25
В роскошном зале, где свет от массивных люстр плавно рассеивался по дорогому паркету, царила напряжённая атмосфера. Олег уверенно сидел рядом с Александром Бордо — главным мужиком белорусской мафии, а его жена Анастасия Бордо, вся в чёрном, с холодным взглядом, будто иголками, мерила Мадонну с ног до головы.
Мадонна, в своём молочном атласном платье, не отводила глаз, и её губы сжались в тонкую линию. Агрессия закипала внутри, но она держала себя в руках — пока.
— Ваши условия принимаем, — спокойно сказал Александр, кивая в сторону Олега. — Всё выглядит честно и выгодно.
Олег кивнул, его взгляд был холодным, но уверенным.
Тут Анастасия резко перебила:
— А вот ты, Мадонна, — её голос был острым, как лезвие, — совсем не похожа на тех, кто с нами работает. Хрупкая, слишком вызывающая… и с непредсказуемым характером.
Мадонна чуть прищурилась, и в глазах сразу вспыхнул огонь:
— Слушай, — её голос стал резче, — я не твоя игрушка, чтобы ты тут решила, кто я и какая я. И если будешь дальше лезть со своими «советами» — я быстро научу тебя, что значит настоящая агрессия.
Анастасия чуть улыбнулась, но улыбка была натянутой, словно маской.
— Ох, дорогая, я не боюсь тебя. Ты — шумная девчонка с улицы. В нашем мире ты слишком маленькая, чтобы что-то изменить.
Мадонна резко поднялась со стула, глаза сверкали ядом.
— Попробуй меня унизить ещё раз — и я разорвусь на части, чтобы ты запомнила, с кем связалась.
Олег быстро положил руку на плечо Мадонны, пытаясь удержать её.
— Успокойся, — тихо сказал он, но в голосе звучала сталь. — Сейчас не время устраивать разборки.
Она посмотрела на него, губы дрогнули, но всё равно огонь не погас. Мадонна не собиралась прятать свой характер — никто в этом зале не мог заставить её молчать. Ее внутренний вулкан готов был взорваться, и все чувствовали это.
В этот момент Александр Бордо улыбнулся, словно наслаждаясь игрой.
— Хорошо, дамы, — его голос был ровным, — сегодня мы вместе, но помните: силы у всех разные, и уважать их надо, даже если не нравится.
Мадонна усмехнулась, едва сдерживая сарказм:
— Посмотрим, кто здесь останется стоять в конце.
И напряжение в воздухе только росло, словно предвкушая бурю.
Атмосфера в зале накалилась до предела. Слова Анастасии словно искры, что попали на сухую землю — сразу вспыхнул конфликт.
— Ты меня слышишь, Мадонна? — Анастасия шагнула вперёд, глаза горели злобой. — Хрупкая девчонка с улицы не имеет права так вести себя!
— Хрупкая? — холодно усмехнулась Мадонна, — Я могу сломать тебя и не почувствовать.
Олег резко встал, пытаясь разнять женщин:
— Перестаньте! Сейчас не место для ваших разборок!
Но слова не остановили. Анастасия сделала резкий выпад — толкнула Мадонну, та отшатнулась, и в миг всё вышло из-под контроля. Мадонна рванулась вперёд, схватив Анастасию за руку, и послышался хруст — обе бросились в драку.
— Прекратите! — громко заорал Александр, вставая.
Охрана быстро вмешалась, отталкивая женщин друг от друга, не давая ситуации выйти из-под контроля.
— Стоп! — крикнул Олег, с усилием разнимая Мадонну, которая тряслась от злости и адреналина.
— Она меня провоцирует! — шипела Мадонна, взглядом убивая Анастасию.
— Да ты сама дикая! — не сдавалась та, сжатые кулаки дрожали.
Олег смотрел на обеих, тяжело дыша.
— Хватит! — резко сказал он. — Если вы не хотите, чтобы всё пошло ещё хуже, то прекратите эту дичь.
Александр спокойно, но с железной волей, добавил:
— Сегодняшняя встреча закончена. Мы пришли договариваться, а не устраивать разборки.
Мадонна сжав губы, отпустила руку Анастасии, но глаза её всё ещё пылали. Анастасия, не менее гордая, отступила, но не проиграла.
Олег тяжело вздохнул, проведя рукой по волосам.
— Ты опасна, — тихо сказал он Мадонне, — но именно за это я тебя и люблю.
Она молчала, гордая и непокорная, зная, что эта игра ещё далеко не окончена.
— Мне нужны мои таблетки, Олег, — голос Мадонны дрожал, но в нём звучала стальная решимость. — Где мои таблетки?
Он бросил на неё холодный взгляд, не отрывая рук от руля.
— Выкинул. — Сказал коротко и холодно, — Забудь о них.
С хрустом стекла за окном мелькнуло что-то маленькое — её таблетки выпали из окна машины, улетая в ночную тьму.
— Урод, — прошипела она, впитывая злость, которая кипела внутри, — Ты что, совсем с ума сошёл?
