Шторы

Хава и сегодня не вернулся домой. Как и Окурок. И Бад остался у своей девушки. И о предложении пойти к моему новому знакомому на дебют, принятое неделю назад с энтузиазмом, уже никто и не помнил. Поэтому, я, уже взрослый мальчик, собрался и пошел туда один. Это далось мне очень трудно. Взаимодействие вчерашнего проливного дождя с половиной моего туловища, высунутой из окна продолжительное время дало свои плоды.

Я всегда безошибочно определял две вещи, дар, если можно так сказать, которым я всегда гордился. В общем единственное, на что я был способен. Я всегда точно определял температуру тела лишь одним касанием руки и вкусные яблоки лишь одним взглядом. Даже не знаю, что из этого было лучше. Иногда мы с братом устраивали соревнования, кто выберет самое вкусное яблоко и я конечно всегда выигрывал, более того я уже сразу знал, что яблоко он выбрал кислое. Его это ужасно раздражало, и я чувствовал себя супергероем . Жалко только то, что яблоки  я не любил.

И сейчас я точно знал, что у меня температура и не сказать что низкая. Аптечки не было, также как и парней, поэтому справляться с этим мне нужно было самому. Как же я так все испортил. 

Еле встав с кровати, я побрел туда, где мне казалось, находился тот клуб. Я не знал точного адреса, но он находился где-то рядом с тем высоченным бизнес-центром. Да и времени я не узнал и поэтому просто шел по наитию, в надежде, что все-таки куда-нибудь попаду. 

Вчерашний дождь выдавали лишь редкие лужи на дороге и свежесть. Уже вечерело, и лица людей различались все тяжелее, именно это время суток я любил больше всего, когда люди становились лишь размытыми фигурами. Я шел не спеша, меня никто нигде не ждал, торопиться было некуда. Приходилось останавливаться у скамеек, когда становилось совсем худо. 

И вот когда я дошел до того здания, я не знал куда мне идти дальше. Спрашивать у прохожих черно-белых было бесполезно, наоборот, думаю, они сочли бы мое обращение за грубость. Хотя доисторические времена давно уже миновали, люди все еще не научились элементарным вещам – уважению чужих интересов, принятию или хотя бы безразличию к тому, что отличается от навязанных обществом устоев и стандартов. Сколько раз я навещал своих друзей в больницах, которые попадали туда из-за чужой ненависти и глупости. Как сильно я ненавидел тогда этот несправедливый мир, и как остро ощущалась собственная беспомощность.

Черно-белые сновали туда-сюда, периодически оглядываясь на меня. Пришлось уйти после того как из здания вышел охранник, старый мужчина с очень скучающим видом, он спросил нужна ли мне помощь и вежливо попросил добровольно удалиться так как на меня, странного типа похожего на заблудившегося бомжа, пожаловалось уже несколько человек. Я сновал в поисках того самого клуба, но на его существование не было даже и намека, ни хотя бы маленькой вывески, указателя, группы из нескольких человек, я бы пошел за ними, ничего. Я покружил по району, несколько раз обогнул то самое здание и после такого долгого соседства с ним, оно не казалось таким уж неприятным, наоборот, мне казалось у нас с ним одна проблема,  вокруг столько людей, но среди этой толпы мы невыносимо одиноки. 

Когда я уже отчаялся и собрался уходить, состояние мое совсем было ни к черту, голова кружилась, ноги подкашивались, температура потихоньку поднималась, как я встретил женщину. Словно ангел спустился с небес. Высокая, с роскошными пышными волосами, да и формами, в облегающем красном платье, которое выделялось из серой толпы и было заметно издалека, уверенная походка на самом высоком каблуке, который мне доводилось видеть. Она словно летела, так легка была ее походка. Я не мог отвести взгляда. Я не сразу понял, что иду за ней, совершенно неосознанно, она вела меня за собой. Завернув за угол, который я проходил мимо несколько раз, но даже и не подумал туда повернуть, немного вдалеке я увидел горящую вывеску и звуки веселой музыки. Туда мне видимо и было нужно. 

