10
Утро выдалось пасмурным, тяжёлым. Сквозь тонкие шторы в спальне едва просачивался серый свет. Олег стоял у кровати, уже одетый — в чёрной водолазке и брюках, с привычно холодным выражением лица. На часах было почти восемь.
— Подъём, Рендал, — спокойно, но твёрдо сказал он, глядя на свернувшуюся под одеялом фигуру.
Мадонна не шелохнулась.
— Донна, у нас тренировка. Ты обещала.
Она тихо застонала в ответ, натягивая одеяло ещё выше на голову.
— Рендал.
— Отстань ради всего святого! — донеслось из-под одеяла, с яростью спящего человека, которого разбудили не вовремя. — Ты садист, Шепс. Садист и изверг.
Он сдержанно выдохнул, приблизился и потянул за край одеяла.
— Дисциплину нужно соблюдать, — напомнил он, — даже когда ты ноешь как капризная кошка.
— Знаешь, как я плевала на дисциплину? — Она высунула растрёпанную голову, подушка отпечаталась на щеке. Голос — злой, хриплый, с раздражённой ноткой. — Я девушка. У которой месячные. Мне больно. Я чувствую себя как раздавленная курица гриль. И если я хочу лежать и страдать — я буду лежать и страдать, понятно?
— Ага. В курсе. Но ты всё ещё в мафии, детка, — спокойно ответил он, скрестив руки. — А не в спа-салоне для девочек с чувствительной душевной организацией.
— Ты… — Она села, накинула на плечи одеяло как плащ и смерила его взглядом, полным ненависти и усталости. — Ты мужик без сердца, Шепс. У тебя вместо эмпатии железобетон.
— И ты всё ещё должна быть на стрельбище через двадцать минут.
Она уставилась на него.
— Хочешь, чтобы я прострелила тебе колено? Я сделаю это даже не вставая.
Олег усмехнулся.
— Хоть какое-то движение. Значит, жива.
— Мразь. — пробормотала она и, сбрасывая одеяло, встала на ноги. — Если я сдохну, знай, это будет на твоей чёртовой совести.
— Прекрасно. У меня там ещё место осталось.
— Надеюсь, у тебя сгорят яица.
Он кивнул с фальшивым уважением.
— Энергично. Пойдёт. Надевай форму — и вниз. Кофе будет ждать.
— Только если он с сахаром и уважением к женщинам, — буркнула она, направляясь в ванную, всё ещё ворча себе под нос. — Дурацкая мафия… дисциплина… иди ты…
И дверь хлопнула за ней, оставив Олега наедине с лёгкой усмешкой.
Спустя пару минут Мадонна ввалилась на кухню с видом человека, которого вынули из микроволновки. На ней были короткие тёмные шорты и чёрный топ с открытым животом, волосы наскоро стянуты в небрежный пучок. Она шлёпала по мраморному полу босиком, вяло, как будто каждое движение причиняет ей моральную боль. Глаза полуприкрыты, лицо всё ещё помятое от подушки.
У длинного стола уже стояли повара, накрывшие завтрак, и домработница с выпрямленной спиной. Стол блестел — омлет, тосты, фрукты, сыр, кофе, и даже миска с печеньем, которое она однажды упомянула в шутку. В воздухе пахло свежим хлебом и жареными овощами.
— Слава яйцам... — пробормотала Донна и села, подперев голову рукой, словно её череп стал слишком тяжёлым.
Олег стоял у окна, неторопливо отпивая кофе. Он даже не обернулся, когда произнёс:
— Энергичнее, Рендал. Или тебе фитнес заказать? Знаешь, там где девочки в лосинах прыгают на батутах — раз-два, раз-два…
— Помолчи, а? — процедила она, медленно отламывая кусок круассана, словно собиралась провести обряд. — У меня организм сейчас ближе к режиму войны, чем к спорту.
Олег наконец повернулся, прислонился к краю стола, сдерживая ухмылку.
— Ты выглядишь как человек, переживший катастрофу.
— Ага, я и есть катастрофа. — Она ткнула вилкой в омлет. — И всё это — твоя вина. Если бы ты не разбудил меня как долбаный армейский будильник, я была бы живой. А сейчас — я просто оболочка боли и ПМС.
Он медленно отставил чашку и подошёл ближе, встал за её спиной.
— Я могу приказать привезти тебе всё шоколадное в радиусе 10 километров. Или отправить кого-то ограбить аптеку. Всё, что угодно, Рендал.
— Ммм… грабь. Всё. Всех. Особенно тех, кто бодрый с утра, — злобно прошептала она, жуя. — И если ты ещё раз скажешь слово «энергично» — я запишу на диктофон, как ты храпишь, и поставлю это на переговоры.
Он усмехнулся.
— Ты прелесть по утрам.
— Заткнись и сядь, пока я не кину в тебя этим омлетом. Он горячий. И смертельный.
— Принято. Смертельный омлет. Новое оружие мафии.
— Да. Омлет и боль внизу живота. Страшнее всего.
Олег сел напротив, спокойно глядя на неё. А она, немного расслабившись, с трудом улыбнулась. Да, ей было хреново, но впервые за долгое время — её кто-то терпел в этом состоянии. Даже если и подкалывал. Даже если сдерживал улыбку.
А значит — утро уже не такое ужасное.