Глава 11
Разочарование обрушилось на Феликса как снег с вершины на неопытных путников, кричащих в горах. Вот так ему обернулась романтизация людей. Это не милые, гостеприимные существа, а наглые, безжалостные твари, не боящиеся закона. Они творят, что хотят, плюя на мораль. Кажется, русалки были правы. Профессор Рэймо был прав.
Конечно, подводный мир тоже не без жестокости. Взять хотя бы тех же сирен, зазывающих людей на дно. Но они не станут убивать весь отряд моряков, если насытятся одним. В них нет жадности. Сильный убивает слабых. Естественный отбор, но люди не звери, у них есть разум, они должны помогать тому, кто слабее. В итоге люди ведут себя не лучше животных, если не хуже. Так стоит ли игра свеч?
Утром медсестра пришла проверить состояние пациента. Осмотрев его, она заключила, что физическое здоровье Феликса в норме и он может отправляться домой. Пока девушка не видела, блондин стащил кусок бинта и перемотал лодыжку. Кровь сама каким-то образом остановилась и исчезла, но чешуя никуда не делась, и её нужно было тщательно скрывать от людских глаз.
Телефон Феликса был в джинсах, которые остались в подворотне, но, несмотря на это, Чонин каким-то образом узнал о местонахождении друга и примчался.
- Я много раз тебе звонил, но ты не брал трубку, так что я даже не знал, где тебя искать, но полиция сообщила номер больницы, - объяснился парень.
- Полиция?
- Да, - пробормотал Чонин и опустил взгляд. – Хёнджина с мамой вызвали в участок, я поехал с ними. Думал, очередная потасовка, хоть поглумлюсь над братом, но, когда нам объяснили ситуацию... Феликс, прости меня, пожалуйста, это я во всем виноват. Если бы я не начал с тобой общаться, он бы... он бы не лез к тебе и не...
Чонин закрыл лицо руками, плечи его стали содрогаться. Феликс приобнял друга и похлопал по спине.
- В том, что произошло, твоей вины нет. Никто не виноват, кроме Хёнджина. Я сказал тебе, чтобы ты не смел себя винить в том, за что ответить не можешь. То, что происходит между мной и твоим братом, исключительно наше дело. У него со мной личные счеты, наше с тобой общение не играет в них роли.
- Мне... мне так жаль. Ты сильно пострадал? Они что-нибудь тебе сломали?
- Я в норме, пара ушибов и только. Уже собираюсь идти домой, только одежды нет...
- Не волнуйся, я сейчас же сбегаю домой и что-нибудь тебе принесу, думаю, размер у нас примерно один и тот же!
Чонин торопился. Ему было ужасно стыдно перед другом за поступок брата. Сидя в отделении, он не мог поверить, что Хёнджин совершил подобное. Его брат делал много плохих вещей, но это стало чем-то из ряда вон выходящим. Что дальше? Убийство?
- Потерпевший отказывается отвечать на наши вопросы, но, судя по увиденному, это было не изнасилование, но покушение. Мы вовремя успели подъехать, - говорил маме следователь. – Ваш сын попал на камеры наблюдения. Вот, взгляните, он идет рядом с другом, который тащит потерпевшего.
Мама внимательно слушала сотрудника полиции. Она никогда не давала слабину на людях, потому что знала, что её эмоции никому не нужны, поэтому сидела с каменным лицом, но внутри у неё бушевал ураган, Чонин это видел по сжатым кулакам.
- Вашему сыну грозит серьезное наказание, которое плохо отразится на его репутации, но только в том случае, если потерпевший не перестанет молчать. Он может написать заявление в любой момент.
- Что же нам делать? – спросила мама.
- Попробуйте поговорить с мальчиком. Учителя утверждают, что его опекуны в отъезде, но никаких документов мы не нашли, будто паренек сам по себе. Ему сейчас очень плохо, но, пока он не отошел от потрясения, есть возможность убедить его не писать заявление. Решите всё мирно – проблем не будет. Хотя... будь я на его месте, желал бы больше всего засадить вашего сына за решетку, уж простите.
- Ничего, я всё понимаю.
- С другой стороны, дело щекотливое, никому не хочется дурной славы. Велика вероятность, что мальчик просто не желает, чтобы дело развивалось и все узнали, что с ним приключилось, так что попробуйте, тем более, что ребята одноклассники.
- Спасибо, господин Чон.
Из полицейского участка Чонин сразу побежал в больницу, а мама с Хёнджином отправились домой. Госпожа Хван была женщиной терпеливой, но в гневе она страшнее сатаны. Сын знал, что сейчас мать наверняка беснуется, но не думал, что настолько.
