9
На утро она спустилась на завтрак чуть позже обычного — выспалась впервые за много ночей. Волосы распущены, чуть растрёпаны. На ней — простая серая футболка, будто украденная из чьего-то шкафа, и чёрные обтягивающие штаны. Улыбка — ленивая, теплая, какая-то по-настоящему счастливая.
Он уже сидел за столом, листал какие-то бумаги, с серьёзным лицом ел омлет, делая вид, будто в комнате никого нет.
— Доброе утро. — Громко, но мягко сказала она, подходя сзади и, не давая ему отреагировать, легко поцеловала в щёку.
Он дёрнулся не от неожиданности, а от того, что это было… слишком по-настоящему.
— А ты, значит, с утра решила быть нежной, — пробормотал он, не поднимая глаз от бумаг, но щёку его будто разогрело солнце.
— Я просто в хорошем настроении. — Она прошла мимо, схватила с тарелки кусочек хлеба, пожевала, глядя на него прищуром. — А ты мой... парень, да? Молодой человек? Или мне кого-то перепутать надо?
Он наконец отложил бумаги, посмотрел прямо, холодно, но с какой-то тенью иронии:
— Ты уверена, что хочешь именно такое определение? Мы ведь в мафии, а не в колледже.
— А ты хочешь, чтобы я называла тебя как? «Господин босс, дай поцелуйчик»?
Он усмехнулся краем губ.
— Только не называй меня «зая», и тогда мы договоримся.
— «Зая»? Боже упаси. — Она скривилась театрально. — У меня от таких слов сыпь.
Они оба рассмеялись. Ненадолго. А потом он потянулся к её руке, будто случайно, и задержал взгляд.
— Ты правда хорошо себя чувствуешь?
— Лучше, чем за последние несколько лет. — Она замолчала. — Знаешь, я не думала, что могу проснуться и не бояться.
Он кивнул медленно, серьёзно. Потом наклонился к ней ближе и негромко сказал:
— Привыкай.
— Это угроза?
— Это забота. В моей интерпретации.
Она улыбнулась.
— Тогда, может, и я привыкаю... к тебе.
Он ничего не ответил, только снова повернулся к своим бумагам, но улыбка у него осталась — такая, как бывает только утром, когда ночь прошла спокойно, и рядом — человек, которого не хочешь терять.
На переговорах было напряжённо, как перед грозой — слова осторожные, взгляды тяжёлые, руки у всех почти на оружии. Но больше всех выделялась Мадонна. Что-то в ней сегодня было… неуловимо не так. Она крутила в пальцах зажигалку, постукивала ногтем по столу, закидывала ногу на ногу слишком часто — как будто бы не могла усидеть на месте.
Её взгляд метался по комнате, словно она высматривала, на кого бы наорать. Внутри сидела какая-то внутренняя злоба или просто усталость, может быть, нервы… Или она действительно, как говорили шепотом некоторые в комнате, была просто капризной, избалованной девчонкой, которую случайно пустили туда, где играют на крови.
Олег бросил на неё предупреждающий взгляд, сдержанный, но достаточно жёсткий.
— Мадонна, можешь просто сидеть и молчать, как мы договаривались?
— Могу. — Она зевнула в наглую. — Но, знаешь, у тебя тут так весело, что я чуть не уснула.
Слева кто-то хмыкнул. Переговорщик с другой стороны приподнял бровь, усмехнулся.
— Это и есть та самая медичка, о которой ты говорил, Шепс? Взрывной характер…
— Не взрывной. — Мадонна повернулась к нему. — Просто вы все слишком долго тянете с решением. У нас час на сделку, и я бы хотела успеть домой к ужину. Ты как, Олег, обещал же жареную курицу?
Олег, сжав зубы, медленно провёл ладонью по лицу.
— Мадонна, выйди.
— Не выйду. — Её голос прозвучал неожиданно твёрдо. — Если вы не хотите говорить начистоту, я хотя бы посижу и посмотрю, как взрослые дяденьки строят свою мафию. Очень поучительно.
