27
Ночь была густой и тихой, только лёгкое дыхание в комнате нарушало тишину. Вдруг дверь спальни тихо приоткрылась, и в ней появилась Мадонна. Она шагнула внутрь, мягко коснулась плеча Олега.
— Олег, Олег, ну просыпайся, — прошептала она, слегка встряхивая его.
Он медленно открыл глаза, нахмурился.
— Мадонна, три часа ночи, что случилось? — спросил он, голос хриплый от сна.
Она заглянула ему в глаза, глаза были влажные, лицо слегка бледное, но настойчивое.
— Можно я с тобой посплю? Мне не спится... — её голос дрожал, и в нем пряталась тоска.
Он вздохнул, откинул одеяло в сторону и пригласил её:
— Ложись.
Через двадцать минут, когда казалось, что сон уже забрал их обоих, она снова тронула его за руку.
— Олег, ну просыпайся, — шептала она.
Он раздражённо пробормотал, не открывая глаз:
— Донна, я тебя сейчас убью, хватит будить меня...
Но она уже встала с кровати, подошла к окну, смотрела в ночную темноту.
— Пошли покатаемся на твоей бипбипке? — тихо, почти с мольбой спросила она.
— Ночью? — удивлённо спросил он, наконец просыпаясь.
— Мне не спится, пожалуйста, — она обернулась к нему с надеждой в глазах.
Он взглянул на неё, на эту неугомонную, срывающую покой женщину, и не смог отказать.
— Ладно, — сдался он, садясь на кровать. — Только быстро и обратно.
Она улыбнулась, и в ту ночь они вышли в город, где тишина и свет фонарей создавали иллюзию, что время остановилось, а всё было возможно.
Они выехали на улицу — тишина ночи обволакивала всё вокруг, только шум мотора и мерцание фонарей сопровождали их. Олег ехал осторожно, не спеша, глаза периодически бросали взгляд на неё. Донна сидела рядом, тихая и усталая, но всё ещё бодрствующая.
— Ты уверена, что тебе не лучше домой? — спросил он, голос чуть мягче, чем обычно.
Она покачала головой, но едва успела сказать:
— Нет, хочу... просто быть здесь с тобой.
Прошло каких-то десять минут, а Донна уже задремала. Голова её мягко наклонилась на плечо Олега, дыхание стало ровным и глубоким, словно вся усталость за эти недели вылилась в этот короткий сон.
Олег тихо вздохнул, глядя на неё, иронично подумал: "Вот же издевательство. Разбудила меня посреди ночи, а сама — спит как дитя". Он аккуратно поправил её, чтобы было удобнее, и продолжил ехать, теперь уже почти в полном одиночестве, слушая только её тихое дыхание рядом.
Подъехав к дому, Олег вырубил мотор и молча вышел из машины. Донна всё ещё спала, голова покоилась на его плече, тело расслаблено и беззащитно. Он тихо опустил её на землю, но тут же, будто с упрёком самому себе, схватил на руки.
— Какого хуя мы вообще спим в разных комнатах? — пробормотал он, глядя на её закрытые глаза. — Ты же беременна, мы же женаты... А я тут, как последний мудак, сплю в другой комнате.
Он мягко переступил порог, не замечая, как сердце сжимается от чувства вины и досады. Донна вздохнула во сне, чуть шевельнулась, и он почувствовал, как её маленький животик прижался к нему.
— Ты со мной, — тихо сказал он, кладя её на кровать, — и больше никуда не уйдёшь.
Она не проснулась, но в этом моменте было всё — и правда, и любовь, и бесконечная боль между ними.
В тишине кабинета, на холодном кресле для УЗИ, они сидели рядом, сжавшись друг к другу, будто это могло уберечь от волнения. На экране мелькали чёрно-белые очертания, а врач спокойно водил датчиком по животу Донны.
— Ну что, — наконец спросил Олег, глядя на лицо Донны, — кто у нас там?
Донна, не сводя глаз с монитора, сдерживала дыхание.
— Поздравляю, — улыбнулся врач, — у вас мальчик.
В этот момент Мадонна словно ожила. Глаза её засветились неожиданной теплотой и надеждой.
— Мальчик… — тихо повторила она, — наш сын.
Олег посмотрел на неё, и в его взгляде больше не было прежней грубости, только что-то мягкое, почти нежное.
— Наш сын, — подтвердил он, сжимая её руку в своей. — Будем сильными. Вместе.