Глава 3
- Мистер О'Нил один?- секретарша кивает, зная, что докладывать не нужно.
- Проходите.
Офис на верхнем этаже встречает меня белыми потолками и стенами с причудливыми узорами, напоминающими зеленых змей. Любой бы согласился, что он огромен для такого количества сотрудников. Это печально, когда человек окружает себя большим пространством, чтобы чувствовать себя величественнее.
Я открываю огромную деревянную дверь, замечая, что отец стоит возле окна.
- Дорогая, - видя меня, его глаза теплеют. Он поправляет свой черный пиджак, попутно направляясь ко мне, - хорошо выглядишь.
Я миную большое расстояние от двери к одному из кожаных стульев рядом с его столом.
Папа также садится, но немного помешкав, с той же улыбкой направляется ко мне и садится рядом.
- Что случилось? - спрашиваю я.
Отец оглядывает свой изящный гладкий стол, будто видит его впервые.
На нем маленькая коллекция слоников, которые стоят в ряд по росту. Для столь делового человека, как мой отец, это увлечение нахожу странным.
- Амелия, дело не в совете, - он выглядит поникшим, - твоя мать... - слова бесформенно покидают его рот.
- Что моя мать? - я помогаю ему сформулировать ответ.
Отец вздыхает, поправляя галстук, и потирает ладони.
- Я полагаю, ты должна знать, что она решила возобновить работу филиал своей... - он замолкает, - нашей компании в Барселоне.
Я успокоительно вздыхаю, радуясь, что это была не идея отца.
- Зачем?
- Я не знаю, честно говоря, - он пожимает плечами, - но как владелец она установила некоторые правила, в следствии с которыми нужно сделать кое-какие изменения в кадровой службе.
- Я полагаю, что смогу реально оценить ущербность ситуации, когда она пришлет документы.
- Я разговаривал с ней по телефону, - я никогда не думала, что же почувствует отец, услышь он голос матери после этих долгих мучительных лет. Он безупречно владел собой. - Она многое хочет изменить.
- Надеюсь, это не касается нас, - вздохнула я.
Папа обвел взглядом свой кабинет, так и не посмотрев на меня.
- Она хочет, чтобы руководство компании взял на себя человек, не являющийся нашим родственником.
- Что за глупости? - удивилась я. - Зачем возобновлять работу компании, вручая ее в чужие руки.
- Понятие не имею, - ответил он, - я поначалу думал, что ты и вовсе не захочешь слушать, упомяни я твою мать.
Упоминание о матери не принесло с собою море слез или как обычно испорченное настроение, но как же я хотела почувствовать что-то отличающее от этих чувств.
- Отец, ты позвал меня чтобы провести консультацию? Какого рода совет ты пытаешься от меня услышать?
- Консультацию ты проведешь не мне. Я уже нашел человека, которому можно доверять, -внезапно его тон поменялся, - но ему нужен некий экскурс в дело твоей матери.
- Я не занимаюсь такого рода деятельностью.
- Амелия, я не собираюсь погружаться в это чертово дело, - он повышает голос, но смотрит с опаской. - Твоей матери для меня не существует.
- Что от меня требуется?
- Он экономист, все финансовые тонкости его стихия, - отвечает он. - Предоставь ему всю документацию, введи в курс дела.
- Хорошо, папа. - На этих словах он смущается, понимая, что перегнул.
- Прости, доченька, - улыбнулся папа, махнув головой.
- Сколько ему лет? - мой вопрос остается пустым звуком, так как рабочий аппарат отца распространяет голос секретарши, который оповещает о прибытии посетителя. Отец просит его пройти. Но вместо того, чтобы ждать своего посетителя, он настороженно начинает:
- Амелия, единственная моя просьба, - он четко произносит слова. - Я не хочу, чтобы ты забывала о своей обязанности: помочь.
Словно, сомневаясь в моей профессиональности, отец говорит эти слова.
- Это не проблема.
Дверь позади открывается, и отец идет навстречу гостю, оставляя меня без внимания.
- Мне сказали, что у тебя здесь дочь, и ты занят, но я не упущу возможности посмотреть на этого карапуза в твоей фуражке, да? - сквозь последнюю часть вопроса слышится добродушных смех. - Подросла небось.
Не могу припомнить знакомых отца, которые бы гостили у нас подолгу, но этот сарказм несомненно располагает.
- Кайл, - отец стучит по его плечу, - как ты? Как отец?
В том момент, когда имя Кайл разносится в кабинете, я инстинктивно поворачиваюсь, поднимаясь с кресла.
