13
Холодный вечер, чёрные машины выстроились в линию у глухой бетонной стены на окраине. Старый склад, где раньше сбывали электронику, сегодня — территория новой договорённости. Внутри — лампы под потолком дрожат, как будто нервничают вместе с людьми под ними.
Олег стоял чуть впереди. Его пальто распахнуто, руки в карманах, взгляд спокойный, но острый, как нож на заточенном камне. Рядом — Данте в строгом, но немного великоватом костюме. Он держался ровно, но явно чувствовал на себе чужие взгляды, особенно Волковых. В углу — Маргарет. Вся в чёрном, кожаная куртка, джинсы, высокие ботинки. Она сидела на металлическом ящике, уткнувшись в планшет, хотя от неё не ускользала ни одна реплика, ни один взгляд.
С противоположной стороны зала вошли Волковы. Во главе — Лев Волков, массивный мужчина с седыми висками и глазами, как лёд в мартовской луже. За ним — трое из его: двое тел, один переговорщик.
— Олег Шепс. — Волков улыбнулся, но без тепла. — Ты растишь новое поколение?
Олег кивнул в сторону Данте, но ответил коротко:
— Он наблюдает. За ним будущее.
— Надеюсь, не тёмное. — Волков прошёлся взглядом по Данте, затем на Маргарет, чуть прищурился. — А это кто? Очередной аналитик?
Маргарет не подняла глаз, но бросила:
— Я просто не люблю глупые вопросы.
Данте фыркнул и сразу кашлянул, пытаясь скрыть.
— Она работает с кодом. — холодно уточнил Олег. — И у неё язык острый. Не обращай внимания.
— Да у всех Шепсов острый язык, — буркнул кто-то из людей Волкова.
Олег медленно развернулся к нему:
— У всех, кто выжил.
В зале на секунду стало так тихо, что было слышно, как щёлкает Маргарет пальцем по экрану.
— Давайте к делу. — Волков вздохнул. — Я не хочу устраивать цирк с подростками, которые шпионят за взрослыми.
— Тогда не делай из своих встреч шоу. — Олег шагнул ближе, теперь между ними оставалось не больше метра. — Бумаги ты видел. Мы зачищаем территорию, ты получаешь свой процент. Без крови. Без потерь.
— А твой отец бы не согласился.
— Мой отец мёртв, — коротко бросил Олег. — А я — живой. И думаю лучше.
Маргарет не выдержала, подняла голову, её голос прозвучал громче, чем нужно:
— У вас договор или показательные выступления?
Все повернулись к ней. Лев Волков медленно приподнял брови, чуть склонив голову:
— Как тебя зовут, огонь?
— Неважно. — Она снова опустила взгляд. — Я просто не люблю скучных мужчин.
— Это дочь Матвеева, — добавил Данте, тихо, но с намерением. — И она не для вас.
Маргарет зыркнула на него:
— Я и для тебя не для.
Олег сдержал ухмылку, посмотрел на Волкова:
— Ты видишь, Лёва, даже дети уже дерутся. Лучше подпиши бумаги, пока всё не превратилось в очередную войну поколений.
Волков хмыкнул, передал кейс с документами. Один из людей Олега проверил. Всё сходилось.
— Подпишу. Но если кто-то из этих юных гениев сделает ошибку — ты ответишь, Шепс.
— Я и не думал иначе.
Сделки у Шепсов и Волковых никогда не были просто делами. Это были танцы на грани ножа. И этот вечер не стал исключением.
Маргарет стояла у бетонной стены, подальше от оживлённой трассы. Лёгкий ветер играл с её рыжими прядями, а между пальцев тлела сигарета. Она глубоко затянулась, прикрыв глаза, будто вытягивая из этого жеста хоть немного покоя. Вечер после встречи с Волковыми давил: напряжение не спадало.
Из темноты за её спиной тихо послышались шаги. Она не обернулась — уже знала, кто это.
— Курите, мисс? — голос Данте звучал мягко, почти лениво. — Дайте и мне.
— Последняя была. — коротко отрезала она, сделав ещё одну затяжку.
Он не сдвинулся с места, просто смотрел. Молча. С тем своим взглядом, в котором что-то тянущее, странно взрослое для его возраста — как будто он умел видеть людей насквозь, не вынося суждений.
Маргарет выдохнула и, чертыхнувшись, протянула ему сигарету, которую уже курила.
— Спасибо. — Данте взял её, будто это было что-то важное, почти личное. Сделал затяжку. — Не понимаю, как вы это курите. Горчит.
— А мне нравится горечь. — Она взглянула в сторону, подальше от него. — Горькое — настоящее.
Несколько секунд они молчали. Тишина висела между ними, насыщенная недоговорённым.
— Отстаньте от меня, Шепс. — вдруг выплюнула она, устало, будто выдохнула это со всем дымом, что был в её груди.
— Почему вы так тяжело дышите? — спросил он после паузы, повернув к ней голову. Его голос был уже тише.
Маргарет сглотнула, посмотрела в небо. Никакого жалостливого тона — и всё равно вопрос будто резанул.
— У меня… — она осеклась, не желая этого объяснять. Но потом бросила коротко, как будто отстреливаясь: — У меня проблемы с дыханием с детства. Диагноз длинный, не выговоришь.