Закоулок был очень узкий, но все равно по мере нашего продвижения ко входу, концентрация людей в этом проходе становилась все плотнее. Глаза разбегались от количества красок, сумасшедших одежд и высоченных чудных париков. И это я еще не зашел внутрь. Интерес распирал меня, и в тоже время я еле стоял на ногах. Но встретиться с Кефином мне было необходимо. Я это чувствовал.

В последний раз я был в клубе, еще когда жил с родителями, в прошлой жизни, которая казалась лишь сном, по мере моего старения довольно приятным. Городок был небольшой и количество клубов можно было сосчитать по пальцам, а хороший был и вовсе лишь один, там я и провел в пьяном и не только забытье лучшие свои годы. В друзьях и любовницах недостатка я не испытывал, как и в деньгах, да и во времени тоже, и целыми днями меняя окружение я танцевал как сумасшедший под громкую безвкусную музыку в грязном прокуренном помещении. Сейчас меня и за деньги туда не затащишь, и даже не знаю, хорошо это или плохо. 

Моя проводница скрылась в дверях, как и половина стоящих снаружи зевак, казалось, она вела за собой каждого, кто встречал ее на своём пути. А я, оставшись в полупустом переулке, от каменных стен которого исходил могильный холод, пронизывающий до костей, пытался привести себя в чувства. Все чего мне хотелось – лечь на эту холодную, грязную, всю в плевках и блевотине землю и уснуть. Просто закрыть глаза и провалиться в никуда. Со временем я понял, что ничто приятнее, чем что-то плохое, и куда приятнее, чем что-то хорошее. Самое ужасное, когда просыпаешься после хорошего сна, и оказываешься в реальности. Поэтому ничто - самая приятная вещь в мире. После смерти я тоже надеюсь попасть в никуда, превратиться в ничто. Не нужен мне ваш рай и ад, оставьте себе.  

Открыв тяжелые, почти неподъемные двери, я нырнул внутрь. Первые несколько секунд у меня не получалось нормально открыть глаза, яркие прожектора всех цветов радуги заполняли довольно просторное помещение. На что я сразу обратил внимание – это на ту самую даму, которая уже стояла на сцене и, виляя бедрами в такт музыке, танцевала среди таких же красоток и невероятно гибких мужчин, которые извивались как змеи, и не было ни намека на то, что у них имеется хотя бы одна косточка. Казалось я попал на какое-то таинство, но здесь я не чувствовал себя чужим, а это случалось редко.

Я пролезал через человеческие джунгли, в лицо мне били перья, пышные волосы, я ощущал дружелюбные руки по всему телу и невыносимая усталость куда-то медленно отступала. Забыв обо всем впервые за долгое время я танцевал, я уже и забыл как это хорошо просто танцевать, ужасно и неловко, но так свободно. Я всегда был очень плохим танцором, музыку  не чувствовал как и свое тело, поэтому это казалось бы простое действие вызывало у меня стыд. На публике я старался не танцевать, по крайней мере на трезвую голову, боясь быть высмеянным. И все это я время не спускал глаз с той женщины в красном. В каждом ее движении чувствовалась уверенность, злость, вызов. Ее простой танец был наполнен болью, борьбой и внутренней силой. 

Немного погодя, ведущий, сидевший за стойкой, что-то сказал, отчего толпа в центре разошлась, образуя посреди танцпола свободный круг. Я же конечно не понимал зачем, так я увлекся плясками, что все прослушал. Оставалось лишь наблюдать за происходящим. В висках пульсировала кровь, ноги ужасно болели. Я не слышал музыки лишь некоторые импульсы доходили до ушей, рассеиваясь по дороге. И зрение меня периодически предавало. Но мне было все равно.