Когда он вернулся домой, то увидел, что салон закрыт. Это его насторожило, ведь мама ищет любые способы заработать побольше и работает даже в праздники. Парикмахерская была небольшая, поэтому занимала лишь первый этаж их дома. Поднявшись по винтовой лестнице, Чонин попал в свою комнату, достал из комода пару вещей для Феликса и собирался уходить, как услышал крики из соседней комнаты. Комнаты его брата.
Открыв дверь, Ян не поверил своим глазам. Впервые он видел Хёнджина таким беспомощным. Он сидел на кровати, сжавшись в комок, а мать перед ним размахивала ремнем. Она была похожа на дракониху, только вместо огня извергала проклятия.
- Ты никчемный, безмозглый, проблемный мальчик, который всегда только трепал мне нервы! – орала она. – Я рассчитывала, что ты повзрослел, но ты продолжаешь меня позорить! Когда ты начнешь думать головой, а не задницей?! В этот раз тебе с рук ничего не сойдет, и, если Феликс захочет тебя наказать, он накажет, знай это, идиот! Весь в отца!
Мама размахнулась и со всей силы хлестнула сына по руке. Красный ожог остался на предплечье. Чонин только сейчас заметил, что такой у него не один. Госпожа Хван здорово его взгрела.
- Ты эгоист, думаешь только о себе. Ты хоть иногда думал, как тяжело, зарабатывая копейки, поднимать двух сыновей? Я пашу как лошадь, чтобы краснеть везде из-за тебя? Когда творишь какую-нибудь дичь, ты хотя бы обо мне подумай, если на остальных тебе плевать!
- Не надо было усыновлять этого мелкого мерзавца, тогда тебе хватало бы денег, чтобы воспитать меня! – подал голос Хёнджин.
Глаза матери расширились. Она подошла к сыну, дернула за руку и дала пощечину. Хёнджин вскрикнул, слезы хлынули из его глаз, и он схватился за щеку.
- Не смей ничего говорить про своего брата, ясно? Я еще ни разу не пожалела, что забрала его, ведь он оправдывает и ценит мою доброту, в отличие от тебя, сына, которого я девять месяцев вынашивала, тварь неблагодарная!
И снова удар. Всё по той же щеке, но теперь бляхой ремня. Останется синяк на всю щеку.
- Я уже боюсь тебя, Хёнджин, - успокоившись, произнесла мама. Она повесила ремень на вешалку, откуда схватила, и строго сказала. – Не знаю, как ты вымолишь у него прощение, хоть на колени вставай, мне плевать, я палец о палец не ударю, чтобы тебе помочь. Мое терпение лопнуло, Хван Хёнджин.
Чонин уже не слышал последних фраз, ведь заблаговременно удрал из дому. Ему совершенно не было жаль брата, ведь именно такой встряски ему и не хватало. Но и видеть брата в форме зэка тоже не хотелось. Как бы он его не ненавидел, в душе он надеялся, что Хёнджин приложит все усилия, чтобы не загреметь в тюрьму. Хотя ему жилось бы гораздо легче, если бы Хвана ненадолго увезли куда-нибудь.
***
Феликс стоял на балконе, опираясь на перила. Перед ним простирался вид на безлюдную улицу и многоэтажки. Сегодня погода не радовала: по пасмурному небу ходили серые тучи и вот-вот должен был начаться ливень. Было прохладно, но блондин стоял в теплой кофте и домашних штанах. В школу он сегодня по понятным причинам не пошел и сомневался, что когда-нибудь ещё пойдет. Наверняка все уже в курсе произошедшего, будут глазеть на него и обсуждать на переменах. Не такой славы Феликс хотел.
По приходе домой юноша размотал бинт и взглянул на ногу: там всё оставалось без изменений, новой чешуи не выросло. Именно в этот момент у него случился срыв. Он по-настоящему осознал, что с ним произошло, и это привело к истерике. Закричав от обиды, блондин упал на колени и зарыдал. Слезы рекой лились из его глаз. Ему было больно от мысли, что он пожертвовал всем ради такой жизни. Жизни в месте, где ему не рады. В месте, где приходится ходить и оглядываться, чтобы не нарваться на обидчиков. Феликс чувствовал себя идиотом, глупым русалом, начитавшимся сказок о героях. Таких были единицы, а подобных Хвану – тысячи.