Все замолчали. Повисла неловкая тишина. Затем Олег встал, обошёл стол и остановился прямо за её спиной, наклонился к самому уху:
— Если ты сейчас не выйдешь — я лично унесу тебя отсюда. Через плечо. Без предупреждения.
Она повернула голову, их глаза встретились, близко — на грани.
— Попробуй.
Он на мгновение замер — не зная, смеяться ему или уже взрываться.
С другой стороны стола кто-то тихо прокомментировал:
— У тебя баба огонь, Шепс.
Олег ничего не ответил. Он только выпрямился, повернулся обратно и сказал:
— Сделка будет подписана в течение пятнадцати минут. Или уезжаем.
Мадонна уселась ровнее, как будто ничего не было.
— Я тоже могу быть послушной, — прошептала она.
Он скосил на неё взгляд.
— Очень сомневаюсь.
Но чёрт возьми, как же она ему нравилась в такие моменты.
Машина мягко катилась по ночному шоссе, фары вырезали дорогу из темноты, а салон был окутан приглушённым светом панели. Мадонна развалилась в кресле рядом с Олегом, уставшая, но довольная, как будто только что выиграла бой без единого удара.
— Я чертовски голодна, — простонала она, закинув голову на подголовник и уставившись в потолок. — Хочу жареную курочку, с хрустящей корочкой, облитую жирным острым соусом… ммм… с картошкой, с огурчиками. И, может, литр колы, но не диетической, нормальной, чтоб с газами жгло всё внутри.
Олег бросил на неё короткий взгляд и усмехнулся: — У тебя после таких речей аппетитно звучит даже бетон с кетчупом.
— Я знаю, — протянула она, облизнув губы. — Я — женщина желаний, страстей и курицы в панировке. А ты ведь на правильном питании, да? Варёная грудка и брокколи на пару?
— Примерно. И без газов.
— Бедняжка, — хихикнула она. — Мне нравятся наши отношения. Ты слушаешь, а я говорю. Просто мечта.
— Потому что если я открою рот, ты снова назовёшь меня диктатором. Или преподом. Или… как ты там называла? "Учитель Шепс"?
— О, точно! Учитель Шепс, — она заговорчески посмотрела на него. — А мне можно на колени, чтобы пересдать?
— Мадонна, — сказал он с наигранной строгостью, не отрывая взгляда от дороги. — Ты себя ведёшь, как чертова малолетка. Иди лучше думай, что ты хочешь из "Макдака", пока я не передумал тебя туда везти.
— Ты правда повезёшь? — Она обернулась к нему, глаза заблестели.
— Нет.
(Пауза.)
— Шучу. Да.
(Пауза.)
— Или нет.
Она пнула его носком по бедру: — Шепс, не зли богиню голода. Иначе курица будет не единственным, что сегодня загорится.
— Ты невыносима.
— А ты влюблён.
Он не ответил. Только сжал пальцы на руле чуть крепче.
Она прищурилась, заметила это, но решила не комментировать.
Иногда тишина говорила громче слов.
Уже глубоко за полночь, когда неоновые буквы McDonald’s зажглись впереди, будто мираж в пустыне, Мадонна чуть не подпрыгнула на сиденье от радости.
— Святые арки, мы спасены! — прошептала она, сложив руки, будто в молитве. — Куриные наггетсы, я иду к вам, мои золотые солдатики!
Олег усмехнулся, выруливая на парковку и подкатил к окошку "Drive Thru". В динамике раздался сонный голос:
— Здравствуйте, ваш заказ, пожалуйста.
— Начинай, — буркнул он, бросив взгляд на Донну.
— Так, слушай внимательно. Мне два бокс-мастера, один острый, один сырный. Потом… шесть наггетсов, соус кисло-сладкий и барбекю. Два больших картофеля. Один милкшейк ванильный и одну колу, не диетическую, и… чизбургер. Просто чтоб был. Всё!
