Босиком на закате

Я крутилась у плиты и готовила завтрак. Теперь это было наше обычное утро: я готовлю, Кира хлопочет по дому, а мои сёстры Ника и Мира сидят с братом Марком.

Кухню заполнили звуки постукивания по тарелкам и аромат свежеприготовленной еды, когда все сели за стол. Это был обычный омлет и стакан молока или чашка чая. Большего мы себе не позволяли, но это было уже хоть что-то, - некоторые ели в разы хуже.

После завтрака мы с Кирой уходили в ближайший к нашему дому пункт помощи, оставив за старшую Нику. Это было что-то вроде детского дома, который организовали дети постарше для малышей, оставшихся без родителей. Мы с Кирой пошли туда добровольцами, чтобы хоть чуть-чуть заработать на еду. Мы старались не тратить сбережения наших родителей, поскольку верили, что когда-нибудь наша жизнь станет прежней, а люди опять начнут жить дольше девятнадцати лет.

Вскоре стало ясно, что во всём мире не осталось взрослых. На улицах стало очень необычно. Не ездили машины, не работали магазины и торговые центры. Продукты выдавались в специальных ларьках, – находились те, кто умеет печь хлеб, или тот, кто что-нибудь выращивал. Все продукты приносили в одно место и продавали. Таких ларьков было немного, но выжить можно. Мы стали дружить с соседскими детьми, помогали друг другу тем, чем могли. Мы все стали одной большой, дружной семьёй, созданной и скреплённой обстоятельствами. Через какое-то время мы стали использовать не только деньги, но и обмениваться разными товарами.

Всё, казалось, постепенно стало налаживаться, но на самом деле этот вирус никуда не делся. Были и новые случаи заражения им, но это по-прежнему были взрослые. Если бы только можно было остановить наше взросление, то число заразившихся не увеличивалось бы. Но дети взрослели и впоследствии заражались. Эта болезнь была будто стеной, преградой, не дававшей взрослеть. И самое страшное было то, что мы не знали, закончится это когда-то или нет.

Дни тянулись очень медленно. Казалось, что за сутки проходит неделя. Каждый день был расписан наперёд, следующий ничем не отличался от предыдущего. Каждое утро я вставала с первыми лучами солнца, а ложилась глубокой ночью. Наша жизнь превратилась в выживание. Если раньше в моей жизни была хоть какая-то цель, то сейчас всё, что от меня требовалось – это сохранить жизнь окружающим и себе. Это всё, ради чего я существовала. Или же это к чему-то приведёт меня в конце? Может, это всё не просто так?

***

- Марина, Лиза, всем привет! – крикнули мы с Кирой в один голос, войдя в здание пункта помощи.

- Я уж думала, вы не придёте. Представляете, они меня сегодня разбудили и стали спрашивать, когда вы двое будете здесь. – Марина, девочка пятнадцати лет, которая остаётся с детьми на ночь, кивнула в сторону маленьких проказников. – Они задали этот вопрос столько раз, что я уже со счёта сбилась! Это ужас какой-то! Когда придут, когда придут? Не знаю, как вы с ним справляетесь. Ну, я пошла. Дети там едят. В пять вечера вас, как обычно, Полина с Викой сменят. Давайте, удачи! – быстро проговорила она и скрылась за дверью, напоследок махнув золотистыми волосами.

Мы с Кирой лишь хихикнули, проходя в столовую, где малыши уплетали на завтрак кашу. Скоро Лиза, помощница Марины, тоже ушла, оставив нас с детьми одних. На нашем попечительстве ровно восемь часов в день было тридцать пять ребят шестилетнего возраста. Весь день распределили между тремя парами девочек, одной из которых являлись мы с Кирой, на равное количество времени, что мы должны были находиться здесь.

Пункт помощи «Журавль» находился в здании детского сада. В каждой группе была столовая, игровая и спальня, разделённая на две комнаты: для мальчиков и для девочек, а также ванная комната.

Пока нас не было дома, Ника и Мира присматривали за двухлетним Марком. Я заранее готовила обед, и девочки вполне справлялись.

Несмотря на недавно пережитое горе, большинство деток держали хвост пистолетом. Хотя, судя по рассказам других девочек, именно к вечеру, ложась в кровати, они начинали плакать, скучая по родителям, что немудрено. Иногда ко мне приходили малышки, забирались на колени и хныкали, что хотят к маме с папой, порой заставляя и меня проронить несколько тайных слёз. Нам нужно вместе пережить это тяжёлое время. Возможно, когда-нибудь всё наладится.

А пока нам с Кирой нужно проработать ещё один день, такой же, как и вчера, такой же, как и все дни до этого. Накормить, поиграть, погулять, почитать и уложить на тихий час, потом снова покормить… Это замкнутый круг, который затянул нас в свой водоворот, словно торнадо, причём мы сами на это подписались. Я часто спрашиваю себя, сколько я готова барахтаться в этом водовороте? Месяц? Два? Может, год? Только вот что потом? У меня на руках своих братьев и сестёр трое, они нуждаются в моей любви и заботе, особенно сейчас, а я шесть дней в неделю с утра до вечера пропадаю на работе. С другой стороны, нам нужны деньги, и пока я нашла единственный способ их получить. Как только будет возможность уйти на другую работу, я это сразу же сделаю.