Это он. Он обнимает отца, прежде чем посмотреть на меня и замереть.
Я неуклюже качаю головой в знак протеста, запрещая ему говорить, когда его рот образовывает круг. Он замолкает, так и ничего не сказав.
- Это Амелия, моя дочь, - отец представляет меня с улыбкой. - Прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как она не прикасается к моей фуражке.
Кайл протягивает руку, ожидая ответного жеста.
- Очень приятно, Кайл, - кольцо на мизинце соприкасается с моей кожей, напоминая, что еще до вчерашнего вечера оно принадлежало мне.
**
- Мне иногда кажется, что люди просто не находят другого выхода, кроме как ненавидеть. - Он теребит мои пальцы, думая о чем-то.
- Почему ты так говоришь? - спрашиваю я, убирая голову с его плеча.
- Потому что в конечном счёте это приносит им удовольствие, - он играет с краем моей блузки, в то время как я спрашиваю не тяжело ли ему сидеть, держа меня на коленях. Он лишь ухмыляется, поднимая их резко, от чего мое тело подпрыгивает.
- Подари мне удовольствие. - Говорит он, нарушая тишину.
- Ты нарушаешь свои же обещания? - спрашиваю я, обеспокоенная его словами.
Он отрицательно качает головой.
- Нет, то удовольствие, что на твоем пальце, - он указывает на кольцо на моем пальце, где точками выгравировано слово "удовольствие".
Я снимаю кольцо, пробуя на какой палец ему оно подойдет. Но он опережает меня, притягивая за шею, чтобы поцеловать и натягивает его на мизинец.
**
- Очень приятно, - уверенно говорю Кайл, но я поспешно убираю руку, показывая отцу свое безразличие. Отец приглашает Кайла сесть, отходя к двери, чтобы дать распоряжение секретарше.
Парень сидит по правую сторону от меня, не поворачиваясь. Он оглядывает стены, окно, задерживается на фотографиях, прищуриваясь, будто ему вовсе ничего не видно.
Я вспоминаю, что у меня его очки, которые придется отдать после отцовской беседы.
Когда он разворачивается в мою сторону, запечатляя стеклянный шкаф и кофейный столик, я могу видеть, какие его губы синие. На нижней губе несколько укусов. Мне это доставляет дискомфорт, несмотря на то, что моя ситуации еще хуже.
Я замечаю взгляд Кайла на себе. Он смотрит с волнением, внедряясь в каждый уголок моей внешности, будто убеждается, что это на самом деле я.
- Дыши, Амелия,- тихо говорит он, прикладывая пальцы ко своему рту и опираясь рукой на стул. Через секунду его рука отрывается от них, а на лице болезненное состояние.
Я делаю огромный глубокий вдох, в то время, как отец подходит к столу.
- Мия, - спрашивает он, явно озадаченный, - ты себя плохо чувствуешь?
- Нет, все хорошо, - быстро отвечаю я, - давайте перейдем к делу.
Кайл лучезарно улыбается, понимая, что мне ужасно неловко. Он без стеснения поглядывает на меня, одновременно сжимая ладони. Он делал это еще в баре, возможно, это своеобразная форма волнения.
- Амелия, Кайл уже в курсе своих обязанностей, - папа постукивает пальцами по столу, -документацию нужно обновить и начать с совещания совета директоров. Думаю, сегодня вы можете разобраться с документами.
Кайл молча слушает, изредка моргая.
- Донован, прости, - я поворачиваюсь на звук его голоса. Он одет в обычной черный костюм, под стать его разбросанной прически. - Ты не будешь заниматься компанией?
- Нет, Кайл. - Он указывает на меня. - Моя дочь первоклассный специалист, лучший адвокат в городе. - Кайл ошарашенно смотрит. - Я вручаю тебя в ее руки.
- Но ей всего двадцать два года, - он говорит это спокойно, не веря собственным ушам. - Тебе же двадцать два.
Не спрашивая, а скорее убеждаясь, говорит он.
- Кайл, вспомни себя, - отец пожимает плечами, - тринадцать лет назад ты был также успешен, как и она. Да, тебя смущает, что она девочка. - Кайл на этих словах улыбается. - Поверь, в адвокатуре она настоящий хищник.
Кайл брызгает от смеха. Мой папа вошел во вкус. Парень соглашается, кивая.
После нескольких рабочих моментов, отец отпускает Кайла до завтра, прося меня немного задержаться.
- Мия, есть какая-то вероятность, что я смогу переубедить тебя? - спрашивает отец.
- В чем? - не понимая, спрашиваю я.
