Глава 4
Моя мама была другая. Чувствовать то, что все случившееся, на самом деле, огромнейшая шутка, замечательно. Искать оправдания, выстраивать предположения, строить другую, более идеальную реальность, не так уж и сложно.
Правда должна быть в разуме человека — циркулировать автономной системой работы мозга, но наши чувства не имеют ничего общего со сложными комбинациями коры, потому что они рефлексные.
Однажды мне на глаза попалась статья об работе нервной системе человека. То, что существует три процесса поддержания работы нервной системы, я, конечно, знала. Так как эти процессы контролируют связь организма с внешней средой, я поняла еще тогда, что мне нельзя ставить в опасность работу своей нервной системы. Решение это пришло ко мне еще в выпускном классе или в колледже, но даже сейчас, будучи двадцати двух летнем юристом, я с уверенностью могу сказать, что ни один индивид еще не заставил меня поставить под сомнение свое давнее решение. Я еще не разу не влюблялась, если быть точнее. Вот с тех пор, когда я могла аналитически сопоставить свое решение с личными наблюдениями, я никогда не пыталась почувствовать любовь: ей место в книгах или сказках.
— Ты выглядишь так, будто собираешься пришить обвинения даже присяжным, — Флойд меряет шаги по комнате, отвлекая от листов, заполненных показаниями. Парень отходит от двери, намереваясь занять место напротив меня. — Амелия? — Флойд скользит по карманам брюк, поднимая их, чтобы опустится на кресло с каштановой обивкой.
Я поднимаю голову, обращая на него внимание в то время, как он берет в руку песочные часы. Его черная рубашка выгодно сочетается с бледным оттенком кожи.
— Я полагаю, что дело мистера Харди обязывает провести допрос его тети. — Объясняю я, введя в поиске данных имя Анабель Харди. Флойд смотрит на песок, перетекающий с одной стороны часов в другую. Это занятие отвлекает его, так как он полностью сосредотачивается на уплывающем материале.
- Какие факты говорят о том, что тетка как-то причастна к этому делу? - спрашивает Флойд, опираясь локтями на деревянный стол. Он поворачивается ко мне, пока я поглощена изучением информации об Анабель. Флойд закидывает ногу на ногу, поворачиваясь к приоткрытому окну. Свежий воздух врывается в белый кабинет, с окна которого открывается вид на центральную площадь.
— Она была проездом в городе, когда произошла кража, при том, что они с Себастьяном не близки, потому что парень в детстве подвергался плохому отношению с ее стороны,— произношу слова, прочитанные с документа. — Вполне вероятный мотив.
Флойд вздыхает, задумываясь о моих словах. Я возвращаюсь к просмотру информации, оставляя парню почву для размышления. Флойд Зирен Хуан относится к тому типу людей, которых я уважаю за чрезмерную аккуратность и дисциплинированность. Когда он перевелся с департамента народной полиции в государственный суд - примерно два года назад - от меня не ускользнуло его знание психологии преступника. После нескольких удачных месяцев в качестве помощника начальника отдела по борьбе с наркотиками, Флойд покорил всех. Он слишком здравомыслящий для того, кто привык добиваться своих целей используя внешние данные. . Мне удалось уговорить Андреа, нашего начальника штаба, перевести и назначить Флойда следователем в мой отдел. К счастью, Флойду эта идея пришлась по душе.
— Дай мне номер её телефона, и к вечеру я скажу тебе, стоит ли она нашего времени, — Решительно заявляет Флойд, поднимаясь с кресла и расправляя брюки.
Я качаю головою, все еще пытаясь найти в документе что-то требующее внимание. К слову, на фото женщина выглядит очень молодой, для того, кто сорок лет обитает на Земле.
— Амелия, — Флойд окликает меня в метре от моего кресла, — я собираюсь пойти пообедать. Уверен, что ты желаешь отведать салат из морепродуктов прежде, чем упадешь в обморок от истощения. — Его своеобразная форма сказать "пойдем пообедаем" заставляет меня засмеяться. Флойд также пускает смешок, ожидая моего ответа.
Прежде чем ответить, я беру свой телефон, смотря в него на время. Он оказывается разряжен.
— Флойд, у меня были немного другие планы. — Я поднимаюсь ему навстречу. — Одолжи свой телефон.
— Надеюсь, ты поймёшь свою ошибку, — он подмигивает, протягивая мне аппарат.
Я набираю номер Кайла прежде, чем на экране выбивает его фамилию
"Форд", а под ней фотография двоих загорелых ребят на фоне футбольного поля. Я искренне удивляюсь, направляя телефон экраном на разглядывающего картину Флойда возле двери, и молча спрашиваю, откуда он его знает.