Слезы застилали глаза, но юноша поднялся и нашел на кухне тот самый нож, которым поранил Хёнджина. Схватившись за ногу в месте, где росла чешуя, он приложил лезвие тупой стороной и стал яростно тереть, избавляясь от блестящих чешуек. Боль была ужасная, но несравнимая с душевной. Так он хотел увеличить отведенное ему время. Чешуя была снята, но нога зудила и из раны сочилась кровь. Феликс, хромая, доковылял до ящика, в котором обнаружил медикаменты. Блондин знал, что на раны нужно мазать йод, и так и сделал. Шипя от боли, он смазывал мелкие порезы, из которых раньше росли чешуйки, и продолжал плакать.
Но всё это было сделано на эмоциях. Подсознательно Феликс понимал, что магию не обманешь и через пару часов чешуя вновь вырастет. Юноша не знал, что делать дальше. Его план был прост – влиться в мир людей, найти своего человека и жить счастливо, но он рухнул, и нужно было придумывать новую стратегию. Стратегию выживания в жестоком мире людей.
В дверь позвонили. Феликс думал, что это Чонин, уже вернувшийся из больницы. Его швы на брови нужно было обработать и сменить пластырь. Друг обещал прийти. Ему вообще не хотелось оставлять Феликса, но блондин настоял, потому что хотел побыть один. Но каково же было удивление юноши, когда в глазок он увидел Хёнджина.
- Я понимаю, что ты не захочешь меня видеть, но я клянусь, что не причиню тебе вреда. Нам нужно поговорить. Я безоружен и не имею никаких дурных намерений, - сказал он.
Феликс правда не хотел даже знать Хвана, но ему было всё равно. Даже если это опять ложь и парень пришел, чтобы добить его, юноша не станет сопротивляться. В этом мире ему не найти истинной любви, так что незачем тянуть время до своей кончины. Ли сам подставит шею, чтобы Хёнджин перерезал ему горло.
Дверь была разблокирована, и брюнет вошел внутрь. Феликс его не встретил. Сняв кроссовки и пройдя в квартиру, Хёнджин увидел одноклассника, стоящего на балконе. Он успел вернуться туда, чтобы не смотреть в глаза Хвана. Брюнет осмотрелся. На полу валялся окровавленный нож, испачканный бинт, раскрытая аптечка и чешуя от рыбы. Последний объект его смутил, но парень мигом о нём забыл. Его больше волновал нож. Неужели Феликс причинял себе вред?
- Слушай, отойди оттуда, а. Давай сядем в гостиной, - нервно бросил Хван.
Блондин продолжил смотреть на пейзаж и никак не отреагировал на просьбу. Тогда Хёнджин тоже зашел на балкон и встал чуть поодаль, но так, чтобы, если придется, успеть схватить парня и избежать трагедии.
Брюнет переминался с ноги на ногу. Тишина давила на него, но он не знал, с чего начать. В итоге ему и не пришлось: Феликс первый подал голос.
- Скажи, за что ты так меня ненавидишь? – спросил он.
Хван растерялся и ответил не сразу.
- Я не ненавижу тебя.
- Тогда зачем так поступил со мной?
- Ты унизил меня, даже отметку оставил, - Хван невольно коснулся предплечья. – вот я и слетел с катушек.
- Но ведь ты первый начал. И не начинай спорить, мы оба знаем, что я прав. Я виноват в том, что украл твою одежду, но на то были свои причины, о которых я не могу тебе рассказать, однако же я собирался тебе её вернуть, как только смогу. Зачем ты так жестоко со мной обошелся?
Хёнджин знал, зачем. Ответ был прост, но парень не хотел его озвучивать. Он мог бы придумать тысячу отмазок, лишь бы не признавать, что нашел очередную жертву, чтобы за счёт неё повысить свою самооценку.
- Наверняка у тебя были причины, и я даже догадываюсь, какие. Но они тебя не оправдывают. Ты правда думаешь, что я заслужил, чтобы со мной так обошлись?
- Прости меня. Я... не хотел. Думал, мы немножко тебя припугнем, даже ничего не сломаем, но я... сошел с ума. Я правда не ожидал такого от себя.
Феликс повернулся и посмотрел на Хёнджина. Брюнет тоже поднял голову, и взгляды парней встретились. Ответ на вопрос, который Ли собирался задать, он хотел прочитать по глазам.
- Хёнджин, ответь честно, ты пришел сюда вымолить прощение, чтобы не сесть в тюрьму?
Юноша сделал паузу.
- Если да, то можешь не переживать, я не собираюсь писать заявление. Не хочу придавать этот случай огласке. Придется заново переживать это и вспоминать, а меня тошнит от произошедшего.