-В его непорядочности, - объясняет он. - Ты смотрела на него, как на преступника. Или он у вас в чем фигурирует?
Благодарная отцу за его непонимание моих эмоций, я улыбаюсь ему, и отрицательно качаю головой.
- Хорошо, дай ему отдохнуть, он только вчера прилетел. Его не было в Испании 10 лет, но это не значит, что ты согласишься быть ему экскурсоводом в его нерабочее время. Ясно?
- Папа, успокойся уже. - Я поднимаюсь со стула. - Он меня не интересует.
- Хорошо, хорошо. - Папа поднимает руки в знак поражения и подходит ближе, - просто я волнуюсь, Мия.
- Почему?
- Ты не ночуешь у себя в квартире, - он взвешивает каждое слово, прежде чем оно покинет его рот, - и Мия, я твой отец.
До чего нелепая ситуация, вероятно же, что это не те слова, которые он обдумывает на протяжении всего разговора.
- Мне просто не нравится, что ты приходишь неизвестно откуда, - я киваю, призывая продолжать. Твои губы, - он показывает пальцем, - они синие. - Они не могут быть синими, потому что я потратила примерно двадцать минут с жирным кремом на их поверхности, чтобы не было следов. - Они искусаны, в конце концов.
Он выдыхает, будто скинул тяжелый груз. Вероятно, лечебная помада потеряла силу после двух часов. Я никогда не чувствовала необходимости оправдываться за свои поступки, тем более, когда их мотив будет вовсе не приятен другим людям.
- Это не то, что ты думаешь, отец, - я направляюсь к двери. Я не обиделась, просто мне нечего сказать.
Он идет за мной.
- Мия, подожди. - Он встает перед дверью, не давая мне пройти. - Прости меня, я переволновался. - Его руки тянутся к моим, - я не намекал ни на что, я был ужасно зол, что эта ситуация может кому-то другому показаться именно такой.
- Ничего, я понимаю. - Я обнимаю его и тянусь к дверной ручке. - Я позвоню вечером, папа.
- Хорошо, Мия. Будь осторожна на дороге. - Он машет мне на прощанье прежде, чем скрывается за дверью.
Не хочу казаться себе странной, но я не в состоянии спокойно пройти к лифту, поэтому сбегаю на каблуках по лестнице. Я не видела вчера его машины, так что все внедорожники из припаркованного ряда мне кажутся незнакомыми. Я ударяю по капоте своей машины, но возле нее вдруг оказывается кто-то.
- Действительно подросла, - тихим голосом говорит Кайл.
Он подходит ближе. Я не в состоянии сформулировать достойную реплику, поэтому молчу.
- Почему ты убежала, cerises? - ласково спрашивает он.
- Не хотела, чтобы тебя кто-то застал со мной, - отвечаю я, попутно считая окна на первом этаже здания напротив.
- Кого ты подразумеваешь под словом "кто-то"? - с непониманием спрашивает мужчина, ища на моем лице ответ. Но на нем лишь несколько грамм пудры.
- Возможно, одну из твоих девушек. Прости, мне надо ехать. - Говорю я, отталкиваясь от двери.
Он не отходит, все так же прижавшись в дверцы машины.
- Ты веришь тому, что пишут? - спрашивает он.
- Я до вчерашнего вечера не знала, кто ты, - иронизирую я.
Он не верит.
- Ты никогда не видела моих фотографий?
Я смеюсь. Неужели он и вправду думает, что мне это интересно.
- Если ты еще не понял, то я обычно читаю иного рода тексты.
Он тоже смеется, обнажая свои зубы. Вчера он так не смеялся.
- Амелия, - он призывает меня слушать, - я вчера говорил, что не собираюсь тебя обманывать?
- Нет.
- Потому что я планировал сказать это утром, до того, как ты ушла, оставив эту чертову записку.
Мне нравится наблюдать за людьми в моменты их полной решимости. Я также помню слова отца, но сейчас я даже не слушаю шум машин.
- Откуда ты знаешь моего отца? - спрашиваю я.
Его глаза светлеют, раскрывая что-то загадочное, что он скрывал.
- Старый и добрый друг, - отвечает он.
- Ты написала, что я всегда выполняю свои общения, - он хитро улыбается.
Я помню, что я писала.
- Сейчас я намерен выполнить еще одно свое обещание.
Я отступаю на несколько дюймов, не понимая, что именно он имеет ввиду.
- Cerises, я выполню все, что обещал, - он обнимает меня, - я тебе рассказал всё, чтобы доказать, что я чист в своих намерениях еще вчера.