Флойд пожимает плечами, шепча, что это его лучший друг, Кайл. А затем следует его немой вопрос, в котором он интересуется, откуда его знаю я.
— Я недавно с ним познакомилась, — говорю я. В трубке слышится веселый голос после пяти гудков.
— Дружище, — восклицает Кайл, пока Флойд с любопытством смотрит на меня, — означает ли твой звонок предложение на вечер?
После его радостного возгласа, я прикладываю телефон к уху, говоря:
— Кайл, это Амелия, — в трубке слышится шорох,— ты просил позвонить, когда начнется обед, но у меня разрядился телефон.
— Амелия, — будто не верит он, — а почему ты... это номер Флойда.
Флойд стоит рядом, сдерживая смех.
— Он мой коллега.
Кайл вздыхает.
— Ты одолжила у него телефон? — спрашивает он.
— Вероятно.
Флойд еле сдерживается, закрывая рот рукой.
— Хорошо. — Он собирается с мыслями. — Скажи, куда мне подъехать, чтобы мы могли пообедать.
Я немного мешкаю, боясь выглядит дурой.
— Если ты занят, я пообедаю с Флойдом, — предлагаю я, пока Флойд лучезарно улыбается.
— Нет, — кричит он, откашливаясь. — Точнее, я хотел сказать, что очень хочу пообедать с тобой. Говори адрес, — добавляет он уже спокойнее.
Я напоминаю ему, что работаю в городском суде, адрес которого ему должен быть известен.
— Могу ли я спросить, что это было, в надежде прояснить путаницу в моей голове? — Флойд забирает свой телефон из моей протянутой руки, вглядываясь в лицо.
Я киваю, поглощена переизбытком мыслей в моей и так занятой голове.
— Я познакомилась с ним несколько дней назад. Он компаньон моего отца.
Флойд слушает в присущей его манере, впитывая каждое слово.
— Его долгое время не было в Испании, — объясняет Флойд. — Пожалуй, они с твоим отцом хорошие друзья, если он вас познакомил.
Я вспоминаю наставления отца, раздосадованная их содержимым.
— Отец запретил
Флойд смотрит, совсем не удивляясь. Выражение его светлого лица спокойное.
— Имей я хотя бы крошечную долю контроля над твоей жизнью, сказал бы тоже самое. — Я поражаюсь спокойствию, отражающему его голос. Это заявление кажется странным, но у меня не так много времени для обсуждения подобных вопросов.
— Обещай, что приготовишь подобающее объяснения для своего крайне странного заявления,— я хватаю сумку, направляясь к двери. Когда мы оба выходим из кабинета, Флойд окликает меня возле лифта.
— Обещаю, если обещаешь быть благоразумной.
Я посылаю ему воздушный поцелуй, нажимая кнопку лифта.
Флойд, прислонившись к дверному косяку, наблюдает за мной. Я никогда не могла разгадать его темную сторону, но сейчас мне кажется, что ее у него и вовсе нет.
Конечно, меня не покидает чувство дефицита информации. Я привыкла владеть полноценным арсеналом фактов для успешного ведения дела. Но, несомненно, недосказанность со стороны отца, Кайла, а теперь еще и Флойда расширяет мои сосуды, стимулируя кровообращения. Пусть я не владею информацией, зато я владею собой.
Никто никогда не имел на меня большего влияния нежели отец. Донован О'Нил для меня был не просто отцом все двадцать два года. Все его усмотрения были моими усмотрениями, а любая его точка зрения моментально находила отклик в моем разуме - и становилась моей собственной.
Когда мне было шесть, моя мать решила изменить свою скучную жизнь, оставив семью. Я не помню, произвело ли это впечатление на папу, потому что в то время мной больше опекался Трэвис, будучи старше меня на шесть лет.
У меня никогда не возникало мысли идти против воли отца или не следовать его указаниям, хотя бы потому, что указания были не частыми речами, исходящими от него. Но послушать его просьбу не связываться с Кайлом было недостаточно убедительной вещью, чтобы этого не сделать.
Если есть вещи, которые я должна узнать, я их узнаю, хотя бы ради приобретения личного опыта. Надеюсь, мой отец сможет простить меня за мои убеждения, потому что перестать общаться с Кайлом намерена не была.
Как только стеклянная дверь открылась, выпуская меня наружу, я увидела стоящего возле своего автомобиля мужчину, со скрещенными руками на груди. Если бы я не посмотрела на его лице, сияющее улыбкой, подумала, что он расстроен. Но яркость его глаз, которую было видно за несколько метров, повествовала мне о хорошем настроении. Я не ускорила шаг, тайно надеясь надышатся свежим барселонским воздухом.
