8
Ночь была обычной — насколько обычной могла быть в доме мафии. Камеры, охрана, где-то за окнами лаяла собака. А в спальне Олега — темно, глухо, только лампа на столе освещала бумаги, которые он бессмысленно читал уже второй час. Устал. Всё раздражало. Всё, кроме неё. Донна.
Она пришла без стука. Просто открыла дверь и встала в проёме в чёрной футболке до середины бедра — чужой, явно его. Волосы распущены. Лицо — хмурое.
— Ты с ума сошёл? — спокойно спросила она.
— Это ты про что? — он даже не поднял глаза.
— Ты закрыл мою дверь на замок снаружи.
Он медленно отложил бумаги.
— Чтоб ты не лазила по ночам.
— Ах ты сука. — Она подошла ближе, глядя на него сверху вниз, пока он сидел на краю кровати. — Я чуть стену не сломала. У тебя вообще проблемы с контролем?
— У меня проблемы с тем, что ты чуть не умерла на прошлой неделе. — Он всё-таки взглянул на неё. — Я не хочу подбирать твои кости где-нибудь в саду.
— Слушай, ты не отец мне. И не муж. — Она резко облокотилась на его плечо.
— С чего ты решила, что не муж? — спокойно сказал он. — По документам ты до сих пор жена Андрея. А он мёртв.
— ...Ты издеваешься?
Он ухмыльнулся.
— Возможно.
Она выпрямилась и резко ткнула пальцем ему в грудь:
— Ты реально еб*нутый. Вот просто… —
Он схватил её за запястье. Не больно. Но крепко. Так, как только он умел. Взгляд — в упор. Молчание тянулось.
— Если ты хочешь, чтобы я ушла, — сказала она тише, — скажи.
— Не хочу. — Отпустил. — Хочу, чтоб осталась. Только не как жертва. И не как медик. Как женщина.
Она застыла.
— Ты серьёзно?
Он молчал. Встал, подошёл к ней вплотную. Лоб к лбу. Дыхание вперемешку.
— Я не умею правильно. — Он говорил почти шёпотом. — Но ты мне запала. Давно. Глубоко. Я просто не знал, как с этим жить.
— И решил запирать меня в комнате? Романтика, бля.
Он хмыкнул.
— Да, я долбоёб. Но твой. Если позволишь.
Она долго молчала. А потом — взяла его лицо ладонями. Резко. С хрустом пальцев. И поцеловала. Сначала агрессивно, как будто мстила. А потом — будто сдалась. Сама себе.
Он крепко прижал её к себе, на секунду теряя контроль. Всё, что он сдерживал в себе столько времени, вырвалось наружу.
— Это было… неожиданно, — выдохнул он, когда отстранился.
— Я тебя предупредила. Я всё делаю внезапно.
— Тогда предупреди, если собираешься уехать завтра.
— Поздно. Я уже осталась.
Он взял её за руку, повёл к себе на кровать.
— Если останешься, назад дороги не будет, Донна.
— А я и не собиралась возвращаться, Шепс.
В эту ночь они впервые не дрались. И не убегали друг от друга. В эту ночь началось то, что ни один из них не планировал.
Она села рядом на край кровати, не касаясь его, будто даже в воздухе между ними должна была остаться дистанция. Та самая граница, которую пока рано пересекать. Комната всё ещё была освещена тусклой лампой, на столе лежали раскрытые документы, а Олег сидел, опершись локтями о колени, и беззвучно прокручивал в голове всё, что произошло за день.
— Ты ночами не спишь, да? — спросила она тихо, глядя на его спину. Не обвиняюще, просто… наблюдение.
Он повернул к ней голову, не отвечая сразу.
— А ты? — парировал он вопросом.
— Не сплю, — она пожала плечами, будто это было неважно, — снятся воспоминания… не самые лучшие.
Он усмехнулся — не потому что смешно, а потому что слишком знакомо.
— А хорошие у тебя вообще были?
Она посмотрела на него. Долго.
— Бывало. Но их как будто кто-то вырезал из фильма. Остались только сцены после взрыва. Всё в дыму, всё в крови, и ты уже не понимаешь, за кого была, кто выжил и зачем ты вообще в этом участвовала.