— Ты уверена, что не заказала ещё и личного повара? — спокойно спросил Олег.
— Если бы ты умел жарить картошку, я бы не мучилась, — парировала она.
Олег, не моргнув, повторил заказ в микрофон. Работник молчал несколько секунд, потом протянул:
— Повторите… пожалуйста?
— Да всё правильно, — подтвердил Олег. — Добавь ещё эспрессо. Один.
— Сильный?
— Как моя девушка.
Он посмотрел на Донну. Та едва сдержала довольную улыбку, но сделала вид, что сконцентрирована на телефоне.
Через пару минут они уже стояли у следующего окна. Олег протянул руку за пакетами.
Мадонна взяла один, уткнулась носом в бумагу и глубоко вдохнула:
— Запах мечты… Боже, этот запах лучше, чем твой одеколон. Хотя… твой тоже ничего.
— Приятного аппетита, Рендал, — сказал он, протягивая ей милкшейк.
— Спасибо, Шепс. Надеюсь, ты не пожалеешь, что влюбился в капризную жрущую маньячку.
— Уже жалею.
Он тронул с места, глядя на дорогу.
Она молча дожевала картошку.
— Но всё равно повезло, да?
Он хмыкнул.
— Возможно.
— Возможно — это по-шепсовски означает да, но заткнись, пока я не начал тебя целовать прямо в машине?
— Ремень пристегни.
Она закусила губу и улыбнулась, жуя наггетс.
Иногда даже такие мелочи были чертовски интимными.
Они ехали по ночному шоссе — асфальт блестел от недавнего дождя, фары выхватывали мокрые полосы, будто дорогу стелили заново. В машине пахло жареным мясом, картошкой и ванильным милкшейком. Мадонна устроилась с ногами на сиденье, с одной стороны прижимая к себе бумажный пакет, с другой — пихая рукой обёрнутый чизбургер в сторону водителя.
— Ну Олееег, ну попробуй! — протянула она с упрямой улыбкой. — Это просто кусочек счастья с соусом и котлеткой, ради всего святого, не будь ты таким… правильным.
— Донна, я за рулём. И, вообще-то, я на нормальном питании, — ответил он сдержанно, не отводя глаз от дороги.
— Ой, да ладно, — фыркнула она, разрывая бумагу и протягивая ему уже наполовину открытый бургер. — Один кусь. Один-единственный. Если не понравится, сожру сама. Даже со слезами на глазах — но сожру.
— Отстань, пожалуйста, — сказал он, но губы дрогнули, будто он сдерживал усмешку.
— Шепс, — капризно протянула она его фамилию, с притворной строгостью. — Шепс. Вот это уже не просьба, а приказ. Кусь — и мы больше не спорим.
— Ты серьёзно сейчас?
— Абсолютно. И, кстати, это вообще-то bonding moment. Ты либо берёшь бургер, либо разрушаешь нашу связь, понимаешь?
Олег на секунду бросил на неё косой взгляд, вздохнул, как будто соглашался подписать контракт с дьяволом, и откусил угол чизбургера.
Он молча прожевал.
Мадонна смотрела на него, как будто поставила всё на этот один момент.
— Ну?
— …Слишком жирный.
— Значит, понравилось, — радостно выдохнула она. — Теперь ты проклят, Шепс. Ты один из нас. Добро пожаловать в клуб любителей мусорной еды.
Он покачал головой, но не спорил.
— Если завтра ты не влезешь в тренировочный костюм — не вини меня.
— А я и не собиралась в него влезать. Я, может, вообще завтра в платье приду. Коротком.
Она подмигнула и вновь погрузилась в пакет с едой.
— А ты, кстати, когда голодный, ещё вреднее. С тобой вообще невозможно иметь дело. Так что это был не просто бургер — это была инвестиция в нашу эмоциональную стабильность.
— Донна?
— А?
— Заткнись, пока я не купил тебе второй бургер.
Она захохотала так звонко, что даже музыка на фоне показалась тише.