Друг за другом на танцпол выходили женщины, такие же, как и моя проводница в красном. Их странные танцы завораживали. Толпа, частью которой я случайно стал, бесновалась, они что-то без остановки кричали, и я в самозабвенном порыве кричал вместе с ними. Однако все изменилось, когда туда вышел мой ангел в красном. Грациозной походкой она вышагала в самый центр, приковывая взгляды. Ловко двигая руками и ногами, вырисовывая что-то в воздухе она не танцевала, а словно пыталась нам что-то сказать, точнее рассказать, свою историю. Даже женщины, стоявшие рядом с ней, остановились и просто наблюдали за ее движениями. Она делала все плавно, и хотя музыка была быстрая и ритмичная, чудесным образом они подходили друг другу.
На секунду мне показалось, что она смотрит прямо на меня из-под своих густых крыльев-ресниц, явно не натуральных, но хорошо вписывающихся в образ. Я словно мальчик смутился и отвел взгляд. Но даже так я чувствовал как она на меня смотрит сквозь всю эту толпу, чувствовал как ее жгучий взгляд испепеляет меня, было ужасно жарко. И только потом я понял, что у меня начался жар.

Я еле вылез наружу. Казалось еще чуть-чуть и я умру. И был я совершенно не против. Мертвецки холодная земля так и звала меня и не в силах больше сопротивляться, я прилег. В этом закоулке было пустынно, лишь еще дымящиеся окурки выдавали недавнее присутствие человека. Повернувшись на спину, я с трудом открыл глаза и увидел звезды. Не знаю чем это было вызвано, то ли моим жаром, то ли небо было просто слишком чистое, они светили так ярко, самые яркие звезды, которые я видел в городе. В последний раз я наблюдал такую картину в тот день, когда ушел из дома и, проснувшись от сильного толчка,  автобус-тяжеловес видимо на что-то наехал, я очень наделся, что ни одно животное не пострадало, я выглянул в окно, черное небо было засеяно ими, словно кто-то там наверху опрокинул волшебный мешочек с блестками.

Глаза мои предательски закрывались, но я сопротивлялся как мог, мне хотелось объять каждую из них, разглядеть каждую точку в поле моего зрения, найти ответы на еще незаданные вопросы.

Тяжелая дверь открылась с отвратительным скрипом и также отвратительно с грохотом закрылась. Каждый шорох бил по ушам. Я услышал знакомое цоканье каблуков, которые направлялись ко мне. На то, чтобы встать сил у меня не было, тело словно приклеили к земле, поэтому я закрыл глаза, притворяясь спящим. Или мертвым. Все зависело от воображения моей дамы. В любом случае, выбери она одно из двух, все равно не ошиблась бы.

Цоканье прекратилось прямо около меня. Затихло в ожидании чего-то. Затем последовало непонятное шуршание, чирканье спички по коробку, и сигаретный дым. Мне самому ужасно захотелось прикурить.

- Ну писатель, плохо выглядишь, - сказал знакомый мальчишеский голос.

Я с трудом открыл глаза. Передо мной сидел мой ангел в красном, элегантно держа в руках сигарету, точно такая же марка, какую курит Окурок. Это было знамение. На смуглом лице поблескивали капельки пота, а волосы выбившись после танца торчали во все стороны. И все равно красота ее не поддавалась сомнению. Она сидела, облокотившись на бетонную стену, и я медленно сел рядом. Жестом я попросил сигарету и она, достав помятую пачку из маленькой блестящей сумочки, подожгла ее и засунула мне в рот. 

- Что совсем? – сделав затяжку, выдавил я.

- Совсем. 

- Как тебя зовут? 

- Анита, - сказала она и улыбнулась.

- Красивое имя, Анита. Приятно познакомиться, - я взял ее руку и поцеловал. Всегда хотел так сделать, но до этого момента не подворачивалось подходящего случая. – Ты была великолепна. 

- Ты правда так думаешь? – обеспокоенно она посмотрела на меня.