Не в моих правилах не верить людям, не в моих правилах не любить людей, которые мне до безумия нравятся.
Я молчу, утыкаясь носом в его рубашку.
- Почему ты не хочешь рискнуть? - Кайл шепчет эти слова.
- У нас было мало времени- говорю я. Почему у людей появляется необходимость признаваться в своих чувствах? Зачем обнажать вещи личного пространства.
- Хорошо, я буду ждать. - Он удерживает мое лицо в ладонях, успокаивая меня своим взглядом. - У нас все получится, cerises. Я постараюсь дать тебе максимум информации для полного понимания дела, в котором нам суждено фигурировать главными преступниками. - Если существует самый серьезный тон убеждения, то это он. Я киваю, сокращая расстояние между нашими лицами.
- Что ты несешь, поэт. - Я разглядываю его опухшие губы. - Ты собираешься целовать меня?
Кайл заливается смехом, приближаясь к моим губам.
- Я собираюсь выполнить свое обещание, несмотря на адскую боль здесь, - он скользит большим пальцем по поверхности моей губы, соскребает бальзам для губ, прежде чем поместить палец в свой рот.
**
- Чего ты боишься больше всего? - спрашивает Кайл, смотря в потолок. Его поза напоминает позу задумчивого философа, несмотря на то, что минуту назад он смеялся.
Я придвигаюсь, кладя голову на подушку.
- Потерять власть над своим сердцем. - Заявляю я, искренне надеясь, что этого никогда не произойдет.
Кайл с минуту молчит, думая над моими словами.
- Ты не должна в свои двадцать два говорить подобные вещи, Амелия. - Его глаза обращаются ко мне. - Ты никогда не влюблялась?
Это самый ненавистный вопрос моему разуму. Я колеблюсь, прежде чем дать достойный ответ.
- Сама идея любви мне симпатична.
Кайл поворачивается, ложась на лицом ко мне. Его рука направляется к задней части головы, чтобы подпереть ее.
- Тогда я смею полагать, что ты влюблена в меня, - говорит он серьезно.
- Я люблю самоуверенных людей.
Воздух становится горячее, так как Кайл постоянно подкрепляет мои реплики маленьким смешком.
- Ты юрист. - Он загибает палец. - Целыми сутками твоя голова забита цифрами и разными положениями. Ты не читаешь художественной литературы, потому что это своего рода банальные вещи для твоего ума. - Он загибает второй палец. - Ты не ищешь себе парня, потому что слишком близко работаешь с арсеналом человеческих качеств, зная, что людям верить нельзя. Есть факты, есть доказательства. Если есть алиби, есть доверие. - Ты не романтик, потому что содержание твоего ума слишком прагматичное. - Третий палец. - Ни при каких обстоятельствах ты бы не пошла с незнакомым человеком, вроде меня, услышав мою дребедень в баре. - Четвертый палец. Он думает. - Ты влюбляешься в меня, потому что твое сердце ищет тот жар, который есть в моем сердце по отношению к тебе. - Пять. Его ладонь согнулась в кулак.
- Ты пишешь книги?
- Что? - он смеется, услышав мой вопрос. - Нет, с чего ты взяла?
- Люди не могут говорить такие сложенные речи, будь они обычными людьми.
- Ты мне нравишься, cerises. От этого слова в моей голове превращаются в нечто подобное.
- Я не скрываю странного чувства к тебе,- признаюсь я.
- Завтра, когда я проснусь и поцелую тебя утром, я обещаю тебе сделать все, чтобы ты поняла весь смысл слова "любовь". - Он тянет шелковистую простынь, накрывая ею наши тела. - Я докажу, что нравлюсь тебе.
- Почему? - спрашиваю я. Свет его комнаты очень яркий, отчего глаза начинают болеть.
- Потому что ты нравишься мне. - Он закрывает глаза, делая глубокий вдох.
Лёгкий ветер с улицы шатает тюль окна, за которым уже настала самая необычная ночь в моей жизни.
- Нет, почему ты хочешь доказать мне это? - он слишком самоуверенный, думая, что знает всю мою сущность.
Его тело не двигается, что наталкивает меня на мысль, что он спит. Но через минуту его голос дает мне понять, что он очень тщательно обдумывает свои мысли.
- Потому что я всегда выполняю свои обещания. - Его глаза закрыты. - А я обещаю тебе, что с завтрашнего дня я окуну тебя в самую глубину этого чувства. Чувство, которое уже формируется в тебе, глядя ты на меня.
Я больше ничего не спрашиваю, озадаченная глубиной стихии, которую он принес в мою жизнь.
----