- Что-то ты не спешишь пообедать со мной, красавица, - проговаривает Кайл, в то время как я подхожу к нему. Его рука тянется к моим плечам, намереваясь поприветствовать в своеобразной форме дружелюбия. Я кидаю ему незначительную улыбку, а он обнимает меня.
- Любуюсь местными пейзажами, - иронизирую я. Замечаю интересный факт: Флойд не вышел поздороваться с другом, да и Кайл ничего не говорит о Флойде. Почему-то именно в тот момент, когда легкий поток тонкого дуновения разрушил прическу Кайла, мне захотелось вспомнить все законы физики, относящиеся к силе ветра и скорости его разрушения отдельных объектов при данной точке опоры. Насколько волосы Кайла являются мощной точкой трения при взаимодействии с силами природы?
- Господь Всемогущий, - голос Кайла возвращает меня на землю, - ты можешь не прекращать получать кислород, когда думаешь?
Он имитирует процесс дыхания, глубоко вдыхая и выпуская воздух через рот. Его грудь вздымается и опускается, щеки повторяют те же действия, что и грудь, а сам он похож на беременную женщину.
- Прекрати, - я закатываю глаза, на что Кайл лишь смеется, открывая мне дверцу машину.
Мы удобно устраиваемся, но машина так и не двигается с места.
- Почему юриспруденция? - вдруг спрашивает он, повернувшись ко мне. Ничто иное, как здоровое любопытство, овладело его голосом, который выражает его мысли.
- Она заставляет мыслить, - коротко отвечаю я, его брови выгибаются еще больше, будто он не понимает истинной причины моего выбора. Он требует конкретики, что для меня не совсем понятно, так как он для меня был человеком не только практичным. В первый вечер Кайл представился мне неисправимым обитателем литературных кругов. Речь сложена, каждое предложение - заранее записана конструкция. Не говорит, а поет.
- Я не уверен встречал ли девушек, не только учившихся на адвокатуре, но еще и действительно увлекающихся этим делом, - задумчиво произносит он, потирая подбородок.
Я так и продолжаю смотреть в лобовое стекло, не в состоянии вести дедуктивные рассуждения - мне не грустно от этих разговоров, я все-таки редко рассказываю о себе.
- У меня на факультете было девять девушек, - тяну я, - так что, если есть желание узнать, то...- он не дает закончить, поймав мою руку. - Ладно, не хочешь, я поняла.
Истинное наслаждение мы получаем, видя, как человек, с которым тебе хорошо, пребывает в душевном преподнесении, причиной которого ты являешься. Ничего же особенного - заставить человека улыбнуться, а улыбка на его лице искренняя, немного задумчивая и живая. Вот так смотрит сквозь себя, и улыбается. Не сквозь тебя, нет. Преодолевает свои страхи или другие несоответствующие смеху причины - и живет.
- Я запомнил, что ты своеобразна в своей свободе слова, - тихо говорит Кайл, вырисовывая узоры на моей руке, - я имел виду, это сложная профессия. Требует самоотдачи.
Я вытаскиваю свою руку, расправляя воротник пиджака.
- Знаешь ли, когда тебе некому что-то отдавать, то любая работа забирает все, что имеешь, - философствую я, хотя мысль правильная, и жила она во мне от начала выбора моей профессии.
- Не говори так.
- Один вопрос, и едем, хорошо? - если его личные качества мне предстоит узнать в процессе общения, то его возраст должен быть выкроен у меня в мозгу, как напоминание о своей безответственности, ибо отступать я не собираюсь.
Он слегка хохочет, подключая гортанный всплеск хрипоты.
- Вот как, - его смех прерывает слова, - а я думал, что мое досье у тебе уже распечатано в двух экземплярах, госпожа следователь.
- А ты так сделал? - спрашиваю я.
- Для этого у меня есть твой отец, - он заводит машину, слегка невинно улыбаясь.
Я уже снимаю пиджак, утопленная в жаре его слов. Конечно, отец любит говорить обо мне.
- Сколько тебе лет? - спрашиваю я.
- Тридцать шесть.
- Один из многих ужасных фактов обо мне? - настаиваю я, но разговор выглядит вполне серьезно. Кайл улыбается, не считая мое требование соответствующим его улыбки.
- В двенадцать на полном серьезе заявила отцу, что спасешь мир, если уйдешь в монастырь, - весело говорит он, пока я закрываю лицо ладонью. - Тогда мальчик признался тебе в любви, а ты сказала, что он не может говорить такие слова, пока не возьмет справку о своем психическом здоровье.
Из его уст это звучит смешно, но такие вещи в тогдашнем возрасте были обычным делом.
- Я тогда прочитала какую-то статью об этом.
Он все-таки тянется к моей руке и смотрит на часы, запечатляя взглядом время.
