исчезнет из ее жизни. Отомстит тем, кто имел к этому отношение, тогда решит вопрос с улицей и воровскими законами, которые нарушил.
Понимая, что каждая минута может стать последней, что он проведет рядом, он пристально рассматривал каждую деталь в лежащей на больничной кровати девушке. За это время капельницу успели поменять дважды. Вскоре в палату зашел отец. Погладив дочь по руке, обратился к Кащею:
- Поговорить надо.
Кащей молча встал, мужчины вышли из палаты.
- Я даже знать не хочу, что там было у тебя с моей дочкой за время, пока меня не было, - начал отец. - После случившегося ни о каких взаимоотношения не может быть и речи. Втерся ей в доверие так, что она из-за тебя под пули лезет. Держись от нас подальше, и к тебе вопросов не будет. Ночная история никак не всплывет. Я слово сдержу: ты мне помог, я помогу тебе.
- Я уйду как только она очнется, - бросил Кащей.
Для него разговор был окончен. Отец зашел в палату следом. Теперь он сидел за стулом у кровати, а Кащей занял место у окна.
С момента операции прошло двадцать часов. Медсестры то и дело заходили, чтобы поменять капельницу и померить давление.
Под вечер, узнав о произошедшем от своего брата, в палату пришла Ева.
- Здравствуйте, Сергей Леонидович, - поздоровалась она с отцом Алисы.
Увидев подругу, прижала руку к лицу, сдерживая эмоции.
- Как она?
- Скоро должна проснуться. Спит после операции.
Ева кинула взгляд к окну. Кащей показался ей совсем другим человеком по сравнению с тем, кого она знала. Не было былой дерзости и самоуверенности. В глазах пустота и усталость.
- Садись, Ева, - отец указал девушке на соседний стул.
Они немного поговорили друг с другом, когда отец встал со своего места:
- Попрошу у врачей померить мне давление. Слабость ужасная.
Ева кивнула. Когда отец Алисы вышел из палаты, девушка немного напрягалась, оставаясь в одной комнате с Кащеем. Он казался привидением, неподвижно стоящим в паре шагов.
Тут со стороны кровати послышался тихий стон. Ева и Кащей мгновенно обернулись.
Все еще не открывая глаза, Алиса пыталась что-то сказать, но полноценно выговорить что-то не получалось.
- К-костя, - послышался едва различимый шепот.
Кащей подошел к кровати.
- Я позову врача, - Ева выбежала из палаты.
- Костя, - вновь послышался голос.
Кащей подошел ближе и аккуратно взял девушку за руку.
- Я здесь, - ответил он.
Он понимал, что она вот-вот откроет глаза. И решил не дожидаться этого момента, чтобы сдержать обещание. Резко опустил руку девушки и направился к выходу из палаты, попутно натыкаясь на Еву, отца Алисы и врача, забегавших в кабинет.
Последний раз обернувшись, он закрыл за собой дверь.