Хёнджин ответил не сразу. Он тоже задал себе этот вопрос, хотя ответ знал наперед. Брюнет никогда бы не подумал, что кто-то вызовет в нем чувство стыда. Он просто никогда не доходил до такого безумия. Парень испугался сам себя.
- Нет. Я хочу, чтобы ты по-настоящему меня простил, если это вообще возможно.
- Ты же понимаешь, что нет, - отрезал Феликс.
- Феликс, я не узнаю сам себя. Поверь, в здравом уме мне никогда бы даже в голову не пришло такое сделать. Да, я мог бы избить человека, очень сильно, но насиловать? Просто... просто на меня всё так навалилось, я...
- Мне неинтересны твои оправдания, потому что ты лжешь! Ты прекрасно знал, что творишь, потому что, как только услышал полицию, убежал! – воскликнул Феликс.
- Феликс...
- Я уже сказал тебе, что буду молчать, что тебе ещё надо?! – перешел на крик юноша. – Уходи и радуйся, что снова вышел сухим из воды.
Слезы покатились по щекам блондина, хотя он пытался сдержаться. Хёнджин невольно подошел к парню и уже протянул руку, чтобы погладить по плечу, как Феликс дернулся в сторону, словно увидел ужа, с криком:
- Не смей меня касаться!
Блондина затрясло, он обхватил себя руками и осел на пол. А затем он вновь почувствовал боль в лодыжке. Чешуя вновь начала прорастать. Схватившись за ногу, Феликс издал вопль. Хёнджин тут же опустился на пол нему.
- Что с тобой? Тебе плохо?
Юноша понял, что магия разрушается под воздействием сильного стресса.
- Уходи, Хван! Не трогай меня!
Хёнджин ринулся в гостиную и вывалил на пол содержимое аптечки. Разгребая руками различные скляночки и блистеры, он почувствовал облегчение, наткнувшись на обезболивающее. Он сам таким пользовался, если перед важным соревнованием резко начинало болеть плечо. Набрав нужное количество в шприц, парень вернулся к страдающему Феликсу. Ли облокотился на стенку, держась за ногу, и мычал от боли. Кровь уже сочилась сквозь его руки.
- Оставь меня, кому говорю!
- Феликс, позволь мне тебя коснутся на секунду, чтобы унять боль! Я знаю, что делаю.
Юноша взглянул сквозь слезы на Хвана. Он держал в руке штуку с длинной иглой. В его глазах было настоящее волнение. Феликс никогда не видел парня столь обеспокоенным. Пары секунд его замешательства хватило, чтобы обхватить рукой ногу Ли и воткнуть иглу. Быстро введя лекарство, Хёнджин убрал шприц и отпрянул от парня. Ещё около минуты он наблюдал, как Феликс, взмокший от пота, сидит на полу и корчится от боли, и чувствовал, как сжимается его сердце. Впервые кто-то вызывал в нём подобные ощущения.
Обезболивающее подействовало. Боль постепенно утихала, и Феликс расслабил руки, уронив их на пол. Хёнджин увидел бинт, насквозь пропитанный кровью. Ладони блондина тоже были бардовыми. Юноша медленно восстанавливал дыхание.
- Ч...что это было? – спросил Феликс.
- Обычное обезболивающее моментального действия. Сильная штука, применяется в крайних случаях. Что с ногой?
- Неважно.
- Это... из-за вчерашнего?
- Нет. Не переживай за свою шкуру.
- Тебе стоит сходить к врачу.
- Избавь меня от своих советов.
- Нужно сменить повязку... - Хёнджин потянулся к ноге Феликса.
- НЕ ТРОГАЙ! Что ты всё лезешь ко мне? Вчера не хватило?! – зарычал Ли.
Брюнет даже вздрогнул, не ожидая такой сильной реакции. Он испуганно глядел на Феликса, ноздри которого раздувались от гнева.
- Позволь хотя бы довести тебя до постели. Тебе сейчас нужно поспать.
- Надо же, Хван Хёнджин спрашивает разрешения! – парировал Феликс. – Когда тебе было не плевать?
- Ты прав. Мне плевать.
Слова юноши обернулись против него же. Натура Хёнджина была таковой, что он действительно никогда никого не слушал, поэтому, ловко подхватив Феликса на руки, брюнет понес его в спальню. Любое движение приносило боль, поэтому Ли даже не пытался вырваться, а смирился. Хван со всей аккуратностью, которая у него была, уложил пострадавшего и накрыл одеялом.
- Чтобы, когда я проснусь, тебя здесь не было, - пробормотал Феликс, засыпая.
Хёнджин хмыкнул.
- А ты забавный, ЛиФеликс.