- Я так и подумал, - врет он, не скрывая этого. Разве что его смех разносится по машине, создавая атмосферу веселья, в которой я вижу лишь чрезмерную болтливость своего отца.
Это не очень занимательная вещь, сидеть в двигающей машине, пытаясь рассмотреть здания, которые и так знаешь. Но фасад дома Гуэля может соперничать с центральной площадью, заполненной гуляющими людьми вокруг фонтанов. У домов есть сторона, которую мы видим, а есть сторона, не досягаемая нашему полю зрения с конкретной точки нахождения. Японцы уже давно сказали, что человек состоит из трех граней. Первая, эта та, которую мы показываем всему миру. Вторую мы показываем семье и друзьям, и третью мы не показываем никому. Странная вещь человеческая сущность. Ведь каждый человек что-то скрывает, да и не часто можно обнаружить человека, который охотно откроется вам. Почему из всех драгоценностей мистера Себастьяна Харди воры взяли именно, нечем не уступающее по количеству бриллиантов другим его украшениям, колье его жены?..
- Ты давно знаешь Флойда? - Хриплый голос Кайла тянет слова, но он не смотрит на меня. Фигурка дельфина качается в разные стороны из-за движения машины. Если бы я знала, каков запах горного воздуха, то сказала бы, что это запах машины Кайла. По крайней мере, я так себе его представляю. Когда тебе легко дышать, но от этой своеобразной легкости легкие периодически содрогаются в странных конвульсиях.
- Два года или что-то вроде этого, - я улыбаюсь прежде, чем продолжить, - он невероятно тонко чувствует психику преступника.
Подбородок Кайла вздымается, и он начинает смеяться.
- А ты? - я всегда четко следовала написанным инструкциям, что также незамедлительно приводило ведущий процесс к интересующему меня ответу. Возможно, это более сложный способ, но когда ты не можешь почувствовать энергию, исходящею от человека, другого выхода не остается.
- Я больше теоретик, нежели практик, - утверждаю я, и машина останавливается возле улицы вдоль набережной. Я иногда бывала в здешнем кафе, преимуществом которого был вид на море и простота, которая несомненно поглощала чрезмерный пафос некоторых посетителей.
Когда мы приходим сюда с моим другом Кэри, некоторые официантки ведут себя совершенно неподобающе людям, обрамленных мозгом и интеллектом. Как-то раз, одна миловидная брюнетка, приняв заказ, благополучно принесла его Кэри, а мне мой сразу же решила доставить прямиком в место назначения, опрокинув на верхнюю часть тела. Я соглашаюсь не придаваться воспоминаниям, учитывая, что сейчас со мной Кэри постарше да и посолиднее.
Кайл, держа меня за руку, ведет нас прямиком куда-то ближе к восточной части кафе, чтобы быть ближе в виду на море. Деревянные лакированные перегородки украшены непонятными узорами, изображающие разные виды птичек.
— Ты не собираешься спрашивать меня, откуда я знаю Флойда? — спрашивает Кайл и подносит руку вверх, призывая официанта.
- Собираюсь.
Кайл кивает, концентрируясь на мне.
— Он мой старый и очень хороший друг, — пока его речь плавно замедляется, я разглядываю полоску родинок на его скуле, которые образовывают что-то похоже на молодой месяц, его губы медленно двигаются, ударяясь друг об друга. — Он как-то обратился ко мне за помощью, когда я еще работал в фирме своего отца. Мне показалось, что он может стать моим другом, несмотря на его возраст.
- Он удивился, узнав, что мы знакомы, - говорю я.
Официант приносит заказ, аккуратно расставляя его на столе.
- Спасибо, - обращается Кайл к парню. - Я, честно говоря, тоже удивился.
- Почему?
- Он ужасно жестокий прокурор, - говорит Кайл, уже прожевывая что-то из своей тарелки, - боюсь, что он имеет на тебе дурное влияние.
Он опять смеется, хотя звучало это вполне устрашающе.
- Он заставляет думать, как бездушный судья, решающий все на свете, - продолжает он.
Второй кусочек ананаса отправляется в его рот.
- Вот уже дела, - смеюсь я, - и чем это мне грозит?
Я также принимаюсь за еду, а со стороны моря отчетливо шумят чайки, кружа над ним.
- Он может вбить тебе в голову маскирующий эффект нелюбви к мужчинам.
- Ты перечитал Фрейда, - осуждающе говорю я, призывая прекратить эту тему, и перевожу его внимание на совершенно иной объект. Он с радостью обсуждает все на свете, но когда одна чайка отлетает от своей пары, грозясь покинуть общество другой, я невольно думаю, что Флойд все-таки подозрительно быстро внушил мне свою политику: не влюбляться.