Данте не ответил сразу. Он докурил, бросил сигарету под ноги, раздавил носком ботинка и только тогда сказал:
— А я думал, вы просто задыхаетесь, потому что рядом со мной.
Маргарет зло фыркнула, но уголки её губ предательски дёрнулись.
— Боже, какая наглость. Ты влюблён в своё отражение, что ли?
— Нет. — он сделал шаг ближе. — В вас.
— Отстань. — выдохнула она, снова глядя в сторону.
Но не уходила. И он — тоже.
Маргарет тяжело опустилась на корточки рядом со стеной, потянулась за рюкзаком, достала бутылку воды и сделала пару глотков. Пальцы дрожали. Губы побелели. Сигарета больше не помогала — не было в ней ни облегчения, ни привычного притупления.
— Всё в порядке? — раздался спокойный голос Данте позади.
Она раздражённо выдохнула, но не подняла головы.
— Да. — отрезала она.
Он молча наблюдал. Видел, как она сжимала колени руками, как будто пыталась удержаться в каком-то внутреннем шторме. Ветер подхватил её волосы, метнул в лицо, она дёрнула плечом, проглотила стон.
— У вас… вы бледны. Может, вам нужна помощь? — он не приближался, но в голосе его было настойчивое, взрослое участие. Не жалость — внимательность.
Маргарет, наконец, подняла на него глаза. Взгляд цепкий, колючий, будто хотела прошить его насквозь.
— Я сказала — всё нормально. Я с детства такая. Не умирала и не собираюсь. Хватит.
— Простите. — Данте отступил полшага, опуская руки в карманы. — Не хотел лезть. Просто… вы как будто задыхаетесь от всего. Даже от воздуха.
Она замолчала, будто что-то в его словах щёлкнуло внутри. Потом снова отвернулась, глядя на асфальт под ногами.
— Ты вообще слишком много видишь, Шепс. — пробормотала она. — Вот честно. Меня это бесит.
— Это не я. Это вы просто слишком настоящая. В этом невозможно не видеть.
Она усмехнулась, чуть ли не с отчаянием.
— Господи, ты что, пишешь книжки по вечерам?
Он улыбнулся впервые за вечер, но сдержанно, почти невидимо.
— Нет. Я просто не притворяюсь, когда с вами говорю. Вы и так притворяетесь за нас обоих.
Она замерла, будто слова ударили в мягкое подреберье.
— А ты, значит, всё понял, да? — прошипела она. — Умный мальчик, двадцать лет и уже психолог.
— Нет, Маргарет. — тихо ответил он. — Я просто слушаю. Не как хакер. Не как Шепс. Просто... как человек.
Она посмотрела на него, на секунду — по-настоящему. Не как на раздражающего сына босса, а как на кого-то, кто действительно был рядом.
И снова отвела взгляд.
— Всё равно отстань. — буркнула она и встала, обмахивая ладонями колени. — А то подумаю, что ты ко мне неравнодушен.
Он тоже встал, сдерживая полуулыбку.
— А если и подумаете? Что тогда?
— Тогда будет ещё хуже. — выдохнула она, уходя первой в сторону машины. — Потому что я тебя всё равно не переношу.
— Водитель ведь я, вы от меня не уедете, мисс! — с усмешкой крикнул Данте, крутя на пальце ключи от чёрной «Ауди». Его голос эхом ударил по пустынной улице, цепляя нервы.
Маргарет вздрогнула, обернулась через плечо с таким выражением лица, будто готова была метнуть в него что угодно — от ключей до проклятия.
— Господи! — воскликнула она, отмахнувшись так, будто отгоняла назойливого комара. — Ты что, преследуешь меня?
— Только исполняю рабочие обязанности, — фальшиво-невинно пожал плечами он, не сбавляя шаг. — Шепсы за своих отвечают. Вдруг вы решите сбежать на автобусе? Или… автостопом?
— Лучше автостопом, чем с тобой, — огрызнулась она, ускоряя шаг, но он всё равно догонял. Досадно, уверенно и совершенно неотвратимо.
— Уверены, что кто-то остановится? — спросил он, приподнимая бровь. — Ночь, Москва, девчонка с глазами как у рыси. Я бы лично проехал мимо. Страшно.
— Страшно? — она обернулась и сверлила его взглядом. — А ты не думал, что мне с тобой страшно?
Он остановился. На секунду. Глаза потемнели, но в следующую же секунду он снова ухмыльнулся, чуть наклоняя голову.
— Но всё равно курите рядом. Отдаёте последнюю сигарету. И даже на мои глупости реагируете. Против воли, но — реагируете. Это не страх, мисс Матвеева. Это интерес.
— Это раздражение! — огрызнулась она, разворачиваясь к машине. — Ты — как заноза в мозгу. Не убить, не достать.
— О, комплимент. Приму с благодарностью, — Данте чуть поклонился и открыл перед ней дверь автомобиля, слегка поклонившись, будто швейцар в дорогом отеле.
— Залезай, мисс. Водитель-то я. Как-никак — Шепс.
Маргарет закатила глаза, но всё же села в машину, захлопнув дверь с громким хлопком. Через пару секунд её голос прозвучал сквозь приоткрытое окно:
— Только если будешь молчать. И не строить из себя Джеймса Бонда.
— Ни слова. — Данте сел за руль. — Но учтите: я не Бонд. Я опаснее. Я — семейное проклятье в костюме.
Она тихо рассмеялась. Сама себе в раздражение.