Олег кивнул.
— У меня тоже самое. Только сцены не в дыму. У меня — в бензине. И каждый сон — будто кто-то подносит спичку.
Она усмехнулась — хрипло, почти беззвучно.
— Поэтично, блядь.
— Не выспишься — станешь поэтом, — он снова посмотрел на неё. — У тебя сегодня было много боли. Тебе надо отдыхать.
— Я не останусь. — Сразу, жёстко. — Не обижайся, просто я не умею спать рядом с кем-то. Особенно, когда только начала к нему привыкать.
— А кто сказал, что ты должна?
Она чуть расслабилась, как будто именно эту фразу ждала.
— Спасибо, что не обижаешься. Некоторые мужики в мафии, знаешь, сразу… «Ты моя женщина, спи рядом, дыши, как я скажу».
— А я не некоторые. — Он встал, подошёл к ней и подал ей руку. — Пойдём. Провожу в твою комнату.
— Я не ребёнок, Олег.
— Нет. Ты моя головная боль. — Он криво усмехнулся. — И всё же пойду.
Она молча встала и пошла рядом. Шаги были тихими, коридор — как всегда пуст, только камера моргнула красным светом на потолке.
— Ты не должен мне ничего, — вдруг сказала она. — Ни защиты, ни заботы. Я сама справлюсь, как всегда.
— Возможно. — Он остановился у её двери. — Но, если я рядом, тебе не придётся.
Она посмотрела на него с прищуром, как будто оценивая: врёт или правда так думает. Потом открыла дверь, шагнула внутрь и, не глядя, бросила:
— Доброй ночи, Шепс.
— Спокойной, Рендал. Только не стреляй во сне.
— Не обещаю.
Дверь мягко захлопнулась. А он ещё пару секунд постоял, глядя на неё, как будто надеялся услышать, как она вдруг откроет снова. Не открылось. И он пошёл обратно. Молча. В груди почему-то было… не пусто. Только не говорить об этом вслух. Ни за что.
Как только дверь за Олегом закрылась, Мадонна затаила дыхание, прислушалась к его удаляющимся шагам... и внезапно взорвалась внутренним криком радости. Тихо — чтобы не услышала охрана — но по-настоящему.
— АААААА! — прошипела она в подушку, как будто от этого можно было сдержать тот глупый, подростковый восторг, который разорвал грудь.
Она подпрыгнула на месте, будто вся энергия, сдержанная у дверей, теперь вырвалась наружу. Сначала просто на месте, потом с поворотом, потом, смеясь, крутанулась вокруг себя.
— Господи, он сказал, что я — его головная боль! — прошептала она с идиотской улыбкой, будто это было самым красивым признанием в любви. — Это что, по-мафиозному «ты мне нравишься»?! Или… или я просто перегрела себе мозги?!
Она схватилась за щеки — они пылали.
— Двадцать лет, Мадонна. Тебе двадцать, ты не пятнадцатилетняя дурочка. Успокойся, ты не влюблённая девочка…
Пауза.
— …ну ладно, чуть-чуть влюблённая. — Она снова прыснула смехом.
Она подошла к зеркалу, разглядела себя. Волосы чуть растрёпаны, глаза горят. Настоящая. Живая. Не мёртвая внутри, как была до этого. Не обломок после насилия и боли. Не только медик, не только бойца в ней видел он. А женщину. С характером. С огнём.
— Не такая уж я и старая. И не такая уж и маленькая, — сказала она отражению. — А главное… он не испугался меня. Не полез с нежностями, не навязал себя. Просто… был рядом.
Мадонна скинула футболку, села на кровать, медленно провела пальцами по шву на боку. Боль ещё была, но сейчас — она её почти не чувствовала. Она была забита другим. Он к ней пришёл. Он не отвернулся. Он стал ближе.
— А если я ему правда нравлюсь?.. — шепнула она, почти боясь поверить. — Настоящая, не только как солдат. А как девочка. Как женщина.
Она легла на спину, всматриваясь в потолок.
— Только, прошу… не облажайся. Не влюбляйся сильно. Это же мафия. Здесь всё, что любят — умирает.
Но улыбка с лица не сходила.