Её пальцы невольно сжались в кулаки, руки дрожали от злости и выброса адреналина. Но она сдержалась. Просто уткнулась взглядом в экран телефона, листая сообщения, чтобы отвлечься. Внутри всё горело, но наружу — только холодная маска.
— Ты не понимаешь, — тихо сказала она, почти себе, — Без них я ничего.
Олег даже не посмотрел в её сторону. Его лицо оставалось каменным, но внутри он тоже боролся — между гневом и беспокойством, между страхом и любовью.
— Привыкла к моему характеру? — усмехнулся он, — Тогда научись терпеть.
Мадонна молчала, но глаза её пылали — она знала, что эта борьба ещё далеко не закончена.
Олег ехал дальше, машина неслась по ночным улицам, а в салоне стояло напряжённое молчание. Наконец Мадонна подняла глаза, холодные, как лёд, но в них была искра решимости.
— Слушай, — начала она, голос ровный, без обычной вспышки эмоций, — давай попробуем всё заново. Но предупреждаю — всё, что было раньше, оно не исчезнет. Ни страх, ни боль, ни всё то дерьмо, через которое я прошла.
Олег резко повернул голову и встретился с её взглядом. В его глазах мелькнула смесь раздражения и чего-то более глубокого, уязвимого.
— Я знаю, — ответил он тяжело, — я тоже не забыл. Но может, мы наконец найдём способ двигаться дальше. Вместе.
Она вздохнула, чуть помягчала, но голос оставался твёрдым:
— Я не обещаю, что буду лёгкой. Я всё ещё взрываюсь, я всё ещё боюсь, и таблетки… — она слегка замялась, — — я их ещё принимаю. Но больше не хочу лгать тебе.
Он кивнул, пальцы сжали руль крепче.
— Я не уйду. Ни сейчас, ни потом. Мы встретим эту боль вместе.
И в этом молчании, между ними, повисла новая надежда — шаткая, хрупкая, но живая.
Он вплёлся за ней в дом, закрывая дверь за собой, и тут же прижал к стене, губы настигли её в поцелуе, который был резким, почти отчаянным.
— Мне жарко, — выдохнула она, отрываясь, чуть отстраняясь, руки уже старательно снимали белую норковую шубу, несмотря на то, что по комнате не было и намёка на холод.
Он хмуро посмотрел, но не отступил, его глаза жгли взглядом, полным смеси желания и тревоги.
— Просто жарко? — прошептал он, почти не отрывая губ от её кожи.
— Просто жарко, — повторила она, с чувством облегчения, как будто даже эта простая фраза была маленькой победой. О сексе в этот момент даже речи не шло — ей действительно было слишком жарко, слишком много всего внутри, что не давало ни сил, ни желания.
Он замолчал, чуть ослабил хватку, позволив ей чуть отойти, но глаза его не отпускали её ни на миг. В воздухе висела напряжённость — не слова, а чувство, будто между ними всё ещё тысяча незакрытых ран и слов, которые никто не решался произнести.
— Мне сложно засыпать... — голос Мадонны звучал чуть тише, почти робко, — сможешь со мной поспать?
Олег замер. Он даже не сразу поверил своим ушам. Она. Она, которая никогда не пускала никого рядом с собой ночью, даже его — Олега.
— Ты… серьёзно? — прохрипел он, стараясь скрыть удивление и облегчение. Его глаза не отпускали её, как будто боялись, что сейчас она передумает.
— Да, — она отводила взгляд, стараясь не показать, как сильно ей страшно и одиноко в темноте, — я просто… не могу сама. Слишком много внутри.
Он сделал шаг ближе, осторожно, как будто боялся её сломать.
— Я рядом, — тихо сказал он, — не уйду.
Она кивнула, и впервые за долгое время позволила себе опустить стены. Олег увидел в её глазах ту уязвимость, которую она тщательно скрывала. Он знал — эта ночь станет для них обоих испытанием, но, может быть, началом чего-то нового.
Она лежала на краю кровати, будто боясь нарушить невидимую границу между ними. Руки сжаты в кулаки, взгляд спрятан в потолок — словно она пыталась удержать весь мир от проникновения внутрь себя.
Но глубокой ночью, когда тело Мадонны наконец уступило усталости и она погрузилась в тяжёлый сон, что-то изменилось.
Внезапно она резко повернулась и прижалась всем телом к Олегу, будто её страхи и боль нашли в нём единственную опору. Она крепко вцепилась в его рубашку, словно боясь потерять.
Её губы дрожали, и сквозь сон доносились невнятные звуки — словно бормотала его имя, шептала какие-то слова, адресованные только ему.
Олег лежал неподвижно, чувствовал каждое её движение, слышал слабое дыхание, и внутри что-то сжималось от нежности и боли одновременно.
Он не решался шевелиться, боясь разбудить её, но сердце его горело — он хотел сказать что-то, обещать, защищать.
Ночь была их общей тайной, и в этом молчании, наполненном теплом и страхом, они были ближе, чем когда-либо прежде.