- Да и уверен, что не я один. Я бы подобрал много эпитетов, но голова как никогда пуста, - виновато сказал я и снова вспомнил о треклятых таблетках и рукописи, отчего сделалось еще дурнее. Но когда я посмотрел на светящееся лицо Аниты устремленное куда-то вдаль с легкой дугой улыбки, тревога сразу же отступила.

- Я так нервничала. Сделала кучу ошибок. Но это же дебют – все волнуются. И если ты говоришь, что все было хорошо, я спокойна.

Анита говорила без остановки и о платье которое купила специально для сегодняшнего дня, но передумав в последний момент надела это, украденное давным-давно у сестры, о парике который стоил целое  состояние, и ужасно неудобных туфлях, на которых как на ходулях боишься упасть,  о танце, который не подходил музыке, она говорила так воодушевленно, самозабвенно и свободно, каждый вызов и неудачу она встречала с улыбкой и энтузиазмом. Я тоже когда-то был таким. А теперь мне оставалось только слушать. Ее голос успокаивал и хотя бы ненадолго мучительное одиночество отступало. Но я знал, это была лишь иллюзия, оно ждет там за углом, стоит только выйти из этого закоулка, как оно набросится, вцепится своими острыми когтями и уже не отпустит. 

  
- Слушай, а где ты живешь? 

Улыбка сползла с ее лица и вместо нее легкой вуалью легла такая знакомая тень стыда и безысходности.

- Раньше снимала квартиру с несколькими парнями, но все разъехались кто куда, а одна аренду я бы не потянула. А так то тут, то там, где придется, куда пустят. Бывает и в бизнес-центре заночую, смотря кто сидит в охране. Забьюсь в коморку со швабрами и то условия лучше, чем тогда в квартире были. Иногда бывает у знакомых на полу, зарплату получаю, живу несколько дней в мотеле, но цены там в последнее время задрали, иногда поймаю кого-нибудь на улице и деньги не нужны, натурой так сказать, - улыбка снова засияла на ее лице. – Опыт, чтоб его. Пригодится потом. 

Я смотрел на нее и удивлялся. Сердце щемило, и жар тут был не причем.

- А сегодня ты где?

- Сегодня я к счастью работаю. Здесь. Скоро уже моя смена, - сказала она все с той же улыбкой, искренней, не такой, какую носил обычно Бад. 

- Тогда вот что. С завтрашнего дня будешь жить у меня, - глаза ее округлились от удивления, и кукольная мордашка, не думал, что это возможно, стала еще милее. – Как раз освободилась целая комната, она вся твоя.

- Правда? Но подожди...

- Никаких но. Будешь платить сколько сможешь, квартирантов там навалом. Хорошие ребята, тебе понравятся. Но учти, дыра та еще.

Вместо того чтобы что-то ответить, она разрыдалась, уткнулась своим лицом в мое плечо, да так что, я чуть не шлепнулся и громко начала рыдать. В этом плаче было все, она рассказывала мне свою историю, всю, без утайки и я был рад стать ее дальнейшей частью, хотя бы ненадолго. Посидев так немного, Анита успокоилась, лишь периодически всхлипывая. Я вспомнил вчерашний дождь.

- Ну вот и все. Теперь, я наверное могу и идти.

Написав в ее записной книжке, которую она тоже выудила из своей маленькой блестящей сумочки, мне было интересно, что же там еще лежит по моим подсчетам места там больше не было, но глупо было бы носить с собой только сигареты да записную книжку, но дело не мое, нельзя совать нос в чужие сумки, адрес, она поцеловала меня в щеку, оставив липкий отпечаток красной помады и я пошел. Мне было страшно выходить из этого закоулка, я помнил о монстрах, что поджидали меня за углом, но делать было нечего.

- Да, мне, пожалуй, пора.

Закрыв глаза, я вынырнул из бетонной пучины, и меня подхватила безжалостная волна собственной жизни.