Но сейчас мне надо помочь ребятам одеться и вывести их на прогулку. Об остальном придётся подумать позже.

***

- Тина, Тина, смотри! Я нарисовала солнышко! – Радостная девочка с большими добрыми глазами указывала пальчиком на асфальт, где угадывался рисунок солнца. Каким же невинным взглядом она смотрит на большой, жестокий мир! Им всем здорово досталось от шутницы-судьбы, а ведь маленькие человечки ни в чём не провинились.

Я вспомнила, как в детстве, гуляя с мамой, я также рисовала на дорожке в парке добрый детский мир, где всё хорошо: нарисованное мелком солнце беззаботно улыбается, цветочек широко раскрыл свои большие синие глаза-кружочки, и дорожка классиков медленно, старательно и неумело выводится слабой ручкой маленькой версии меня, узнающей слово «зло» лишь по сказкам про принцесс. Теперь солнце больше не улыбается, а, скорее, насмехается над моими проблемами, цветок прикрыл глаза и тихонько плачет, а дорожка классиков истоптана и смыта бесконечной чередой дождей.

***

Это случилось в тот вечер, когда прошла ровно неделя с тех пор, как не стало мамы, а её спальня так и стояла закрытая. Я бы и дальше не решалась зайти туда, если бы не мамин любимый цветок, который нужно было поливать.

«Так, ладно, вдох-выдох. Я тихонечко зайду, полью цветок, и так же тихо уйду. Ничего сложного», - думала я.

Дверь в комнату негромко скрипнула, приглашая меня внутрь. Я, словно вор, осторожно зашла, глядя в пол, стараясь не смотреть по сторонам. Но когда я стояла посередине комнаты, голова предательски поднялась, и я увидела всю комнату сквозь пелену слёз. Внутри всё осталось таким, каким было всегда: кровать с тёмным покрывалом, множество подушек в изголовье, две тумбочки с красными лампами, большой деревянный шкаф у стены, комод для маминых украшений и зеркало над ним. Всё было таким же, когда я была маленькой, когда приходила к маме ночью, если не могла уснуть, когда болела, когда плакала из-за проблем в школе. Будто бы ничего не изменилось, и мама просто ушла ненадолго в магазин. Будто бы она вот-вот войдёт в комнату и, увидев одинокую слезу, обнимет меня так нежно, как не умеет никто больше. Но слишком большое «бы».

Я, разрыдавшись от нахлынувших воспоминаний, рухнула на кровать, вдыхая мамин запах, такой родной. Мне понадобилось много времени, чтобы успокоиться и, наконец, сделав над собой усилие, сесть.

Моё внимание привлекла связка писем, заботливо оставленная на прикроватной тумбочке. Я осторожно развязала узелок бечёвки, стягивающей бумагу. Несколько листов, аккуратно сложенные и связанные вместе, были подписаны маминым таким знакомым почерком и адресованы нам – её детям. На нескольких из них стояли все наши имена, а на одном было только моё. Я бережно развернула послание и стала читать его.

«Тина, доченька!

Если ты это читаешь, значит, наверное, всё случилось. Тебе нужно быть сильной. Прошу тебя, не забывай о том, что ты не одна. У тебя есть сёстры, брат, подруги. Ты не одинока. Так же у тебя есть Джастин, как бы далеко он ни был. Я чувствую твою привязанность к нему, и я уверена, что он испытывает к тебе ровно то же самое, не сомневайся в этом. Я хочу, чтобы ты была счастливой. Он сможет уберечь тебя хотя бы от части бед, но только, если ты позволишь ему это. Я лишь хотела сказать, что если ты действительно хочешь быть с ним, то я тебя благословляю. Я была бы счастлива видеть тебя в безопасности рядом с ним. Помни, что ты заслуживаешь большего. Никогда не оборачивайся назад, иди к своей цели. Своё прошлое нужно помнить и уметь отпустить. Не бойся того, что если отпустишь момент, потеряешь всё, это не так. За моментом будет следующий, а потом ещё и ещё… Не убивайся из-за произошедшего, проживи счастливую жизнь и посвяти её самой себе. Обещай, что будешь счастлива, обещай мне, что не будешь тратить время на горе, оно не стоит того. Запомни это, и пусть автором твоей жизни будешь ты и только ты, не разрешай никому выбирать за тебя твою дорогу. Иногда бывает так, что подходящих тебе дорог нет, но это значит лишь одно: свою дорогу придётся построить. Да, это сложнее, но она будет такой, как хочешь ты, она будет лично твоя. Ты сможешь посадить вдоль неё любовь, которая будет вместо фонарей освещать путь, особенно в тёмные времена. Сделай свой выбор и не бойся гор впереди.

Очень люблю тебя, доченька моя!

Мама»

К слову, цветок в тот вечер так и остался неполитым.